Глава 28

Было обжигающе-невыносимо сидеть на его коленях. Смотреть слегка сверху вниз, ощущать тонкую красную ниточку власти над великолепным демоном с горящим взглядом и сильными ладонями, впечатанными в мою талию. 

Он умел быть жестоким, я видела это в каждом его шраме, в каждой притворной улыбке, в каждом ломаном жесте, в звуке голоса, в ужасающе острых белых клыках.

Он имел власть над истерзанными душами столицы и отдал слишком много за эту власть. 

И всё же он позволил себе показаться слабым, подарить мне кусочек могущества, позволить рассматривать его вот так. 

Позволить… контролировать напор, который даже ему самому было слишком трудно сдерживать.

Он потянулся к моей голове, чтобы расплести причёску. Тёмные волосы волнами спали на плечи и прикрыли нас, когда я склонилась к нему, чтобы поцеловать. Когда запустила пальцы в его великолепные платиновые пряди. 

Всё тело плавилось от жара, лицо покраснело, движения давались с задержкой, словно во сне. Но я больше не думала о том, хорошо ли выгляжу, нравлюсь ли, правильно ли всё делаю… 

Дамиан поглотил всё моё внимание. 

Поцелуй стал яростным, жадным, почти невыносимым. Наши языки сплетались, и каждый такой миг сопровождался вспышкой удовольствия внизу живота, каждый такой миг распалял всё больше, взвинчивал, доводил до исступления.

Движения становились резче, дыхание прерывистей, стоны глуше. 

Мои пальцы торопливо расстёгивали пуговицы на его рубашке. Одна, вторая, третья… четвёртая застряла, чёрт… Я прервала поцелуй, шумно вдохнув воздух, и опустилась ниже, чтобы зацепить пуговку зубами и оторвать. 

Дамиан застонал и потянулся к моей одежде с намерением избавиться от неё навсегда.

Он действовал всё быстрее, всё резче, желая проглотить меня целиком, желая получить всё и сразу. Но я надавила на его плечо. Приблизилась, чтобы поцеловать вновь. Не касаться его губ дольше минуты — пытка. 

— Сама. Подожди. 

Он зарычал, стиснув пальцы на моей талии сильнее, я застонала. Кажется, после этой ночи моё тело превратится в полотно абстрактных фиолетовых, синих и красных пятен, в которых был заложен глубокий смысл…

Я почувствовала нечто твёрдое, упёршиеся в моё бедро, в районе его брюк. Потемневший взгляд Дамиана выражал терпкое мучение. У меня сладко запульсировало внизу живота. Я сделала несколько движений бёдрами в наивной попытке успокоиться, но почувствовала ещё большую горячую и влажную волну возбуждения.

Прикусила губу… Чёрт… Как же… Как же хочется… Его…

Я чувствовала, как медленно и сладко-больно распространялась по телу демоническая метка, выдохнула, любовно погладила грудь Дамиана и пылающий, твёрдый торс. Он шумно вобрал в себя воздух. Его потряхивало, меня тоже. 

Я провела пальчиками по его шрамам. Пододвинулась, вновь задев эпицентр возбуждения Дамиана бёдрами. Тело прострелило удовольствием. Я склонилась так, чтобы оставить несколько поцелуев в изгибе его шеи и на груди. Пройтись языком по следам его боли, будто так они могли навсегда исчезнуть. 

Он схватил меня за волосы, слегка оттянул, затем обнял меня за талию одной рукой. Стал яростно целовать. И одновременно касался моих бёдер под платьем, пытаясь избавиться от чулков, избавиться от всего, что мешало нам стать единым целым. 

Я застонала в его рот. И сама стала стягивать с себя одежду, пока он, не сводя с меня обжигающего взгляда, принялся расстёгивать кожаный ремень. Я заметила, как сильно были искусаны его губы, как подрагивали от нетерпения и желания пальцы, как судорожно билась венка на виске… 

Его желание выбивало из меня воздух каждый раз, когда я осознавала его масштаб. 

Я избавилась от платья и принялась быстро, нелепо, наплевав на всё, расстёгивать корсет. Дамиан, словно заворожённый, гладил мою спину и живот. Корсет полетел на пол. Я осталась в одних шёлковых трусиках и уже порванных чулках. 

Он был в расстёгнутой рубашке и брюках, слои ткани были тончайшие, я чувствовала кожей его жар, твёрдость, пульсацию. Мне сложно было представить, что я смогу почувствовать такое желание. Что смогу так сильно хотеть его, хотеть, чтобы это случилось как можно скорее. Почувствовать его в себе.

Дамиан читал это в моих глазах. Он хотел того же. Поэтому рывком притянул меня к себе и увлёк в головокружительный жаркий поцелуй. Он удерживал меня в удобном ему положении и одновременно ласкал через шёлковую ткань. Я вцепилась в его плечи, мне было трудно терпеть, от каждого движения его пальцев хотелось выть, я елозила, мне было слишком, слишком много всего этого… И притом безудержно хотелось большего. 

