Глава 40 · Снова вместе

Раздаётся глухой, страшный звук. Мокрый хруст, смешанный с воплем.

Я открываю глаза и сквозь пелену слёз и пыли вижу, как тело бугая отлетает в сторону и с глухим стуком врезается в обломки стены. Он замирает и больше не двигается.

А передо мной, тяжело дыша, сжимая окровавленные кулаки, стоит Зириан.

В его глазах — синее пламя, такое яркое, что, кажется, освещает всё вокруг. Он падает на колени рядом со мной, его руки обхватывают моё лицо, стирают грязь и слёзы с моих щёк.

— Мара… — его голос срывается, ломается, в нём нет ни капли императорской стали. Только боль, страх и бесконечное облегчение. — Мара, ты жива… ты цела…

Я молчу, не могу сейчас разговаривать, я просто прижимаюсь к нему, вцепляюсь в его одежду. Мои руки дрожат, всё тело сотрясает крупная дрожь. Он здесь. Он снова спас меня. Он снова нашёл.

А вокруг продолжает кипеть битва. Леонар и Элиза сражаются плечом к плечу, прикрывая нас от наседающих тварей. И где-то на краю сознания мелькает мысль: когда всё это закончится, нам придётся очень многое друг другу объяснить.

Руки Зириана сжимают меня так крепко, будто я могу исчезнуть, раствориться в воздухе, если он ослабит хватку хоть на секунду. Сквозь ткань его комбинезона я чувствую жар его тела, и это лучше всяких слов говорит о том, что мы оба живы, что мы снова вместе.

— Всё хорошо, — шепчу я ему в грудь, сама не зная, кого успокаиваю — его или себя. — Я здесь. Я с тобой.

Он не отвечает. Только ещё крепче прижимает меня к себе, утыкаясь лицом в мои спутанные, грязные, пропахшие дымом и пылью волосы. Я чувствую его горячее, прерывистое дыхание и то, как мелко подрагивают его плечи.

Мой император. Моя несокрушимая скала. Сейчас он дрожит, обнимая меня, и в этом жесте столько боли, столько страха, что у меня сердце разрывается от нежности.

Я прекрасно его понимаю, потому что чувствую то же самое. Тот же животный ужас потери. То же неверие, что мы снова вместе. То же обещание, которое мы оба сейчас даём друг другу молча: больше никогда. Никаких расставаний. Никакого излишнего геройства. Только мы. Только вместе.

— Эй, голубки! — раздаётся знакомый язвительный голос где-то сбоку, врываясь в наш интимный кокон. — Я, конечно, понимаю, у вас воссоединение и всё такое, но нам тут, между прочим, тварей валить надо!

Я поднимаю голову и вижу Леонара. Он отстреливается от наседающего карха, двигаясь с той же грациозной опасностью, что и всегда. Даже в этом аду, покрытый грязью и потом, он умудряется выглядеть так, будто позирует для голографического портрета. Рядом с ним Элиза. Она прикрывает его спину, и их движения синхронны, будто они всю жизнь сражались вместе, а не только что встретились после недель разлуки в самом пекле галактики.

— Лео, заткнись и стреляй! — рявкает принцесса, посылая заряд прямо в морду очередной твари.

— О, какая забота! — парирует он, не прекращая стрельбы. — Сестра, которую я искал по всей галактике, наконец-то нашлась и сразу командует! Прямо как в старые добрые времена!

Элиза закатывает глаза. В этом жесте нём нет раздражения, только какая-то родная динамика между братом и сестрой.

— Если бы ты не болтал, а стрелял, мы бы уже закончили!

— Я стреляю! — возмущается Леонар, и для убедительности посылает ещё один заряд, снося голову подбирающемуся карху. — И между прочим, весьма метко! Не то что некоторые принцессы, которые сбегают из дома и заставляют братьев тащиться в эту дыру!

— Я не сбегала! Я… ладно, потом объясню!

Зириан поднимается, помогая встать мне. Ноги дрожат, голова всё ещё кружится, перед глазами плывут тёмные пятна, но я стою. Он одной рукой обнимает меня за талию, прижимая к себе, другой выхватывает бластер. Я чувствую, как напряжён каждый мускул его тела, как он сканирует пространство, оценивая угрозы.

— Держись за меня, — говорит он тихо, но твёрдо. — И не отпускай.

Я киваю, вцепляясь пальцами в его одежду. И мы врываемся в битву.

Это странное, сюрреалистичное чувство — двигаться в танце смерти, прижавшись к нему. Зириан сражается, не отпуская меня, прикрывая своим телом, разворачиваясь так, чтобы я всегда оставалась за его спиной. Я только и успеваю, что вертеть головой, следя за мелькающими силуэтами тварей и людей. Мир кружится, распадается на отдельные кадры: синие вспышки выстрелов, оскаленные морды кархов, крики, хруст, запах озона и горелой плоти.

Леонар и Элиза держатся рядом. Тот хищный мужчина, что постоянно оказывается рядом с принцессой, прикрывает их с фланга, и постепенно, шаг за шагом, мы тесним кархов обратно к пролому, откуда они лезут.

Последняя тварь заваливается с протяжным, булькающим воплем, который эхом разносится по руинам и затихает где-то вдали. И наступает блаженная тишина. Только тяжёлое дыхание выживших и шипение крови монстров, разъедающей камень.

Я выдыхаю. Неужели всё?

