Глава 43. Лина

— Шевченко… Да, можешь? Не проблема…

Столбенею, как вкопанная в метрах трёх от Егора. Замысел подойти, поцеловать и сказать, что он, сам того не подозревая, сделал мне подарок, рушится с небывалым провалом.

Шевченко…

Он не может знать. А если знает, то это всё? Конец?

Егор разговаривает по телефону, бродя туда-сюда, тон его голоса невероятно пугающий, слова выдаёт буквально рывками.

— Сколько скажешь… — Поворачивается, достигая очередной стены, и, наконец, замечает меня, тут же будто дар речи теряя. Дальше слушает отдалённо, но и на меня смотрит невидящим взглядом. Его мысли не со мной и не с тем, с кем разговаривает по телефону. — Хорошо, на связи. В любой момент.

Не глядя на экран, Егор блокирует телефон и, прокручивая тонкую вещицу в руках, продолжает смотреть на меня. Между нами до сих пор расстояние, не удивительно, мои ноги, даже если рядом начнётся бомбёжка, вряд ли сейчас оживут. Сам Егор, очевидно, ждёт, когда подойду к нему. Что было бы логично, ведь именно он около выхода.

Шевченко Дима? Или сразу его отец? Господи-господи-господи!

Меня ведь не было не дольше пятнадцати минут, он не мог узнать столько много!

— Ты всё? — где-то вдалеке, пробираясь через толщу панических мыслей, слышу голос Егора.

Не злой. Не обвинительный. Он вообще никакой, словно его так и не отпускает от разговора по телефону, и он спрашивает чисто автоматически. Всматриваюсь в его глаза, пытаюсь сообразить, что же это всё-таки значит.

Может он просто решил узнать, кто такой Дима? Зная Егора, удивительно было бы, если бы он решил ничего не узнавать.

Немного успокоив себя, наконец-то киваю, и Егор тоже кивает, как бы говоря: «хорошо», а потом сразу взглядом показывает в сторону выхода. По телу курсирует адреналин, ноги ощущается несколько ватными, однако довольно быстро ровняюсь с ним, и мы оба идём к двери.

Надо всё рассказать, самой, чтобы не бояться, но чем дольше мы идём в тишине к машине, тем затея всё больше кажется мне неудачной. И только уже внутри салона, когда Егор заводит мотор, атмосфера между нами становится менее напряженная. Он будто наконец что-то обдумывает и внутренне успокаивается.

— Тебе больше никуда не надо? — спрашивает он, когда мы выезжаем на большую дорогу.

В ответ я качаю головой.

— Мы домой?

И вот только на этом вопросе Егор окончательно оживает.

— Домой? — со смешком повторяет он, будто я выдала что-то нелепое, затем взглядом в меня хитрым стреляет, и я вижу, как появляется ямочка на лице от однобокой ухмылки. — Чтобы снова прятаться по углам? — Егор чётко качает головой. — Ну уж нет, у меня точно планы на тебя куда интереснее, чем торчать под надозором отца.

Смотрю не его профиль, на то, как с некоторой ленцой ведёт машину, положив левую руку на руль. На те мимолётные взгляды, что постоянно касаются моей кожи, словно не может не смотреть на меня дольше секунды, и полностью отбрасываю все переживания.

Сама втягиваюсь в эту игру.

— Со мной поделиться не хочешь?

Но ответом служит лишь его слишком бесподобная наглая ухмылка, чтобы на неё не заглядеться.

И тут я вдруг понимаю. Я счастлива?

Да я ведь действительно счастлива, так почему всё это время грузилась? Отпускает ото всего одним махом, так, что аж грудь эмоциями забивается. До точки затягивается. А потом разом взрывается. Сердце вскачь до предела.

Закусив губу, к окну отворачиваюсь, пряча не то улыбку, не то само счастье на лице. Как-то разом всё перестаёт волновать, что бы сейчас ни планировалось, оно будет вместе. Смотрю на расцветающую во всю зелень, удивляясь, как за пару недель всё затопило растительностью.

— О чем так задумалась, птичка?

О нас…

— Хочу уехать куда-нибудь, — выдаю честно.

Без деталей, но честно.

— Уехать? — как-то слишком настороженно переспрашивает Егор, что мне кажется, слышу, как его взгляд ударяется о мой висок.

Я улыбаюсь ещё до того, как поворачиваюсь к нему. Он явно думает о планах на побег.

