Глава 42 · Взаимопонимание

Обеденный стол в убежище Неймоса оказывается массивным, грубо сколоченным из каких-то металлических плит, но накрыт с неожиданной заботой — простая, сытная еда, свежий хлеб (откуда только он здесь?), какие-то тушёные овощи и мясо, от которого исходит аппетитный запах.

Мы сидим впятером — я, Зириан, Леонар, Элиза и сам хозяин, Неймос. Он занимает место во главе стола с таким видом, будто он тут император, и его присутствие заполняет пространство комнаты тяжёлой, уверенной энергией.

Тишина затягивается. Все смотрят друг на друга, и молчат. Никто не решается первым начать тяжёлый разговор.

Хотя почему никто? Конечно, вся надежда на самого уверенного и саркастичного принца во всех галактиках.

И Лео не подводит.

— Ну что, — начинает он, откидываясь на спинку стула и скрещивая руки на груди. — Рассказывайте. Я жажду услышать эпическую сагу о том, как моя сестра, воспитанная во дворце, променяла шёлк и балы на руины и компанию местного криминального авторитета.

— Лео, — Элиза закатывает глаза. — Ты даже сейчас не можешь без своей язвительности?

— Это мой защитный механизм, — ухмыляется он. — И, судя по всему, единственное оружие, которое работает в этой компании.

Неймос молчит, но его взгляд, брошенный на Леонара, обещает долгую и мучительную смерть. Или как минимум хорошую взбучку. Элиза, заметив это, кладёт руку ему на плечо, успокаивая.

— Если вы двое подерётесь, я умываю руки, — говорит она спокойно. — Но сначала давайте поедим и поговорим как цивилизованные люди.

— Я всегда цивилизован, — парирует Леонар. — Это мои собеседники иногда подводят.

Зириан сжимает мою руку под столом. Я чувствую его тепло и понимаю, что он тоже держится из последних сил, чтобы не вмешаться. Но это не наша битва. Это их семейные разборки.

— Лео, — вздыхает Элиза, — может, оставим хотя бы на время твои шуточки? Я серьёзно хочу объясниться. Всем.

Леонар смотрит на неё долгим взглядом, потом кивает.

— Валяй, сестрёнка.

И Элиза рассказывает. О том, как сбежала с Ошора, не зная, куда летит. О том, как её челнок попал в аномалию и разбился на Ламентаре. О том, как Неймос нашёл её — полумёртвую, в обломках, и выходил. О том, как она сначала ненавидела это место, потом училась выживать, потом… потом поняла, что здесь она нужна. Настоящая. Не принцесса, не фигура, не разменная монета в политических играх.

— Я впервые в жизни почувствовала, что делаю что-то важное, — говорит она, и в её глазах вспыхивает тот самый огонь, который я заметила ещё во время битвы. — Здесь нет дворцовых интриг. Есть только мы и эта планета, которая в нас нуждается. И каждый день здесь — борьба за жизнь. Это… честно.

Неймос смотрит на неё таким горячим взглядом, что я реально опасаюсь, что сейчас стены начнут плавиться от такой ничем неприкрытой страсти. У них явно очень огненные отношения.

Леонар слушает, и на его лице постепенно тает привычная маска сарказма. К концу рассказа он выглядит почти… уязвимым.

— Ты серьёзно собираешься остаться здесь? — спрашивает он тихо.

— Да, — кивает Элиза и смотрит на него без тени сомнения. — Это мой дом теперь. И я хочу, чтобы ты… чтобы вы все это приняли.

Леонар молчит долго. Потом переводит взгляд на Неймоса.

— Если ты её обидишь, я вернусь сюда. И уничтожу тут всё. Каждый грёбаный камень. И поверь, у меня есть связи, чтобы не оставить и лужицы на месте этой планеты.

Неймос усмехается.

— Буду ждать с нетерпением, принц.

— Ладно, — качает головой Леонар и встаёт, потягиваясь. — Пойду осмотрю твоё «скромное убежище». Надеюсь, тут есть что-то интересное, кроме монстров и кислотных дождей.

Он уходит, и в комнате повисает другая тишина. Почти… мирная. Если уж Леонар дал добро на эти отношения, то что нам с Зирианом сказать против. Я только счастлива, что всё сложилось таким образом.

Это очень странно, для меня пугающе, но если принцессу всё устраивает, то кто мы такие, чтобы препятствовать этой парочке.

