Глава 41 · Исцеление

Комната, которую выделил Неймос, оказалась неожиданно уютной — насколько вообще можно говорить об уюте в подземном убежище на мёртвой планете. Стены из грубого камня, но чистые. На полу — какие-то шкуры, мягкие и тёплые. В углу — массивная кровать, застеленная свежим бельём, которое пахнет травами. А в центре — небольшое, почти круглое озерцо, наполненное водой, над которой поднимается лёгкий пар.

Горячий источник. Натуральный. Кто бы мог подумать, что в этом аду есть такое чудо.

Я стою на краю, глядя на своё отражение в дрожащей воде. Из зеркальной глади на меня смотрит чужая женщина — с тёмными кругами под глазами, спутанными волосами, грязными разводами на коже. Комбинезон порван, на плече запёкшаяся кровь от укола.

Но всё это такие пустяки. Главное, я жива. Я здесь. Я с ним.

Медленно, с наслаждением, я стягиваю с себя остатки одежды. Ткань, касаясь кожи, отдаётся болью — столько на мне синяков и ссадин. Я морщусь, но продолжаю, пока не остаюсь полностью обнажённой. Воздух в комнате тёплый, но я всё равно покрываюсь мурашками.

Погружаюсь в горячую воду.

Жидкое тепло обволакивает тело, проникает в каждую клеточку, вымывает усталость, страх, напряжение. Боль отступает, растворяется в этом природном тепле, унося с собой воспоминания о последних часах. Я чувствую, как мышцы расслабляются, как отпускает спазм в спине, как перестаёт ныть плечо. Вода ласкает кожу, и я почти слышу, как она шепчет: «Всё хорошо. Ты в безопасности».

Я закрываю глаза, откидывая голову на каменный бортик. Тишина. Благословенная, тёплая тишина. Та самая, которую я так люблю. Та, которую я дарю ему. Та, в которой мы оба можем быть собой.

И тут в помещении раздаются шаги.

Я открываю глаза и поворачиваю голову. В проёме стоит Зириан. Он уже снял верхнюю одежду, остался в простых штанах, и его торс — этот совершенный, мускулистый торс, который я помню каждым пальцем — сейчас освещён мягким светом, льющимся откуда-то сверху.

На его коже тоже запёкшаяся кровь. Чужая. И синяки. И ссадины. Он сражался за меня. Он прошёл через ад, чтобы найти меня.

Я молча протягиваю ему руку.

Он не колеблется ни секунды. Стягивает штаны и погружается в воду, подходя ко мне. Вода расступается перед ним, принимает его, обволакивает. Он садится рядом, и сразу же тянет меня к себе. Усаживает на колени так, чтобы я обнимала его бёдра ногами. Лицом к лицу. Грудь к груди. Сердце к сердцу.

Я прижимаюсь к нему, чувствуя его кожу своей кожей. Горячая вода вокруг, горячее тело подо мной. Идеально.

— Ты как? — шепчет он, заглядывая мне в глаза.

— Теперь хорошо, — отвечаю я тихо. — Очень хорошо.

Укладываю голову ему на грудь и расслабляюсь ещё больше. Действительно, рядом с ним так спокойно, так уютно, что все ужасы последних дней кажутся далёким, нереальным сном. Я чувствую, что я дома. Что бы ни случилось, где бы мы ни были — с ним я всегда дома.

Его руки гладят мою спину, осторожно, бережно, обходя синяки. Пальцы находят каждый ушиб, но не давят — просто касаются, будто заново знакомятся с моим телом, будто проверяют, что я цела.

— Я так испугался, — признаёт он. — Когда ты исчезла… я думал, что сойду с ума. Что не переживу этого снова.

Я поднимаю голову и смотрю ему в глаза. Они снова обычные — синие, глубокие, без того безумного пламени, что горело в них во время битвы. Но в них отражается столько чувств, которые я не могу разобрать. Но я прекрасно понимаю, как он переживал за меня.

Я тоже. Чёрт. Я так боялась. Когда меня тащили, когда я притворялась без сознания, когда увидела эту битву — я думала только об одном: только бы успеть, только бы он меня увидел, только бы не потерять его снова.

— Я здесь, — шепчу я, проводя ладонью по его щеке. — Я с тобой. И я никуда не денусь.

Он наклоняется и целует меня. Медленно. Нежно. Изучающе. Его губы скользят по моим, пробуют на вкус, и я чувствую, как внутри разгорается тёплый, тягучий огонь.

Я отвечаю, открываясь ему, прижимаясь ближе. Вода плещется вокруг нас, создавая лёгкие волны, отбивающие ритм нашего дыхания. Его руки скользят по моей спине ниже, притягивая ещё ближе, и я чувствую, как отзывается моё тело — каждой клеточкой, каждой мышцей.

