Глава 30

— Доброе утро, Ханна, — сказала женщина.

— Не отвечай ей, — отрезал Дамиан. — Нет необходимости любезничать с моей прислугой, в этом доме ты всё равно не останешься. 

— Ты слишком неуверен в себе, — хихикнула женщина.

Я застыла в недоумении, глядя только на своего демона. 

В его глазах было столько всего… Осколки какой-то картины, я узнавала их, знала каждый отблеск и неровный, острый край, но никогда не видела всей картины целиком. 

Кажется, пришло время.

— Ты хотела узнать, в чём причина моего интереса. И я сказал, что увидел в тебе себя. Это было правдой. Но многое из того, что я тебе говорил, ею не являлось. 

— Нет, — прошептала я.

Мне резко перестало хотеться понимать, что происходит. Хотелось вернуться в его спальню и сделать вид, что ничего не слышала, никогда ни о чём не догадывалась… Но я не могла.

Конечно, я заставила себя всё выслушать.

И постаралась выдержать очередной удар так достойно, как только могла.

— Видишь ли, Дамиан сказал тебе, что можно получить силу и при этом не быть связанной с Адом, с контрактами, с тёмной стороной человеческих душ… Это неправда. Как ты могла поверить? Конечно, если бы ты открыла свою силу, тебе бы пришлось быть посредником в крушениях между людьми и их собственным эго. 

Я посмотрела на него сквозь слёзы.

— Я столько лет из-за этого страдала… Ты хотел, чтобы я никогда не выбралась из этого? Хотел, чтобы была такой же, как ты? — последнее не стоило говорить. 

Пусть я ужасно злилась, мне сразу же стало жаль, боль белым цветком расцвела в груди. У цветка были шипы. Они успешно вонзились в сердце. 

— В этом не было ничего личного, — он холодно усмехнулся, словно пытался от меня отгородиться. — Я не мог больше… Как думаешь, почему демоны бесконечно заняты контрактами? Успешные сделки дают им энергию для жизни. Из-за этого они существуют. Поэтому мне не нужен сон, не нужна и еда, но мне нравится иногда чувствовать её вкус. Я не мог не заключать договора. Но это не жизнь, Ханна. 

— У него не было иных вариантов, — начала горничная, но я не выдержала и прервала её. Прервала почти что криком:

— Вы ещё кто такая? 

Я хотела говорить с ним. Хотела понять его. Но она каждый раз пыталась вставить своё слово, перетянуть внимание на себя. И я совершенно не готова была с этим смириться. 

Ещё полчаса назад я собиралась выйти замуж за мистера Фенрира. 

И раз уж он решил меня предать, я хотела выслушать именно его! 

— О, уверена, что он про меня рассказал, — она улыбнулась. — Когда-то я спасла ему жизнь.

Её глаза блеснули красным. Я вздрогнула. Страх на несколько мгновений перехватил контроль над телом, заполнив его до краёв. 

— Ты говорил о мужчине… — глупо прошептала я растерявшись.

— Правда? — она с усмешкой бросила на него взгляд. — Ну ты шалунишка…

— Не обманывайся, Ханна. Это высший демон. Он никогда не был человеком. У него нет пола. Нет собственного облика. Не смотри на него.

Я кожей почувствовала опасность и послушалась Дамиана. Продолжила смотреть только на него, хоть это и было больно. Ведь он страдал, а я не могла его утешить, ведь чувствовала себя преданной.

Так глупо. Мы практически не были знакомы. Разумеется, он хотел меня использовать. В этом не было ничего личного. Мать променяла его жизнь на свою боль, он мучился каждый день, он желал это прекратить.

Вот только как? 

— Дамиан стал сдавать, ему не хватало мотивации, он догорал, я видела это… В общем-то, это нормально. Запал человеческой души недолог. Не все могут веками истязать других. Он обладал большой силой, но в тупом мире, где есть мораль, это в одно мгновение может перестать иметь значение. Но с паршивой овцы хоть шерсти клок, не так ли? Я предложила сделку: он приводит мне подопечного с таким же большим потенциалом на своё место, а я его отпускаю. Мальчик заслужил свою жизнь обратно. Ты так не считаешь? 

Он смотрел на меня. И в какой-то момент в его взгляде кроме боли и холода появилось что-то тёплое, глубокое, настоящее. Словно он любовался мной даже в такой момент. Словно не жалел о своём решении.

