Глава 19

В глазах слегка потемнело, голова закружилась. Аделина не могла и не хотела принимать факт того, что их совместная жизнь, уже ставшая привычной и относительно спокойной, разрушилась в одно мгновение по приказу короля. Которого, конечно, волновали государственные проблемы, а не мнение отдельно взятых подданных.

– Завтра утром выдвигаюсь. – Даррен был предельно серьезен. – Через несколько дней нужно находиться на позиции и принять командование.

– Завтра ты уезжаешь… – повторила она, будто в полузабытьи.

Казалось, вокруг все рушится и пол уходит из-под ног.

Все остальное стало неважным, совершенно незначительным. Мелькнула мысль, что они могут и вовсе больше никогда не увидеться с Дарреном. Все-таки война – дело опасное, а генерал, как уже выяснилось, часто бывал на передовой лично.

Да и ключ к родовому проклятию они не успели отыскать. А только получили первые подсказки и нашли связь с событиями прошлого.

– Тебе не стоит за меня переживать, – ответил он тихо, но Аделина видела, что с ним самим творится нечто странное.

– Вдруг тебе станет плохо, и совсем некому будет утихомирить бушующую тьму? – сказала она заплетающимся от волнения языком.

– В последнее время приступов не наблюдалось.

– Потому что я постоянно была рядом.

– Ты и так будешь рядом. Ты уже навсегда поселилась здесь, – взял Даррен ее руку, прижав к своей груди. И Аделина почувствовала ритмичное биение его сердца. Довольно быстрое. Видимо, он в этот момент тоже волновался.

– Даррен, я… – прошептала она, растерявшись.

– Я люблю тебя, Аделина. И клянусь, сделаю все, чтобы вернуться! Потому как я больше не намерен тебя отпускать, ни за что на свете. Никакие демоны и прочие неприятные типы не смогут разлучить меня с тобой. Даже если ты сама этого пока не принимаешь, – выдохнул он, погладив второй рукой ее щеку и заглянув при этом в глаза.

– Я солгала тебе тогда, – прикусила она губу. – Я тоже очень тебя люблю.

– Знаю.

– Ты знал, что я сказала это специально? – быстро заморгала она от того, что на глазах выступили слезы. – Почему же ты молчал?

– Не хотел тебя пугать. Ты ведь сама боишься своих чувств.

– Даже и не знаю, что ответить, – замялась она.

– Ничего не говори. Иногда молчание намного важнее, чем любые разговоры, – хрипло произнес он.

– То есть мы будем стоять и молчать?

Так и не пролитые слезы мгновенно высохли, и Аделина улыбнулась.

– Нет, – усмехнулся он. – Есть занятия куда более приятные.

– Не понимаю, о чем ты, – невинно дернула она плечами. Хотя в этот момент в животе предательски потеплело и сладко потянуло.

Конечно, она знала, что он имеет в виду. Просто ни за что не осмелилась бы предложить первая то, на что Даррен намекал ей прямым текстом.

– Сегодня я не стану слушать твои отговорки.

– Разве я что-то сказала? – хмыкнула она, прикусив губу.

– Вот это я и имел в виду под молчанием, – прорычал Даррен и обнял Аделину, отыскивая губами ее рот, чтобы атаковать головокружительным поцелуем. И она страстно ответила, обвив обеими руками шею мужчины.

Даррен прижал ее к письменному столу, затем и вовсе усадил на него.

Приподнял платье и гладил ее бедра, позволяя себе все более откровенные движения. Грань между запретным и допустимым уже давно дала трещину в сознании Аделины, а сейчас окончательно разлетелась на мелкие осколки.

Такое чувство, будто всю жизнь она ждала его одного – генерала своего сердца. А все, что случилось за последние годы, происходило и не с ней вовсе. Аделина снова ощущала себя живой, теперь в ней бушевало первородное пламя страсти. Она даже не представляла, что можно настолько сильно желать одного единственного мужчину. Что каждое прикосновение, каждый поцелуй будет вызывать в ней такой невероятный отклик. Все ее тело отчаянно стремилось к Даррену, словно он тянул за невидимые ниточки, управляя всеми ее ощущениями.

Она даже не возмутилась, когда ласки Блэкстоуна стали более интимными, откровенными. Только подалась навстречу и застонала ему в губы, пытаясь задержать приятный момент.

– Хочешь заняться любовью прямо здесь? – рвано спросила она, когда Даррен окончательно задрал платье, вжимаясь между ее раздвинутых бедер своим твердым телом.

– Не поверишь, я и правда ужасно хочу взять тебя прямо на этом столе. Но все-таки видеть твое прекрасное тело и иметь возможность его касаться мне хочется больше, – съязвил он, кратко поцеловав Аделину в губы.

Потом выпрямился, поправив на себе камзол, выглянул в коридор.

