Глава 38 · Дикая принцесса

Зириан третий

— Элиза! — Леонар вырывается вперёд, и в его голосе прорывается такая смесь ярости, облегчения и полнейшего непонимания, что я почти чувствую её физически. — Что за чертовщина⁈ Мы полгалактики обыскали! Думали, ты погибла! А ты… ты тут…

Он обводит рукой мрачные своды подземелья, грязные стены, тусклый свет аварийных ламп. В этот раз в его голосе нет даже намёка на привычный сарказм. Только искреннее, почти детское недоумение человека, который столкнулся с чем-то, что не укладывается в его картину мира.

И я его понимаю. Потому что сам стою, и реальность происходящего медленно, но верно выбивает почву из-под ног. Элиза. Та самая Элиза, которая всю жизнь мечтала о балах, дворцах и титулах. Которая плакала в бальном зале, когда я разбил её сердце. Которая сбежала в никуда, оставив за собой только пустоту и чувство вины.

Она стоит здесь. В грубых сапогах, в чёрной военной форме, явно с чужого плеча, перешитой и подогнанной. Волосы, её роскошные рыжие волосы, собраны в небрежный, жёсткий пучок. Лицо осунулось, но глаза… глаза горят тем же огнём, что и раньше. Только теперь в них нет ни капли той наивной принцессы, которую я знал.

Элиза смотрит на Леонара, потом переводит взгляд на меня. И в её глазах… нет той боли, которую я ожидал увидеть. Нет ненависти. Только лёгкая грусть и… покой. Такой глубокий, неожиданный покой, что я на мгновение теряю дар речи.

— Зириан. Лео, — говорит она тихо. — Вы не должны были искать меня. Не надо было.

Я делаю шаг вперёд, игнорируя напряжённую позу мужчины за её спиной. Слова застревают в горле, но я должен. Должен сказать это.

— Элиза, я… хочу извиниться. — Голос звучит хрипло, непривычно. — Всё, что произошло — это моя вина. Я должен был быть мягче. Должен был уберечь тебя. Но теперь мы здесь, нашли тебя. Мы заберём тебя домой. Твои родители…

— Мои родители, — перебивает она, и в её голосе появляются стальные нотки, которых я раньше никогда не слышал, — в безопасности. И они примут мой выбор. Как только я буду готова им его объяснить.

Мы с Леонаром переглядываемся. На его лице — непривычное выражение полной беспомощности. Кажется, впервые в жизни мой друг не знает, что сказать.

— Мой дом сейчас здесь, Зириан. — Элиза обводит взглядом подземелье, и в нём — странная гордость. — Там, во дворцах, я была марионеткой. Красивой куклой, которая должна была родить наследника и украшать собой приёмы. А здесь… — она оглядывается, — здесь я сама. Я строю. Я защищаю этих людей. Мы находим обломки старых технологий, восстанавливаем системы, учимся выживать. Это… реально. Понимаешь? Впервые в жизни я делаю что-то настоящее.

Она поворачивается к мужчине за спиной и берёт его за руку. Тот расслабляется, но не отпускает её. Напротив, притягивает ближе, обозначая, что они вместе. И я поверить не могу, что она выбрала этого человека.

— Это Неймос, — представляет Элиза его. — Он был пилотом. Разбился здесь много лет назад. Выжил. И научил меня всему. — Она смотрит на него, и в этом взгляде столько тепла, что у меня сжимается сердце. — Он не принц. Не аристократ. У него нет титулов и владений. Но он честен. И он видит меня, а не мою родословную.

Неймос молчит. Просто смотрит на нас с Леонаром изучающе, оценивающе. В его позе — ни капли подобострастия перед императором. Только спокойная уверенность хищника, который знает, что его территория под защитой.

Леонар выдыхает, проводит рукой по лицу.

— Неймос, — повторяет он с едким смешком. — Тот самый, о котором местные говорят как о главном злодее? Который банду собрал и тварей приручает?

Элиза закатывает глаза. Наконец-то хоть что-то знакомое. От этого её жеста меня прошибает ностальгией.

— О, пожалуйста. Не верь всему, что на заборе написано, Лео. У Неймоса репутация… сложная. Но это потому, что он не лезет в разборки местных кланов и не позволяет собой манипулировать.

Я делаю шаг вперёд. Внутри всё кипит, но я заставляю себя говорить ровно. Сейчас не время для семейных воссоединений.

— Мне плевать на репутацию твоего друга, Элиза. Мне нужно знать одно: где Мара?

Элиза замирает. В её глазах мелькает тревога. Она хлопает ресницами, будто никак не может понять, почему в этих стенах прозвучало имя моей женщины.

