Глава 39 · Удача

Сознание возвращается рывками. Сначала — боль. Глухая, пульсирующая в затылке, отдающая в плечо, туда, где что-то острое впилось в кожу и теперь ноет тупой, противной болью. Потом — тряска. Меня куда-то несут, перекинув через твёрдое, мускулистое плечо, и каждый шаг похитителя отдаётся в рёбрах тяжёлым, тошнотворным ударом. В голове шумит, перед глазами — только темнота и редкие, болезненные всполохи.

Я заставляю себя не дышать, не двигаться. Тело само решает, что безопаснее притвориться, будто я всё ещё без сознания. Глаза плотно закрыты, мышцы расслаблены, голова безвольно болтается где-то за его спиной. Только сердце колотится в груди как бешеное, готовое выпрыгнуть и выдать меня с потрохами.

— … повезло, повезло… — бубнит надо мной низкий, хриплый голос, пробивающийся сквозь пелену боли. От мужчины разит дешёвым табаком и перегаром. — Неймос обрадуется… свеженькая, чистенькая… не то что здешние… за неё хорошо дадут…

Неймос? Перед тем как закинуть меня к себе на плечо, это бугай говорил про какого-то «главного». Значит, меня снова хотят передать кому-то, как рабыню. Снова. Добыча. Товар. Это когда-нибудь закончится?

Конечно, сама виновата. Нечего было увязываться за мужчинами, которые влезли в разборки на такой опасной планете. Сидела бы в безопасности на корабле, как он просил. Но я так боялась расстаться с Зирианом. Только нашла — и снова потерять? Нет, не могла. И вот итог. Мы снова не вместе.

Хотя… хорошая новость в том, что мы хотя бы в одной галактике, на одной планете. Проще будет найтись. Если получится… Если со мной за это время ничего страшного не случится… Проклятье, почему я вечно влипаю в такие передряги?

Страх ледяной иглой пронзает позвоночник, скручивая внутренности в тугой узел. А вдруг случится? Вдруг он не сможет меня найти? Тут какие-то твари. Тут группировки, для которых человеческая жизнь — разменная монета. Это место ужасное. Опасное. Смертельное.

Я только что нашла Зириана. Только почувствовала себя в безопасности в его объятиях. Я не могу, не имею права снова оказаться в клетке. Не после всего, что мы пережили. Не после того, как я поверила, что всё позади.

Мысли лихорадочно мечутся в голове.

Что делать? Пытаться бежать сейчас? Этот бугай явно сильнее, выше, тяжелее. Даже если я вырвусь, куда бежать в этом аду? Без оружия, без связи, без малейшего знания местности. Кругом руины, монстры, враждебные банды. Но и покорно ждать участи, сцепив зубы я не могу…

Тряска прекращается так внезапно, что я едва сдерживаю стон, рвущийся из груди. Меня грубо сгружают на что-то твёрдое, холодное — землю, усыпанную щебнем и мелкой пылью. Острые камни впиваются в бок, но я даже не вздрагиваю, продолжая притворяться беспамятной куклой. Бугай матерится, и я слышу, как он вытаскивает оружие — характерный щелчок предохранителя.

— Чёрт бы побрал этих кархов! Вечно они не вовремя!

Я слышу далёкие, но нарастающие звуки — рёв, крики, выстрелы. Знакомые, страшные звуки. Звуки битвы. Сквозь приоткрытые веки осторожно, едва заметно выглядываю.

Мы за какими-то обломками, огромными плитами, когда-то бывшими стеной или частью гигантского сооружения. Бугай стоит вполоборота, вглядываясь в пространство перед собой, его массивная фигура напряжена. Я осторожно, миллиметр за миллиметром, поворачиваю голову, выглядываю из-за укрытия.

И вижу то, что так напрягло моего похитителя.

Поле боя.

Настоящее сражение, какое бывает только в кошмарах или в древних фильмах про войны. Люди в разномастной одежде — от рваных курток до остатков военной формы — с бластерами и каким-то самодельным оружием сражаются с тварями. С теми самыми чудовищами, что напали на нас раньше. Кархами. Их много, очень много, они лезут откуда-то из огромного пролома в земле, похожего на зияющую рану. Люди отбиваются с отчаянной, обречённой яростью.

А в центре этой мясорубки, в самом пекле, я замечаю знакомые фигуры. И сердце пропускает удар.

Зириан.

Он сражается как бог войны. Его бластер выплёвывает синие лучи с пугающей точностью, каждое движение выверено, смертоносно. Рядом — Леонар, прикрывающий его спину, и его выстрелы ложатся не хуже. Я видела их в деле раньше, но сейчас, в этом аду, они выглядят как единственный свет в кромешной тьме.