– Идем в мою комнату, – повернулся, кивком указав на дверь.

Аделина облизала ноющие губы и слезла со стола. Ноги предательски подкашивались и дрожали, голова сладостно кружилась от новых ощущений. Она кое-как расправила платье и шагнула к Даррену.

– Хорошо, что твоя спальня недалеко.

– Поверь, расстояние бы меня не остановило.

Заперев кабинет, он окинул Аделину пылающим взглядом и вдруг подхватил ее на руки. Она едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть.

Но в его объятиях было так хорошо, что даже выбираться не хотелось.

– Вдруг кто-то увидит? – лишь слабо запротестовала она.

– Тебя это разве волнует?

Она ничего не ответила, только спрятала лицо в распахнутом вороте рубашки Даррена, жадно вдыхая его запах, ставший таким родным.

– Так-то лучше, – сжал он ее еще сильнее, направляясь в комнату.

Дверь Даррен открыл очень быстро, так и не отпустив Аделину. Осторожно, словно хрупкое сокровище, внес ее в спальню и положил на постель.

В комнате сейчас не горели свечи, но луна ярко светила в окно, позволяя различать все детали. И этот приятный полумрак возбуждал обоих.

– Кстати, ты ведь собирался рассказать мне про свою поездку к Ирме, – неожиданно вспомнила Аделина. На краткое мгновение она даже запаниковала от того, что должно было неотвратимо случиться.

– Разве сейчас это важно? – усмехнулся Даррен. Он уже сбросил на пол камзол и расстегивал рубашку. – Утром у нас будет время все обсудить.

Аделина сняла туфли и откинулась на подушку, не сводя взгляд с освещенного лунным светом мускулистого тела мужчины, многочисленные шрамы на котором теперь ее даже заводили. Большинство их она уже видела, когда ухаживала за ним после ранения.

Даррен опустился рядом, играя с ее волосами и накручивая их на палец. От недавней прически уже ничего не осталось – все растрепалось еще в кабинете. Затем приник к ее губам, неторопливо целуя.

Руки потянулись к шнуровке на платье Аделины, которое он довольно быстро и ловко снял. Аккуратно стянул с нее кружевные панталоны и сорочку, продолжая в перерывах терзать ее губы. Увлеченная поцелуями, она даже не заметила, что он разделся сам. Ей хотелось как можно скорее нырнуть в омут новых ощущений. И она даже не вспоминала про Слейда.

– Должен предупредить, я слегка изголодался. И вообще, долго ждал этой ночи. Поэтому не думай убегать от меня сразу. Я не намерен отпускать тебя сегодня, – с приятной хрипотцой прошептал Даррен, обводя пальцами округлости ее тела и заставляя Аделину выгнуться ему навстречу.

– Кто сказал, что я куда-то собираюсь? – потянулась она к Даррену.

– Предполагаю, зная твой вредный характер, – заявил он, продолжив дразнить Аделину своими умелыми ласками.

Она больше с ним и не спорила, наслаждаясь каждым мгновением.

Какая разница, что будет дальше, если сейчас они вместе, существуют на одной волне, дышат одним воздухом на двоих, если они созданы друг для друга? Все остальное и впрямь может подождать до утра. Сегодня ничего не нарушит единение их душ и тел. У них есть всего одна ночь до разлуки.

И целая жизнь впереди, как очень хотелось бы надеяться.

 ***

Даррен и не предполагал, что придется покинуть Тирхолл так неожиданно, даже скоропалительно. Но кто мог знать заранее, что иранхи снова пойдут в атаку, отыскав брешь в тщательно выстроенной обороне?

Конечно, Даррен никогда не питал несбыточных иллюзий насчет коварства этих демонов. Но казалось, у него достаточно много времени на личную жизнь. Однако тревожное послание от короля Риленда убедило его в обратном. Ему требовалось срочно вернуться на службу, Бриолия остро нуждалась в его командирских способностях, и он не мог поступить иначе.

Единственной ночи с Аделиной Даррену было безумно мало. Слишком мало, чтобы насытиться новыми головокружительными ощущениями.

Обычно дамы сами стремились покорить сердце темного генерала и разными способами напрашивались к нему в постель. Но у Даррена быстро наступало пресыщение. Да и подвергать их опасности от его одержимости он остерегался. Все они видели в нем неприступного красавчика-военного, да к тому же аристократа. Но понятия не имели, что за чудовище скрывается за красивой оболочкой. Его боевые шрамы даже привлекали прекрасный пол. Вот только в момент страсти в нем могла всколыхнуться тьма – и тогда пострадала бы невинная жертва.

Однажды так и случилось с молодой вдовой Шальен: Даррен едва смог удержаться от того, чтобы не убить ее во время приступа, после чего любовница обходила его стороной, а потом и вовсе уехала.