— Фу-у-ух, — Леонар опускает бластер и картинно вытирает пот со лба тыльной стороной ладони. Его грудь тяжело вздымается, но на лице — привычная маска ироничного превосходства. — Ну и денёк. Сначала ищем сестру в аду, потом сражаемся с монстрами, потом спасаем похищенную возлюбленную императора. И всё это за завтраком. Надеюсь, обед будет спокойнее.

Элиза фыркает, опуская оружие. Она выглядит такой же измотанной, как и все мы — под глазами тени, на щеке разводы грязи, форма порвана в нескольких местах. Но в её глазах — огонь. Живой, настоящий.

— Ты никогда не меняешься, да?

— А зачем? Я идеален.

Она закатывает глаза снова, но на её губах появляется тень улыбки. Настоящей, тёплой, той самой, что, наверное, была у неё в детстве, до всех этих дворцовых интриг и несчастной любви. И в этот момент я понимаю, что между ними всё будет хорошо. Что бы ни случилось дальше, как бы ни повернулась судьба, эта связь — брат и сестра — останется нерушимой.

Зириан поворачивается ко мне. Его глаза, всё ещё горящие синим пламенем, встречаются с моими. И я забываю обо всём. О тварях, о боли, о страхе, об усталости. Есть только он. Только этот взгляд, в котором я вижу своё отражение.

Я тянусь к нему, и он наклоняется, встречая мои губы. Поцелуй — короткий, жадный, солёный от слёз и пота. В нём — вся боль разлуки, весь ужас потери, всё безумное счастье обретения.

— Эй, вы! — раздаётся новый голос, низкий и властный, вырывая нас из момента.

Мы отрываемся друг от друга. Это тот самый мужчина, что прикрывал Элизу. Он стоит в нескольких шагах, опираясь на бластер, и смотрит на нас с непроницаемым выражением лица. Весь в грязи и крови, со шрамом, пересекающим щёку, он выглядит как живое воплощение этого мира — опасного, сурового, но по-своему честного.

— Я понимаю, молодость, страсть, всё такое. Но может, продолжите в более подходящем месте? А то тут эти туши скоро провоняют всю округу, и тогда сюда сбежится всякая тварь с половины планеты. Самое время переместиться в другое место.

Леонар фыркает.

— О, у нашего местного криминального авторитета прорезалась забота о комфорте гостей!

Местный криминальный авторитет? Так это и есть тот самый «главный», к которому меня тащили? Но почему тогда он сражался бок о бок с Элизой? Почему она смотрит на него с такой теплотой?

Местный «криминальный авторитет» переводит на Леонара тяжёлый, оценивающий взгляд. В нём нет злости, только спокойная уверенность хищника, которого не волнуют чужие выпады.

— Я просто не хочу, чтобы вы подохли от заражения раньше, чем я объясню вашей семейке, что ваша сестра в полном порядке и сама приняла решение остаться.

— Остаться? — Леонар замирает, и его ироничная маска на секунду сползает, обнажая искреннее, почти детское непонимание. — Здесь? В этой дыре?

— Лео, — Элиза подходит к брату и кладёт руку ему на плечо. — Потом. Хорошо? Давай сначала выберемся отсюда, приведём себя в порядок, а потом я всё объясню. Обещаю. Всё, что ты захочешь узнать.

Леонар смотрит на неё долгим, изучающим взглядом. Потом кивает.

— Ладно. Но если мне не понравится твоё объяснение, я лично притащу тебя домой за шкирку. Не посмотрю, что ты тут командовать научилась.

— Договорились.

Люди «главного» уже растаскивают туши кархов и собирают раненых, подсчитывают потери. Кто-то перевязывает товарища, кто-то просто сидит на обломках, тяжело дыша. Жизнь продолжается даже здесь, в этом аду.

— Моё убежище недалеко. Не императорский дворец, конечно, — в его голосе проскальзывает лёгкая ирония, — но чисто, сухо и безопасно. Есть медикаменты, вода и еда. Предлагаю переместиться туда.

Зириан смотрит на меня.

— Ты как? Дойдёшь?

Я качаю головой, чувствуя, как дрожат ноги.

— Честно? Вряд ли.

Не говоря ни слова, он подхватывает меня на руки. Я ахаю и инстинктивно обвиваю его шею руками.

— Зириан! Я тяжёлая!

— Ты лёгкая, — отрезает он. — И я больше никогда не отпущу тебя.

Леонар, проходя мимо, не удерживается от комментария:

— Ох уж эти влюблённые. Прямо сцена из дешёвого романа. Не хватает только заката и романтической музыки.

— Заткнись, Лео, — хором говорим мы с Зирианом.

Элиза смеётся. Настоящим, звонким смехом, которого я никак от неё не ожидала. Я до сих пор не могу поверить, что это происходит на самом деле. Мы ожидали найти печальную, разбитую принцессу, а нашли эту девушку, у которой горят глаза и которая, кажется, по своему счастлива.

Мы идём через руины — вернее, идут они, а меня несут на руках, как самую драгоценную ношу в галактике. Люди тащат раненых, собирают трофеи, переговариваются. Кто-то косится на нас, но никто не лезет.

Я прижимаюсь щекой к груди Зириана, слушаю ровный стук его сердца и чувствую, как напряжение последних часов, последних дней, последних недель наконец-то отпускает меня. Оставляет только пустоту и усталость, смешанную с таким огромным, всепоглощающим счастьем, что оно, кажется, не помещается в груди.

Наконец-то всё позади. Остался только один разговор. Самый сложный, самый важный. А потом — домой. Настоящий дом.