Элиза вдруг поднимает на меня взгляд. Я перехватываю его и не могу разобрать, что читается в её карих глазах, которые слегка уходят в красноту.

— Мара, — говорит она. — Можно тебя на минуту?

Я сжимаю руку Зириана, давая ему знак, что всё в порядке, и выхожу следом за ней.

Мы останавливаемся в узком коридоре, освещённом тусклыми лампами. Элиза прислоняется к стене, и впервые я вижу её такой — без брони, без масок, без привычной надменности. Просто уставшая девушка, которая прошла через ад и выжила.

— Я не знаю, с чего начать, — говорит она, глядя куда-то в сторону. — Наверное, с главного. Я не злюсь на тебя, Мара.

Я молчу, давая ей возможность выговориться.

— Сначала я думала, что ненавижу тебя. Что ты украла мою жизнь, мою мечту, моё будущее. — Она усмехается горько. — А потом, когда я оказалась здесь, когда всё это… случилось… я поняла, что ты сделала мне одолжение.

Я поднимаю бровь.

— Если бы не ты, я бы до сих пор была той глупой принцессой, которая ждала принца на белом коне. Которая думала, что смысл жизни — в титулах и балах. А здесь… — она обводит рукой каменные стены. — Здесь я наконец поняла, кто я такая на самом деле. И чего я хочу.

Она замолкает, и в её глазах появляется что-то тёплое.

— И кого, — добавляет она тише, и на её щеках проступает лёгкий румянец.

Я, конечно, понимаю, о ком она. О Неймосе. О том, кто смотрит на неё так, будто она — центр вселенной.

— Элиза, — начинаю я, но она меня перебивает.

— Прости меня, — говорит она, и в её голосе — искренняя боль. — За то, что я сделала. За ложь о твоей сестре. За похищение. За всё. Я была слепа от обиды и злости и натворила дел. Мне правда очень жаль.

Я смотрю на неё и вижу, что она не врёт. Каждое слово идёт из самой глубины. Ей действительно стыдно за свой поступок.

— Я тоже была не права, — отвечаю я. — Я не должна была… с ним. Зная, что вы… что у вас договорённость. Это было некрасиво с моей стороны. Я просто… просто не смогла сдержаться.

— Любовь не спрашивает разрешения, — грустно усмехается Элиза. — Я это теперь хорошо понимаю.

Мы молчим секунду. Потом я протягиваю руку и касаюсь её плеча.

— Давай оставим прошлое там, где ему и место, — предлагаю я. — В прошлом.

Она смотрит на меня с удивлением, потом с облегчением.

— Ты серьёзно?

— Ага, — киваю. — У нас впереди слишком много всего, чтобы тащить за собой старые обиды. И потом… ты спасла нас там, в битве. Ты сражалась рядом с нами. Это дорогого стоит.

Элиза смотрит на меня долгим взглядом, а потом вдруг делает шаг вперёд и обнимает меня. Крепко, по-настоящему, как обнимают тех, кому доверяют.

Я обнимаю в ответ, чувствуя, как ком подступает к горлу. Странно, но в этом объятии есть что-то правильное. Завершающее круг.

— Спасибо, — шепчет она мне в плечо. — Ты даже не представляешь, как мне это важно.

— Представляю, — отвечаю я. — Потому что мне тоже.

Мы отстраняемся, и я вижу на её глазах слёзы. Такие же, как у меня. И мы обе смеёмся, вытирая их.

— Боже, мы как две дурочки, — фыркает Элиза.

— Да уж. Но теперь мы — дурочки, которые друг друга понимают.

Из-за угла доносится голос Леонара:

— Вы там что, плачете? Обнимаетесь? Я пропускаю всё веселье?

— Заткнись, Лео! — кричим мы хором и снова смеёмся.

Мы возвращаемся к столу, и Зириан смотрит на меня вопросительно. Я просто киваю и сжимаю его руку.

Неймос переводит взгляд с меня на Элизу и, кажется, тоже понимает всё без слов. Он протягивает ей руку, и она садится рядом, прижимаясь к его плечу.

Мы ужинаем. Разговариваем о планах, о том, как вывезти всех с планеты, о том, что будет дальше. Леонар язвит, Элиза закатывает глаза, Неймос молчаливо сканирует пространство, а Зириан сжимает мою руку под столом.

И в этой странной, невозможной компании, в этом аду на краю галактики, я чувствую себя почти дома.

Почти счастливой.

Осталось только одно важное дело, после которого этого «почти» не останется.