А с Аделиной вообще все происходило иначе, совсем не так, как с его бывшими любовницами. Ее прикосновения стали его исцелением, временно сдерживая потоки тьмы, успокаивая их колебания.

Блэкстоуну никогда не приходилось так долго добиваться женщину. Не зная толком, закончится ли все, как ему того хотелось бы. С ней все было слишком уж непредсказуемым.

Да еще и положение замужней леди не позволяло Даррену принимать активные шаги для ее соблазнения, пока она сама не примет окончательное решение.

Даррен хотел и дальше касаться нежной кожи, ночи напролет слушать стоны Аделины, когда она находилась под ним, доводить до полного блаженства, а потом срывать с ее губ поцелуи, не слушая возмущений.

Он хотел и впредь слышать ее звонкий голос в коридорах замка и знать, что она обязательно будет ждать его к ужину. Или ехать вместе на лесопилку, рассуждая о делах насущных. Ему нравилось в ней все без исключения.

Даррену требовалась не только близость, которую он мог получить от любой другой женщины. Он желал получить Аделину целиком, стать ее единственным мужчиной и защитником. Стать ее любимым.

Возможно, все тянулось бы еще довольно долго, если бы не визит королевского гонца. Новость подстегнула Аделину решиться на смелый шаг. И Даррен больше не стал терпеть. Неизвестно, сколько ему осталось.

Проснувшись, он еще долго смотрел на подрагивающие веки и легкую улыбку, сохраняющуюся на красивых губах Аделины даже во сне. Она так мило спала в его объятиях, совсем не сопротивляясь, что Даррену не хотелось ее будить, несмотря на обещанный разговор.

С ее плеча сползло одеяло, обнажив кусочек стройного белого тела, от вида которого Даррену захотелось срочно облиться ледяной водой из колодца. Потому что иначе он ее вообще не выпустит из постели. А уже скоро нужно выезжать – до гарнизона на границе, где его ждут, еще дня три пути.

– Даррен, – прошептала она, поворачиваясь на бок, – доброе утро.

– Ты уже проснулась! – Он склонился, чтобы убрать с лица темный локон, затем поцеловал ее в щеку, с жадностью вдыхая аромат полевых цветов. Ее волосы пахли ромашкой и зверобоем.

– Который час? – внезапно всполошилась она.

– Почти десять, – сообщил ей Даррен. – Ты поспала совсем мало.

– Я уже выспалась. – Она бросила сонный взгляд на комнату, где ночью так и полыхала страсть. – Мне нужно одеться. Может, ты отвернешься?

Даррен усмехнулся, мысленно обласкав белую шею и кусочек груди.

– Ты меня все еще стесняешься?

– Нет, то есть… – смущенно замолчала она.

– Ладно, не волнуйся. Можешь одеваться, я пока проверю, что творится снаружи, заодно велю Барбаре подать нам завтрак.

Даррен принес платье и белье, рядом поставил на пол туфли. А потом вышел из спальни, больше не став давить на скромность Аделины.

Он отлично понимал, почему она так себя ведет. Аделине требовалось время, чтобы принять его целиком и перестать дергаться от каждого постороннего звука. Она явно боялась, что их увидят вместе.

У нее до сих пор был всего один мужчина, который к тому же являлся ее официальным супругом. Если бы Аделина оказалась свободной, она чувствовала бы себя более раскованно и непринужденно.

Это неприятное обстоятельство Даррен надеялся устранить в ближайшие недели. Но сперва надо поговорить с адвокатом, объяснив всю ситуацию.

Да и без ведома Аделины заниматься разводом он не стал бы – она попросту не примет его инициативу. Она хочет избавиться от Слейда сама, за собственные деньги. А для этого нужно незаметно дать ей необходимую сумму, используя совместное дело.

Не хотелось унижать ее достоинство.

Когда он вернулся, Аделина уже стояла одетая у окна, поглядывая наружу в узкое пространство между задернутыми шторами.

– Путь чист, – объявил он, подбадривающе улыбнувшись.

– Меня никто не искал? – уточнила Аделина с некой тревогой.

– Нет. По крайней мере, меня никто о тебе не спрашивал.

– Это радует.

– Ты что, кого-то боишься? – догадался вдруг Даррен.

– Мне иногда кажется, Гретта что-то скрывает. Но я не хочу обидеть ее своими подозрениями. Она одна, помимо старика Саймона, вызвалась ехать со мной в эту глушь. Все слуги сбежали, как только узнали о… банкротстве Слейда, – обобщила она произошедшее, – а Гретта осталась и поддержала меня в трудную минуту.

Аделина рассказала случай с платьем в день, когда они ездили в город.

– По-моему, от Гретты не стоит ждать большой опасности. Что у нее хорошо выходит – так это разводить панику при каждом удобном случае, – усмехнулся Даррен, стараясь успокоить Аделину. – Идем завтракать. Мне нужно рассказать нечто важное, что точно тебя отвлечет.

