Глава 14 · Твой выбор

Я не знаю, сколько прошло времени. Десять минут? Полчаса? Вечность? Кажется, я провалилась в безвременье, где существуют только ощущения.

Я лежу, закутавшись в простыню, которая до сих пор хранит его тёплый, мужественный аромат, и улыбаюсь в полумрак. Тело ноет, но это такая сладкая, счастливая боль, напоминающая о каждом прикосновении, каждом поцелуе.

В груди — хрупкий, но такой настоящий покой. Он всё исправит. Он так сказал.

Страшно об этом думать, но неужели нам получится быть вместе? Я бы так хотела. Как бы я хотела быть вновь с ним, ощущать его рядом, чувствовать его защиту. Не знаю, что он задумал, но я отчаянно надеюсь, что всё получится.

А ещё в голову лезут воспоминания, навязчивые и прекрасные. О его поцелуях, глубоких и требовательных, о его сильных, нежных прикосновениях, его ласках, от которых по коже бежали мурашки. Было так здорово, идеально. И мне так хочется, чтобы он вернулся, и снова меня обнял, прижал к себе. Лежать вот так, в его объятиях, слушать стук его сердца, чувствовать, как его дыхание щекочет мою макушку…

Тихий, но настойчивый стук в дверь вырывает меня из этого блаженного оцепенения, словно грубый толчок. Сердце замирает, потом начинает биться с бешеной скоростью, отдаваясь гулким эхом в ушах. Он! Он вернулся так скоро!

Я накидываю свой халат, мягкий и пушистый, который мне предоставили в пользование в этом замке, и, глупо улыбаясь, подбегаю к двери. Рука дрожит, когда я касаюсь панели управления. Открываю.

На пороге… Элиза.

Весь воздух, вся надежда, вся лёгкость мгновенно выходят из моих лёгких, оставляя лишь опустошающую пустоту. Она стоит прямо передо мной, высокая, статная, в идеально скроенном под её стройную фигуру платье.

На её лице бесстрастное выражение, словно маска из холодного фарфора, но глаза… глаза холодные, будто там застыли льдинки, отражающие свет без тепла.

— Мара, — спокойно, почти безэмоционально произносит она. — Мне жаль, что прерываю твой… отдых. Но новости с Земли не терпят отлагательств.

У меня подкашиваются ноги. Я инстинктивно хватаюсь за косяк, впиваясь пальцами в холодный металл. С Земли? Это может быть связано только с моей сестрой. Больше у меня там никого нет, никого, кто мог бы вызвать такой срочный визит.

— Что? Что случилось? — спрашиваю хрипло.

В голове начинается сумбур, хаотичный рой мыслей. Смущение от того, что принцесса застала меня здесь, в таком виде, после… после того, что было между мной и Зирианом, отодвигается на второй план, становится ничтожным. Неловкость никуда не исчезает, но волнение, ледяной страх за сестру, перекрывает всё.

— Твоя сестра… она в коме после экстренной операции.

Я шумно выдыхаю. В голове стучат молоточки, отбивая тревожный ритм. Я ещё сильнее вжимаюсь пальцами в косяк, чувствуя, как ногти царапают поверхность. Отпущу и упаду.

Какая операция? Почему? Как это случилось? Почему мне об этом говорит Элиза?

Если это какая-то изощрённая месть, какая-то её подлая игра, то… то я просто не могу представить себе, как она это провернула. И это так мерзко и подло. Это хуже, чем уничтожить меня саму. Лучше бы эта холодная принцесса воткнула мне нож в сердце, чем принесла эти новости о сестре.

— Врачи говорят, что есть время. Можно её стабилизировать. Только требуется твоё решение о дальнейшем решении. Подписывать бумаги имеешь право только ты, как единственная родственница.

Я молча смотрю на Элизу, пытаясь разгадать её замысел, найти подвох в её безупречном спокойствии. Я чувствую, что это ловушка, что она к чему-то клонит, что это не просто так. Но мозг отключается, отказывается думать, анализировать. Сестра в коме. Этого достаточно, чтобы я сделала всё, что угодно, лишь бы вернуть её назад.

— Вот смотри, — вздыхает Элиза, и в её голосе появляется едва уловимая нотка усталости или, может быть, даже сочувствия, что кажется ещё более зловещим. Она подносит к моему лицу планшет, его экран светится холодным синим светом.