— Она… я отправила её в Диларию, — выдыхает Элиза и прикусывает губу. Снова возвращается тот образ, что я знал когда-то. — Прости, Зириан. Я просто… запуталась…

— Её там нет, — обрываю я жёстче, чем хотел. — Она здесь. На Ламентаре. Была с нами, но её похитили. Прямо у меня из-под носа. Местные сказали, что это могли быть люди Неймоса.

Я смотрю на Неймоса в упор. Он не отводит взгляда. В его глазах — сталь, но не вина. Только холодное осознание обвинения. И даже не заглядывая в его мысли, я понимаю, что ошибся. Её здесь нет.

— Если кто-то из моих людей утащил твою женщину, — произносит он спокойно, — я об этом не знаю.

— Но это же твои! — не выдерживает Леонар.

— Слушай сюда, принц. — Неймос делает шаг вперёд, и в его движениях чувствуется опасная грация. — Я контролирую свой сектор. Но отморозков хватает везде. Каждый второй урод на этой планете вешает на меня ярлык, чтобы оправдать свои делишки. И да, ко мне тащат девушек. Думают, что я их одарю за «подарок».

У меня перехватывает дыхание.

— И? Что ты с ними делаешь?

Неймос криво усмехается.

— Девушек отправляю с планеты. Куда подальше. У меня есть каналы. А посланников… — его усмешка становится жёстче, — превращаю в своих рабов. Раз им так нравится это. Пусть работают. Территория большая, чистить есть чего.

Я вглядываюсь в него, пытаясь считать эмоции, мысли. И натыкаюсь на глухую стену. Он закрыт. И не просто так — я чувствую мощный, профессионально выстроенный ментальный щит. Неймос — сильный менталист. Настолько сильный, что даже я не могу пробиться, хотя это можно списать на моё ослабленное состояние.

— Не пытайся, император, — говорит он спокойно. — Я слишком долго выживал там, где каждый второй хотел залезть мне в голову. Мои мысли — только мои.

Элиза смотрит на меня с лёгким укором.

— Зириан. Не надо. Он говорит правду.

Я сжимаю кулаки. Я верю, что он говорит правду. Но Мара… где Мара?

— Ко мне твою женщину не приводили, — добавляет Неймос. — Никого новенького у нас не было сегодня. Если она у каких-то уродов, это не мои люди.

— Тогда чьи? — рычу я.

Неймос открывает рот, чтобы ответить, но в этот момент из темноты коридора доносится голос:

— Хозяин!

К нам бежит один из его людей — запыхавшийся, с бластером наперевес. Неймос мгновенно меняется. Его лицо становится жёстким, сосредоточенным, в глазах вспыхивает холодная решимость командира.

— Что случилось?

— Там… на нижних уровнях… прорыв. Кархи. Много. Идут к жилому сектору.

Неймос оборачивается к нам. В его взгляде — приказ, не терпящий возражений.

— Спрячьтесь, — коротко бросает он. — Это моя территория, и я сам решаю свои проблемы.

Он уже разворачивается, но я перехватываю его руку.

— Я иду с тобой.

Он смотрит на мою руку, потом мне в глаза.

— Ты — император. Твоё дело — подписывать указы, а не драться с тварями.

— Моё дело — защищать своих, — отрезаю я. — И если Мара ещё не здесь, значит, мне нужно, чтобы ты остался жив и помог мне её найти. Так что придётся мне поучаствовать в ваших местных разборках, Неймос. И тебе придётся меня терпеть — потому что я не хочу, чтобы твою голову кто-то снёс раньше, чем мы найдём её.

На его лице мелькает что-то похожее на понимание. Он кивает коротко, резко.

— Лео, — бросаю я другу. — Останься с Элизой. Прикрой её.

— С ума сошёл? — Леонар вскипает мгновенно. — Я с тобой!

— Вот ещё! — возмущённо тянет Элиза из-за его спины. — Я уже давно справляюсь сама!

Она дёргается к стене и выхватывает бластер. Уверенно, привычно. И бежит за Немосом, который уже направляется туда, откуда доносятся нарастающие звуки — рёв, крики, выстрелы.

— Чёрт побери, — качает головой Лео, бросаясь следом за ней. — Это какая-то дерьмовая шутка. Моя сестра стала предводительницей злодеев и бегает в атаку на монстров быстрее меня.

Я бегу за ними, и в голове не укладывается: Элиза, которую я знал, — и эта женщина с бластером, готовая рваться в бой плечом к плечу с бывшим пилотом. Что с ней случилось? Или, может, это она всегда была такой, просто никто не давал ей шанса?

Но сейчас это всё лирика. Сейчас мы должны сосредоточиться на битве. А потом — на поисках Мары. Снова.