Глава 27 · Освобождение

Я ловлю его взгляд в тусклых, мигающих отсветах этого мерзкого коридора. Он здесь. Он действительно нашел меня. Зириан прорвался сквозь заслоны пиратов, выжег путь через Зиксель-пять, прошел сквозь весь этот ад… и всё-таки добрался до меня.

Сердце, до этого замершее в ледяном оцепенении, делает один огромный, болезненный толчок, а затем пускается вскачь с бешеной, ликующей силой. Да, я всё еще боюсь — до дрожи, до дурноты, — понимая, на что способен этот ксилл, но теперь этот страх другой. Потому что Зириан рядом.

За спиной императора я вижу тени — десантники в глухой черной броне. А среди них — знакомый силуэт: копна темных волос и вечная, даже сейчас холодная и саркастическая ухмылка. Леонар. Он тоже здесь. Они все пришли ради меня.

На мгновение ужас отступает, смытый такой мощной волной облегчения, что ноги предательски подкашиваются.

Ксилл, почуяв движение, резко разворачивается к незваным гостям. Его костяная пасть растягивается в беззвучном, яростном оскале. Рука, сжимающая меня за талию, превращается в тиски, безжалостно выжимающие воздух из лёгких.

Я невольно вскрикиваю от боли, и этот звук заставляет Зириана сделать резкое, порывистое движение вперед.

— Ещё шаг, и я выключу её навсегда, — скрипит Воррак. Одна из его когтистых лап поднимается, и я вижу в ней небольшой прибор. Пульт от моего ошейника. — Мозг… такая хрупкая штука, не правда ли?

Ужас леденит душу, но не за себя. Я вижу, как Зириан замирает, как каменеют его плечи. Он верит. Он искренне верит, что этот урод держит в руках мою жизнь. Он не знает, что ошейник безнадежно сломан.

И это моя единственная карта. Мой шанс.

Я смотрю Зириану прямо в глаза, и он перехватывает мой взгляд. Я пытаюсь вложить в этот взор всё, на что способна, надеясь, что он поймет, почувствует… Я не менталист, и, к сожалению, не могу общаться так с Зирианом. Но я надеюсь, что он в нужный момент поступит правильно.

С тяжелым вздохом я откидываю голову назад, глядя на ксилла снизу вверх. Он сосредоточен на целях впереди, он упивается своей властью, на меня не смотрит.

— Сделай это. Ну же, нажми. Слабо? — хрипло произношу я, вкладывая в голос максимум вызова.

В его узких, щелевидных глазах вспыхивает секундное удивление, мгновенно сменяющееся яростью. Я не должна так говорить. Рабы не дерзят. Рабы не просят о смерти. Это ломает его извращённые шаблоны.

— Ты… — шипит он, усиливая хватку.

— Давай же! — кричу я и начинаю биться в его хватке.

Я не пытаюсь вырваться, это бессмысленно, я значительно слабее его — я просто вывожу его из себя. Пинаюсь, вцепляюсь ногтями в его шершавую, чешуйчатую кожу, рычу от натуги, превращаясь в неуправляемый комок ярости.

— Что, не подходит тебе такая рабыня, которая тебя не слушается? Ну так выключи меня! Жми на кнопку, урод!

Ярость ксилла перехлестывает через край. Низкий, вибрирующий рев вырывается из его груди.

— Тихо!

Его палец с силой вдавливает кнопку на пульте. Я зажмуриваюсь, инстинктивно ожидая удара, которого не будет. Но ничего, естественно, не происходит.

Только тихий, едва слышный щелчок сломанной микросхемы — это единственный звук в наступившей тишине.

Я открываю глаза, поднимаю глаза на Воррака и не могу сдержать победную улыбку. Ксилл тупо смотрит на пульт, затем на меня, снова на бесполезный кусок пластика. Его замешательство длится всего мгновение, но этого времени более чем достаточно.

Зириан и его люди срываются с места как один слаженный механизм в ту самую секунду, когда ксилл нажал кнопку. Они ждали моей агонии, но увидели лишь осечку врага.

— Вперёд! — рычит Зириан, и теперь его голос полон ледяной ярости.

Всё происходит молниеносно. Синие росчерки бластерных лучей на малой мощности полосуют полумрак — оглушающие заряды бьют точно в цель. Солдаты ксилла, застигнутые врасплох этой заминкой, падают один за другим. Воррак пытается прикрыться мной, разворачиваясь, но Леонар уже рядом.

Его движение почти невозможно уловить взглядом. Тонкий стилет мелькает в воздухе, вонзаясь точно в сочленение пластин на руке ксилла, удерживающей меня. Тварь ревет от боли, хватка ослабевает, и я, не теряя ни секунды, выскальзываю из его когтей на свободу.

А в следующий момент Зириан налетает на Воррака. Он со всей своей мощи бьёт ксилла в челюсть с сокрушительной точностью. Раздаётся сухой, костяной треск, а следом огромное тело пошатывается и заваливается на пол космолёта.

Шум стихает так же быстро, как и начался. В коридоре лежат тела. Поверженные враги. Воздух пахнет озоном от выстрелов и пылью.

И я стою, свободная, дрожащая, посреди этого ада.

А передо мной возникает Зириан.

Он срывает шлем, и его лицо озаряется безумным облегчением. Он обхватывает мои плечи, а потом его руки скользят к спине, прижимая к себе так сильно, что я чувствую каждую пластину его брони, каждое биение его сердца.

— Мара… — шепчет он.

И прежде чем я успеваю хоть что-то сказать, прежде чем успеваю выдохнуть и расслабиться, его губы находят мои. Дерзко, властно он обрушивается на меня поцелуем. Он покоряет меня, выпивает, целует так, что сердце ускоряется до ненормального ритма. В этом поцелуе заключена вся ярость погони, весь страх потери, вся безумная радость обретения.

Я таю в этом поцелуе, цепляюсь за него, впиваясь пальцами в его волосы, отвечая с той же дикой, животной силой. Наконец-то… Наконец всё осталось позади. Наконец мы можем раствориться друг в друге.

Мы стоим посреди крушения, среди врагов, среди вселенной, которая пыталась нас разлучить, и в этот миг её просто не существует. Есть только он и я. И этот сладкий, солёный от слёз, бесконечный поцелуй.

На фоне тишины, нарушаемой лишь звуками зачистки, раздается чей-то кашель. Леонар, прислонившись к стене и протирая клинок, бросает на нас долгий, оценивающий взгляд.

— Захватывающе, — произносит он с нарочитой задумчивостью. — Я бы, конечно, предложил арендовать для этого номер в отеле. Но, видимо, интерьеры в стиле «инопланетная скотобойня» теперь в моде у влюбленных.