– Да, пожалуй, ты прав. Если бы Слейд узнал… думаю, он бы уже приехал.

– Начнем с того, что вплоть до сегодняшнего дня узнавать ему было решительно нечего. Да и замок он продал мне сам, провернув подлую махинацию.

– Не будем о грустном, – вздохнула Аделина, открывая дверь.

Через полчаса, перекусив кашей и омлетом, они вместе пили чай с имбирным печеньем. Дождавшись, пока слуги перестанут суетиться, заглядывая в столовую, Даррен перешел к волнующей его теме:

– Насчет Ирмы…

– Да, я тебя внимательно слушаю, – сосредоточилась Аделина.

– Вчера утром я привез ей продукты, потом нашел повод задержаться. Мне пришлось разговаривать со старухой предельно осторожно, чтобы она ни о чем не догадалась. Я намекнул ей на Баррета. И мне удалось спровоцировать ее на разговор. Она долго ругалась, говорила, что зла на него – мол, он неблагодарная скотина. Повторяла, что Горди мог бы заезжать и почаще, ведь если бы не ее помощь – не видать ему всех богатств и власти.

– Значит, ты был прав! Они хорошо знакомы! – воскликнула Аделина.

– Как видишь, интуиция меня не подвела. Но это еще не все. Я предложил старухе помощь, пока она пыталась развести огонь – она никак не могла подступиться к очагу, будто чего-то опасалась. И я сделал все за нее. И когда она склонилась над котелком, ее волосы упали на бок, обнажив шрамы…

– Шрамы? – не поняла Аделина.

– Такие обычно остаются от ожогов. У нее все шея и часть спины покрыта рубцами. И мне это показалось странным. Помнишь, она говорила, что дом ведьмы Малумы полностью сгорел во время нашествия иранхов? – Даррен понизил голос до хриплого шепота: – Мне кажется, Ирма – и есть та ведьма. Она выжила, но сильно пострадала во время пожара.

– Даррен, но это ведь означает, что она знает суть проклятья!

– Возможно, она и правда после того случая слегка тронулась рассудком. Да и дом ведьмы сгорел вместе с ее вещами. Вряд ли сохранились колдовские рецепты или записи.

– Вдруг она и так все помнит?

– Может быть, и помнит, – задумчиво сказал Даррен. – К сожалению, сейчас я уже не могу ничего выяснить. И тебе не советую к ней заходить. Вчера у меня состоялся серьезный разговор с Мерсером, я все ему рассказал. Он попробует разобраться, какое отношение к старухе имеет Горди Баррет. В мое отсутствие будешь держать с ним связь. Никто в этих краях не в курсе, кто такой Оливер Мерсер на самом деле, он изображает любителя путешествий, и у него это отлично выходит. Пусть и дальше занимается расследованием. А ты побереги себя.

– Я постараюсь, – уклончиво ответила Аделина.

– Очень прошу, не лезь в это дело сама. Ты вполне можешь продолжать поиски артефакта в замке, но не вздумай связываться с Барретом. Он слишком опасен и ничего не боится, потому как уже замарал руки в крови.

– Даррен, ты ведь вернешься сюда? – спросила вдруг Аделина, будто чего-то испугавшись.

– Вернусь при первой же возможности. Все будет хорошо.

– Я люблю тебя, – выдохнула она.

– Я люблю тебя еще сильнее. – Даррен потянулся, поцеловав ее в губы. – Мы еще будем вместе, обещаю. Приеду, как только мы закроем границу. Ничто не помешает нашему счастью, вот увидишь.

– Мне бы сейчас твой оптимизм.

– Подумай о чем-нибудь хорошем.

Около часа они провели в кабинете, где никак не могли распрощаться. Аделина не рыдала, не устраивала истерики по поводу его отъезда. Но Даррен видел боль, которая застыла в ее голубых глазах. Она сильно переживала, и он старался сгладить ее страдания поцелуями и нежными словами. Будь у него хоть немного времени в запасе – он бы взял ее с собой.

Но девушке не место на войне, где в любой момент может начаться настоящий кошмар. А в Тирхолле она не одна. С ней остаются слуги и, в случае чего, можно позвать на помощь рабочих или Мерсера.

Несмотря на все самоуговоры, уезжал Даррен с тяжелым сердцем.

Слишком уж некстати пришелся приказ короля, когда его жизнь только стала меняться, а в душе появилась надежда, что все еще наладится и заклятие Вивиан вскоре будет снято. Когда он по уши влюбился в самую лучшую на свете девушку, и она готова была делить с ним любые невзгоды.

Ради нее он хотел перевернуть весь мир. Но судьба не оставляла выбора, как назло, подготовив для него очередную порцию испытаний.