— Мара… — выдыхает он моё имя.

Зириан приподнимает меня и опускает плавно на себя. Готового, ждущего меня, и я принимаю его. Вода смягчает каждое движение, делает его невесомым, но я чувствую каждую глубину, каждое заполнение.

Мы начинаем двигаться в ритме, который задаёт сама вода — волна за волной, медленно, глубоко, бесконечно приятно. Его губы опускаются на мою шею, на плечо, на ключицу. Он целует каждый синяк, каждую ссадину, каждую отметину, оставленную этим адом. Словно хочет стереть их, заменить своей нежностью. Его губы находят мою грудь, вбирают в себя поочерёдно вершинки, и я выгибаюсь ему навстречу, прижимаясь ближе.

Мои пальцы путаются в его волосах, я переношу их на его спину, жмусь сильнее, отчаянней. Хочется быть ещё ближе, раствориться полностью друг в друге. Мы дышим в унисон, и кажется, что время остановилось.

— Я люблю тебя, — шепчет он. — Ты даже не представляешь, как сильно.

Сердце замирает на миг, а потом начинает биться ещё быстрее, ещё сильнее. Признание. Первые его слова. И такие важные. Самые важные в моей жизни.

— Представляю, — отвечаю я. На глазах выступают слёзы счастья, которые смешиваются с водой на моих щеках. — Потому что я люблю тебя так же сильно, Зириан.

В его глазах вспыхивает целая вселенная чувств. Зириан впивается в мои губы, целует уже активнее, закрепляя наши взаимные признания. Движения становятся активнее приближая нас к сладкому финалу. Он опускает руки на ягодицы и помогает мне скользить по нему быстрее, глубже.

Из груди рвётся стон, и волна наслаждения накрывает меня с головой. Я выкрикиваю его имя, и мой голос эхом разносится по каменным сводам.

— Зириан…

Он отвечает мне своим рыком, делая ещё пару отчаянных, твёрдых толчков, и замирает. Мы прижимаемся друг к другу, переживая общее удовольствие. Исцеляющее, возрождающее нас заново. Напоминающее о том, что мы есть друг у друга. Что никто и ничто не сможет нас разлучить.

Мы сидим в воде, прижавшись друг к другу, и я чувствую, как его сердце бьётся в унисон с моим. Идеальный дуэт.

— Нам пора собираться, — говорит он наконец, и его голос звучит с сожалением. — Нас ждёт обед. И разговоры.

Я киваю, не открывая глаз. Не хочу, чтобы этот момент заканчивался.

— Знаю. Надо узнать, что произошло. С Элизой, с этим странным Неймосом, со всем этим безумием.

— Ты готова?

Я поднимаю голову и смотрю на него.

— Если ты рядом — да. Я готова ко всему.

Он улыбается мне в ответ, проводит рукой по волосам, убирая прядь со лба.

— Тогда идём. Нас ждёт самое интересное. Объяснения принцессы, которая решила стать женой космопирата.

— Прямо женой? — выгибаю я бровь.

Пока я только урывками слышала, что когда-то Неймос был пиратом — настоящим, с большой дороги, с наградами за голову. Потом его корабль разбился на Ламентаре, и он каким-то образом не только выжил, но и стал здесь самым крутым перцем. Построил своё убежище, собрал людей, приручил тварей.

А Элиза… Элиза каким-то образом попала под его личный интерес. И судя по тому, как она на него смотрит, она совсем не против этого.

— Если он посмеет оставить её без официального статуса, — вдруг рычит Зириан, и в его голосе прорезаются угрожающие нотки, от которых у меня мурашки по коже. — Я лично прилечу сюда с флотом и превращу его убежище в кратер.

Я понимаю, что это не ревность, конечно. Он защищает свою подругу, почти сестру. Ту, с которой вырос. Ту, которую считал семьёй. И для него неприемлемо, чтобы она была просто «девушкой пирата».

Но у Элизы есть ещё один защитник. Леонар. Который своим сарказмом, своим ядовитым языком и своими интригами сведёт этого Неймоса в могилу быстрее, чем любой имперский флот. Уже сочувствую бедному пирату. С такими «родственничками» ему точно не поздоровится.

— Идём, Зириан, — усмехаюсь я. — Это будет очень… горячий обед.

Зириан смотрит на меня.

— Ты слишком радуешься предстоящему хаосу.

— А ты нет?

Он молчит секунду, а потом тоже усмехается.

— Ладно, признаю. Это будет интересно.

Мы одеваемся в чистую одежду, которую предусмотрительно оставили для нас. Простую, но удобную. И выходим из комнаты, готовые к новым приключениям.