Метка продолжала разрастаться. Дамиан сдвинул трусики в сторону, ещё немного погладил сверху, заставив извиваться, а затем протолкнул внутрь один палец. Я закричала, ещё сильнее в него вцепившись. Вспышка боли прошлась по всему телу, но эта боль тут же стала растворяться, словно снежинки на разгорячённом теле. 

Он растягивал меня плавными, скрупулёзными движениями. Я вцепилась зубами в его плечо, не дёргаясь, доверившись ему и желая прочувствовать каждую волну боли и удовольствия.

Вскоре Дамиан добавил ещё один палец, это уже было слишком. Я попыталась вырваться, но он удержал меня на месте. Горячо поцеловал в шею и сменил угол проникновения, вдруг вызвав вспышку жара во всём теле. 

— Ещё потерпи, — прошептал на ухо, — ты такая… узкая… 

Он добавил третий палец, в это время так глубоко целуя, что я даже не могла закричать. С каждым его движением боли становилось всё меньше, а невыносимого удовольствия — больше. Это было похоже на огромные волны. Слишком большие, слишком тяжёлые, чтобы выжить.

Я охрипла, превратилась в дрожь, в сгусток чего-то влажного, горячего и пульсирующего. От эмоций и ощущений я плакала и, оказывается, уже давно. 

Дамиан дал мне вздохнуть, переключившись на мою шею, ключицы и грудь. Он сжимал её, оставлял болезненные поцелуи, припадал к соскам, вырывая стоны, на которые я, казалось, не была способна.

Каждый раз мне казалось, что я вот-вот умру. Что лучше быть не может. Но удовольствие шло по нарастающей. И это было только начало.

Дамиан притянул меня к себе, слегка приподняв и сладко целуя. Я почувствовала, как он провёл рядом с отодвинутой полоской мокрых трусиков пульсирующей, горячей головкой члена. 

Это слегка меня отрезвило. Как бы он ни старался меня подготовить… Я почувствовала, что его член будет ощущаться куда ярче, чем пальцы. Страх захлестнул меня пополам с возбуждением. На автомате я попыталась дёрнуться, как-то вырваться, хотела сорваться с крючка в последний момент, словно рыбка, но…

Взгляд упал на его лицо. На губы, напор которых я навсегда запомню, на шрамы, на пульсирующую венку и солёную капельку чистого пота. Мы столкнулись взглядами.

Я перестала вырываться и только теснее прижалась к нему. Я хотела этого. Хотела его почувствовать.

Он водил головкой, размазывая смазку, давая мне привыкнуть к этому ощущению. Я едва дышала и прокусила ему губу, когда он надавил и лишь слегка вошёл. На языке остался вкус его крови. Я почувствовала, как плотно мои мышцы обхватили его там, и зажмурилась. Дамиан, обнимая меня, несколько раз выходил и входил, каждый раз всё глубже… Я стонала, всхлипывала, плакала, он целовал меня каждое мгновение, когда мне было неприятно, успокаивал до самого момента, когда смог войти полностью, когда мои бёдра коснулись ткани его брюк. 

Он дал мне несколько мгновений, чтобы привыкнуть. Я чувствовала, что ему тяжело даётся каждое замедленное движение. Но он думал обо мне. И точно чувствовал, когда очередная вспышка боли сменялась удовольствием, когда у меня получалось расслабиться и стоны меняли окрас. С белого, как раскалённое железо, до красного, как любовное зелье. 

Я приоткрыла рот от удовольствия, когда боль перестала мне мешать чувствовать его. Это восхитительное ощущение, когда внутри что-то такое горячее на грани приятного, пульсирующее, влажное, твёрдое, родное…

Эта боль… она того стоила.

Дамиан вцепился ладонями в меня, слегка приподнимая за попу и качая бёдрами с каждым разом всё сильнее, резче. Я хрипло стонала, плавая на грани сознания, и сама не заметила, как начала двигаться в такт его движений, словно это был страстный, интимный танец. 

Свои стоны я почти не замечала. Но каждый стон Дамиана взвинчивал меня. И когда внизу живота что-то взорвалось сильнее, чем раньше, более ощутимо физически, лоно заполнилось влагой, а он содрогнулся, вцепившись в меня сильнее, я припала к его губам, чтобы съесть его сладкий голос, его сиплость, влажность, бархат и горячность. 

В этот миг я почувствовала, как задрожало тело, как сердце прострелила боль. Я резко отстранилась и перевела взгляд на свою кожу. Печать была везде. И она светилась красным. 

— Ты почти открыла силу, — тихо, слабо сказал Дамиан. — Нельзя останавливаться…