— Ты знаешь, что я никогда не хотел навредить лично тебе. Я практически не читал договора и старался обходить стороной их заложников. Просто не забирать. Если бы я стал вникать, не протянул бы и года. Всё время бы думал о том, что сделал… Тогда, когда я впервые тебя увидел, по большей части я думал лишь о себе. Я почувствовал твою силу, твой огромный потенциал, почувствовал родство. Ты бы отлично заняла моё место. Мне казалось, что это неплохая сделка для нас обоих. В конце концов, лучше быть демоницей, чем торчать ещё долгие годы в холодном доме с сумасшедшей мачехой, которая с каждым годом становилась всё злее.

— Если бы ты предложил мне это прямо… Если бы дал выбор… Зачем было говорить о чувствах? Зачем было расхаживать по городу и говорить о свадьбе?

— Потому что это правда, — ответил он обезоруживающе просто. — Я люблю тебя. Вчера это понял. И я хотел жениться. Думал, что ты согласишься даже после того, как я поменяюсь с тобой местами. Мол, это не повод обижаться, учитывая, откуда я тебя вытащил.

— Куда ты меня затащил, хотел сказать? 

— И это тоже… — у него дёрнулся угол губ. — Можешь не упрекать меня, я не сразу, но сумел осознать, что ты не простила бы. А даже если бы… Я не могу так с тобой поступить. Тебе нельзя открывать свою силу. Это не сделает тебя сильной, лишь превратит в рабыню.

— Когда ты понял?

— Что?

— Что не сделаешь это со мной?

Он улыбнулся и ответил честно:

— Между первым и вторым разом.

— В последний момент, — прошептала я. — Дамиан…

— Я не прошу прощения, — усмехнулся он. — Знаю, что это бессмысленно. Уходи, Ханна. Ты принадлежала мне. И я тебя отпускаю. Отпускаю, — повторил он, будто для самого себя.

И я, сдерживая слёзы, ступила в сторону двери. Мне, по крайней мере, нужно было обо всём подумать.

Но голос «горничной» хлёстко ударил по спине, словно плеть. 

— Ты же понимаешь, что он не протянет долго? Он попрощался с тобой, а заодно и с жизнью. Неужели ты способна думать только о себе? 

— Ханна, уходи! — приказал Дамиан.

Я не сдвинулась с места. Но и не обернулась.

— Если любишь его, позволь ему жить нормальной жизнью. Он сделал это ради тебя. Растаял от одной ночи и решил, что твоя жизнь ценнее. А ты? Готова найти в одном из некрологов его имя поутру в своей новой свободной жизни, сидя в платье, которое он подарил? 

Её слова отдавались эхом в голове. 

Дамиан попытался меня отрезвить.

— Ханна, разве ты не помнишь, что сделал твой отец? Разве не помнишь, что сделала моя мать? Этот демон в тысячу раз хуже меня. Не смей, больше никогда не смей говорить с ним. Ты так хотела свободы… Не лишай себя её. Я этого не хочу. 

Я сглотнула застрявший в горле ком и коснулась дверной ручки. 

Мне нужно было покинуть это место… С Дамианом ведь ничего не случится? Он страдал, но тогда ему было не за что держаться… Если с тех пор что-то изменилось, если мне удалось что-то изменить, он должен жить дальше.

У меня почти получилось заставить себя покинуть кабинет, как вдруг крик Дамиана разорвал воздух в комнате. 

Я обернулась, объятая паникой. 

Он упал на колени, с угла губ текла кровь, демоница стояла с вытянутой в его сторону рукой.

— Хочешь уйти? Вперёд… Но он принадлежит мне. Ты ничего не сделала, чтобы это изменить. Толку от него всё равно нет, так хоть развлекусь… 

— Нет… — я была готова в тот же миг согласиться на любые условия, но Дамиан посмотрел на меня ясным сквозь боль взглядом и сказал:

— Это лишь уловка. Ханна, я вовсе не боюсь боли. Ты должна об этом помнить. Единственное, чего я боюсь — это потерять тебя. Если ты меня любишь — беги отсюда.

Он винил себя в смерти брата, в том, что не спас мать, в том, что пытался навредить мне… Едва ли он смог бы выдержать ещё и то, что из-за него я понесла бы себя на закланье.

Мне пришлось стиснуть зубы и уйти. Он хотел этого. Хотел спасти хоть кого-то.

В спину бил его сдавленный крик и смех демоницы.

Я даже не заметила за стеной слёз, как потеряла туфельку где-то в особняке.