Я вглядываюсь в официальную медицинскую выписку. Печати, голограммы, сложные медицинские термины, которые ничего не говорят моему растерянному мозгу. Но некоторые фразы режут глаза, как осколки стекла, проникая прямо в сердце: «…критическое ухудшение… коматозное состояние… срочное хирургическое вмешательство… решение о дальнейших действиях может принять только официальный опекун…».

Буквы расплываются перед глазами, сливаясь в нечитаемую массу. Но смысл… смысл кристально ясен. Не врёт… Она не врёт. Это правда. Моя сестра в опасности.

— Но… как? — вырывается у меня шёпотом.

— Сейчас. Я записала звонок врача.

Элиза водит по планшету пальчиком. Открывает видеозапись. Передо мной появляется изображение мужчины в белом халате, его лицо серьёзно, а голос звучит официально и безжалостно.

Он обращается прямо ко мне, словно смотрит сквозь экран. Говорит о срочности моего появления на Земле, о необходимости подписать бумаги, быть рядом с сестрой, решать её судьбу. Каждое слово — удар молотом. На всё про всё врач даёт мне шесть часов, иначе им придётся отключить аппараты жизнеобеспечения. Такова процедура.

Я задыхаюсь. Воздух застревает в горле, лёгкие отказываются работать. Слёзы градом текут по щекам, размывая изображение на экране.

— Мой быстрый челнок — единственный способ успеть, — вставляет Элиза, когда запись обрывается. — Корабли моего… жениха сейчас на техобслуживании и не готовы к прыжку. А у меня есть сверхбыстрый. Готовый.

Жених… Это слово, брошенное с такой небрежной точностью, пронзает меня насквозь. Пока я здесь занималась этим… с чужим мужчиной, моя сестра умирала одна.

Так ли это? Все её слова, эти документы, эти записи — всё кажется такой чудовищной, нелепой, невозможной ложью. Зириан же говорил, что вероятность выздоровления очень высока, я верила ему, верила в его обещания.

Как и верю, что он вернётся. Но его пока нет. Есть только Элиза со своим проницательным, ледяным взглядом.

— Это… ложь, — пытаюсь я бороться, но голос предательски дрожит.

— Решай сама, — пожимает плечами Элиза. — Мой челнок заправлен и готов. Он доставит тебя на Землю за рекордное время. У тебя есть ровно пять минут, чтобы пройти на борт. Или ты останешься здесь, с моим… императором… в то время как твоя сестра будет умирать в одиночестве.

Она смотрит на меня, и в её взгляде — бездонная, ледяная уверенность. Она знает. Она знает, что я не выберу Зириана. Не сейчас. Не ценой жизни моей Милы.

Внутри всё обрывается. Его слова «всё будет хорошо», его поцелуи, его тепло, его объятия — всё это разбивается вдребезги о жестокую реальность, о ледяную стену выбора. Он где-то там, решает свои «вопросы», а мой мир рушится здесь и сейчас, без него. И у меня даже нет времени, чтобы с ним посоветоваться, чтобы рассказать…

Я должна сделать выбор прямо сейчас. Иначе потом могу сильно пожалеть. И он ведь очевиден. Я просто не могу поступить иначе. Я не могу тратить время на то, чтобы проверять… правда или ложь.

А вдруг так и есть. А я буду медлить…

Я поднимаю на неё взгляд. Слёз больше нет. Они иссякли, оставив после себя только пустоту и леденящий ужас, который сковал каждую клеточку моего тела.

— Хорошо, — мой голос звучит чужим и плоским. — Я лечу.

Уголки губ Элизы ползут вверх в едва заметной, победоносной улыбке. Она даже не пытается её скрыть.

— Мудрое решение. Тебя проводят.

Она разворачивается и уходит, её шаги звучат твёрдо и уверенно. Я остаюсь стоять в дверях, в его запахе, который теперь кажется не утешением, а пыткой. Я делаю шаг из покоев, не оглядываясь и не думая. Сердце не бьётся, оно просто разорвано на тысячи осколков.

Он сказал: «Жди меня».

Но я не могу. Я бегу, спасая один кусочек своего сердца, и навсегда теряю другой.