А рядом с ними…

Я замираю. Мне кажется, что у меня галлюцинации от укола.

Элиза.

Та самая принцесса, из-за которой начался весь этот кошмар. Из-за которой меня похитили, продали, едва не убили. Она здесь. В грубой чёрной форме, с бластером в руках, и стреляет так, будто делала это всю жизнь. Рядом с ней — высокий мужчина с хищным, жёстким лицом, перечёркнутым глубоким шрамом, и они действуют как единое целое, прикрывая друг друга.

Что за чертовщина здесь происходит? Почему Элиза сражается плечом к плечу с Зирианом? Почему она вообще здесь, на этой мёртвой планете, в образе заправского воина? Когда она вообще научилась всему этому?

Может, я всё ещё не пришла в себя? Может, это какой-то сюрреалистичный сон, порождённый дурманом в моей крови?

Но твари слишком реальны. Выстрелы слишком громки. И боль в плече слишком настоящая, чтобы быть сном.

У меня нет времени на вопросы. Бугай, забыв про меня, вглядывается в битву. Он что-то бормочет — кажется, пытается понять, чьи там люди и стоит ли вмешиваться. Его пальцы нервно постукивают по бластеру.

Момент.

Адреналин выплёскивается в кровь такой дикой, всепоглощающей дозой, что голова идёт кругом, а перед глазами плывут радужные круги. Но я не могу ждать. Я должна действовать.

Я медленно, бесшумно подбираю ноги под себя, стараясь не заскрежетать щебнем. Каждое движение даётся с невероятным трудом. Голова кружится, перед глазами плывут тёмные пятна — последствия укола, смешанные с диким напряжением. Но я заставляю себя дышать, концентрироваться, смотреть только на него.

Зириан там. Он близко. Совсем рядом. Если я сейчас закричу, он услышит. Должен услышать.

Бугай делает шаг в сторону, вытягивая шею, пытаясь рассмотреть получше. Его внимание полностью поглощено битвой. Он даже не смотрит в мою сторону. Думает, что я всё ещё валяюсь без сознания, беспомощная, покорная.

Сейчас или никогда.

Я резко вскакиваю, едва не падая от резкой боли в висках. Мир качается, но я удерживаю равновесие. Делаю шаг вперёд, другой и выбегаю из-за укрытия.

— Зириан! — мой голос срывается на крик, хриплый, отчаянный. У меня только один шанс. — Зириан, я здесь!

Он оборачивается.

Даже сквозь дым, сквозь мельтешащие фигуры, сквозь хаос и расстояние я вижу, как его лицо меняется. Напряжённая, сосредоточенная маска воина сменяется чем-то другим. Диким облегчением. Неверием. Ужасом, что ему это мерещится. И безумной, всепоглощающей радостью.

Он видит меня. Он понял.

— Мара!

Он бросается ко мне, забыв обо всём на свете. О тварях, о битве, об опасности. Леонар что-то орёт ему вслед, отчаянно прикрывая его от наседающих кархов, но Зириан даже не слышит. Для него сейчас существует только одна цель — я.

Элиза замирает на секунду, и даже на таком расстоянии я вижу, как округляются её глаза.

Бугай за моей спиной снова разражается отборной бранью. Я слышу тяжёлый топот — он бежит за мной. Его рука вцепляется мне в плечо, дёргает назад, но я выскальзываю, падаю на колени, царапая их об острые камни, поднимаюсь и снова бегу. Бегу к нему. К свету. К спасению.

Зириан уже близко. Совсем близко. Его глаза горят тем самым чистым, ярким синим пламенем, от которого у меня всегда замирает сердце. Он протягивает ко мне руки, и я уже чувствую тепло, исходящее от него.

И вдруг мир взрывается болью.

Что-то тяжёлое, как многотонная плита, обрушивается мне на спину, сбивая с ног с такой силой, что я врезаюсь лицом в грязную, усыпанную щебнем землю. Воздух выбивает из лёгких, во рту появляется вкус крови и пыли. Надо мной нависает разъярённая, перекошенная злобой морда бугая, который догнал меня и теперь, тяжело дыша, заносит кулак размером с мою голову.

— Ах ты ж мелкая дрянь! — рычит он.

Я зажмуриваюсь, вжимая голову в плечи, ожидая удара, который, кажется, должен расколоть мой череп как орех.

Но удар не достигает цели.

Потому что Зириан уже здесь.