Глава 17 · Ультиматум

Полёт в неизвестность. И я тут совершенно одна.

Я сижу в этом чёртовом челноке, который ревёт и дрожит, продираясь сквозь атмосферу, и лечу навстречу к сестре, хотя всё внутри меня кричит о том, что это обман. Чутьё бьёт меня по голове, словно набат.

Слишком странным был приход Элизы ко мне, слишком «вовремя», слишком быстро нужно было принимать решение, слишком много было пафоса…

Это всё… попахивает какой-то подставой, сфабрикованной наспех.

Я вошла сюда в оцепенении, устроилась в мягком кресле, смотрела в иллюминатор на Ошор, который уменьшался, превращаясь в красный мрамор.

А потом увидела это. Второй челнок. Я не одна отправилась в путь. И самое ужасное, что я знаю, кто это. Это была она. Элиза. Но куда? Убегает, чтобы скрыться от гнева Зириана?

А вдруг так всё и есть?

Либо я накручиваю себя зря, либо всё так и есть.

Но пока не увижу всё своими глазами, я не смогу быть уверена окончательно. На чаше весом — жизнь сестры. Никаких колебаний. Это моя Мила. Мой человек. Моя самая близкая родственница. Единственная.

Да я ради неё на всё готова. Даже на это. Потерять свою любовь.

Поджимаю ноги к груди, обнимая колени. Слёзы безудержно срываются с глаз. Бурными потоками текут, пока я лечу всё дальше и дальше от Зириана. Отгоняю мысли о нём, пытаюсь игнорировать дыру в сердце, но это сложно. Это невозможно.

Память набрасывается, как стая голодных псов. Зириан. Его прикосновения. Его шепот: «Жди меня». Его тепло, его запах, всё ещё живущий на моей коже.

А потом… Элиза. Её ледяное лицо. Планшет. Врач. Слова «кома», «срочная операция», «только ты можешь принять решение». Ультиматум, который не оставил мне выбора.

Мила. Моя Мила. Сестрёнка.

Я закрываю глаза, чувствую, как челнок делает резкий манёвр, уходя на гиперскорость. Я лечу в пустоту, чтобы спасти её, и оставляю позади всё, что мне дорого.

Вдруг на панели передо мной мягко мигает значок — стилизованный цветок. Сообщение. Личное.

Пальцы дрожат, когда я касаюсь экрана. Я ожидаю увидеть инструкцию, координаты, что угодно, только не это.

На нём появляется Элиза. Это видеозапись. Она сидит в изящном кресле, на ней то же самое платье, расшитое мерцающими бриллиантами, которое я видела только что. Но сейчас на её лице нет ни тени злорадства, ни привычной светской маски. Лишь усталая, отчаянная решимость, которая пугает меня больше, чем открытая враждебность.

— Мара, — начинает она, и её голос ровный, без колебаний. — Прежде всего, я должна попросить у тебя прощения за ту жестокость, которую я проявила. За ложь о твоей сестре.

У меня перехватывает дыхание. Ложь? Значит… с Милой всё в порядке? Волна облегчения прокатывается по всему телу. Она такая сильная, что на мгновение затмевает всё остальное. Моя сестра жива, она здорова. Это самое главное.

Но в следующее мгновение гнев сжимает мне горло, пальцы впиваются в ладони. Элиза солгала. Она сыграла на самом больном.

Гадина!

— Но поверь, иначе ты бы не уехала, — продолжает Элиза, словно читая мои мысли. — Ты позволила себе позариться на моё счастье. На единственного мужчину, которого я люблю всю свою сознательную жизнь. Ты, наверное, думала, что я — просто невеста по договоренности, безвольная кукла, которая смирится с тем, что у неё отняли будущее? Если да, то ты сильно ошиблась.

Она делает паузу, её взгляд становится твёрже.

— Но я не монстр. Я не способна убить или покалечить тебя. Это было бы… мелко, неправильно. И недостойно меня. Поэтому я предлагаю тебе сделку. Дарю тебе билет в новую жизнь.

На экране появляется изображение — бирюзовый океан, белоснежные пляжи, изумрудные леса. Идеальная картинка какого-то курорта. Отдалённо напоминает те кадры, что мы видели с Зирианом, когда смотрели земные фильмы.

Сердце снова сжимается в тиски. Зириан. Наше с ним волшебное время, когда казалось, будто мы с ним становимся ближе. С каждой минутой проведённой вместе.

— Твой путь лежит на Диларию. Райский уголок на краю империи. Там тебя ждут. Тебе выделен участок земли у самого моря. На твой счёт уже переведена сумма, которой хватит, чтобы безбедно прожить долгие годы. Местная администрация поможет тебе с обустройством, найдет работу, если пожелаешь. Когда почувствуешь себя в безопасности, сможешь перевезти и свою сестру. Никто не найдет тебя там.

Она смотрит прямо в камеру, и в её глазах я вижу не злость, а… отчаянную мольбу. У меня по спине сбегает капелька холодного пота. Такая Элиза… сбивает с толку.

— И всё это — в обмен на одно. Дай мне спокойствие. Дай мне возможность быть с ним. Я люблю его, Мара. Безумно и безнадежно. И я верю, что однажды он сможет полюбить меня, если ты просто… исчезнешь. Оставь нам этот шанс. Не пытайся вернуться. Не ищи его. Начни все заново. Поверь, я предлагаю тебе гораздо больше, чем ты когда-либо имела. Просто… отпусти его… Прощай.

Изображение гаснет.

Я сижу и не могу пошевелиться. Слёзы текут по моему лицу ручьями, но теперь это не только слёзы гнева и страха. Это слёзы страшного, извращенного понимания.

Я ненавижу её. Ненавижу за её ложь, за её манипуляции, за то, что она разлучила меня с Зирианом в тот самый миг, когда мы нашли друг друга. Когда мы с ним оба осознали, что нужны друг другу. Что это любовь…

Но… я её понимаю.

Если бы я была на её месте… если бы кто-то пришёл и забрал у меня Зириана, зная, что он — смысл всей моей жизни… как бы тогда я поступила? Разве любовь не делает нас немного безумными? Не заставляет хвататься за любое оружие, лишь бы защитить своё счастье?

Мне даже думать страшно о том, что было бы, если бы я оказалась на месте Элизы. И всё-таки… это настолько абсурдная тяжёлая ситуация, что я не представляю, что и думать…

Элиза не бросила меня на рудники. Не продала в рабство. Она подарила мне роскошное изгнание. Виллу у моря и безбедную жизнь. Возможность быть с сестрой в безопасности.

И всё это — в обмен на него.

Передо мной лежит «щедрое» предложение. Принять его — значит предать свои чувства, предать его любовь, предать саму себя. Но сражаться… Сражаться значит обречь себя на вечную войну с женщиной, у которой в руках все козыри. Это означает рисковать своей жизнью и жизнью сестры.

Ведь если Элиза не воспользовалась возможностью сейчас… она может сделать это после. Когда я нарушу её «просьбу» не возвращаться.

Я поднимаю голову и смотрю в черноту космоса. Куда бы я ни летела, какое бы решение не приняла, я знаю одно. Я оставила часть своей души там, когда отдалась ему полностью, когда впитала в себя его запах, когда позволила себе быть с императором. Когда стала его тишиной…

Так разве у меня есть тогда выбор?