— Ухум, — отвечаю, а Егора глаза лишь больше сужаются, явно не понимающий, как на это реагировать. — На озеро, например. Горы, — добавляю, когда ловлю краешком зрения темно-серое затемнение на горизонте.

— Горы… — повторяет Егор задумчиво, будто пытаясь вспомнить, что это такое.

А я тем временем продолжаю.

— Может, горячие источники. Ты знал, что в четырёх часах от нас горячие источники? И это только в одну сторону! В другую сторону чуть дольше, пятьсот километров где-то. Говорят, там обалденно в тёплую погоду. Лес, шашлыки, баня.

Егор всё слушает меня с задумчивым видом, изредка бросая на меня изучающие взгляды. Он видит, как я свечусь?

— С тобой, — как бы между делом бросаю я, но от контакта глаза в глаза на мгновение замираю. Сердце ёкает от его взгляда, внутри меня всё так волнуется, что голос дрожит. — Я никогда не была где-то далеко от дома. В детстве, но это, разве что, какой-нибудь санаторий, где мама пару раз приводила себя в порядок. А я просто таскалась рядом.

Сама не знаю, зачем делюсь с ним таким сокровенным. Но потом… мне можно «желать», это так неожиданно вспыхивает в голове. Теперь всё можно. Не надо следить за мамой. Казнить себя за неё. Не надо бояться Егора. С ним теперь всё можно. Но хочет ли он?

— А ты был когда-нибудь на горячих источниках?

Егор снова смотрит на меня этим взглядом, будто ему сейчас вообще что-то сложно вспомнить, когда перед ним я. От него не просто тепло, жарко, жгуче жарко.

— Нет, — качает головой, а потом тяжело сглатывает.

И вдруг начинает озираться по сторонам, словно что-то отыскать хочет. Но недолго, его лицо снова мрачнеет.

— Когда у тебя сессия заканчивается?

Я едва ли визжать не готова, осознавая, к чему он ведёт.

— В конце июня где-то, но это не беда. У меня нет проблем с предметами, могу спокойно пропустить пару дней. Разве что… твой диплом?

Егор как-то странно и слишком надменно усмехается.

— Серьёзно думаешь, что меня интересует муниципальное управление? — он одаривает взглядом, говорящим, чтобы я его не смешила. — Мой диплом с начала сентября уже лежит в деканате. Единственная причина, почему торчал в универе, это была ты, Лина.

— Я?

И снова этот взгляд: «не понимаешь?»

Не особо. То есть, как не понять факт, сказанный Егором так, будто это само собой разумеющееся.

— Из-за парней? — я едва ли не шепчу, слишком ошеломлённая, когда до меня наконец доходит суть сказанного.

Егор же лишь ведёт плечом, мол, а ты чего хотела? И… это странно, но от такого признания я улыбаюсь, попутно заливаясь краской.

— Бог ты мой, это была ревность!

— Давай, я остановлю машину, чтобы ты могла ещё на всю улицу это прокричать? — предлагает Егор, но при этом сам улыбается.

Ещё и головой качает, будто только сам понимает, насколько нелепо самому это осознавать.

— Божежтымой, — никак не могу перестать смеяться, — кто бы мог подумать, что сам Егор КАЙМАНОВ может быть так не уверен в себе!

— Я не… — тут же пытается вставить недовольно Егор, но я не могу упустить, пожалуй, единственной в жизни возможности над ним постебаться.

— Лина… — предупреждает мягко.

Но и это не срабатывает, я всё ещё смеюсь, и за этим совершенно не замечаю, как машина оказывается на обочине, а мои глаза напротив глаз Егора, когда его ладонь ложится на мой затылок. Невероятно пленительных глаз, затягивающих в такую беспробудную тьму, что боюсь мне никогда уже не выбраться.

Из него.

Без него.

Вообще никак. Только один он.

— Дело вообще не в этом, — говорит Егор, сжимая пальцами и гладя мой затылок. — Просто, когда меня нет рядом на горизонте, они смотрят на тебя. А я не хочу, чтобы на тебя кто-то смотрел, понимаешь? Ты моя, птичка, от и до. Я, пздц, какой жадный до всего, что касается тебя. Тем более, нихрена никому не позволено думать о том, о чём эти уроды думают, пуская на тебя слюни. Это всё можно делать лишь мне, Лина. И по-другому точно не будет.

Ох, мамочки, у меня сейчас сердце разорвётся…

Смотрю в серьёзные как никогда глаза Егора и понимаю, что это не просто слова. Это клеймо, угроза, обещание.

Прежде чем успеваю подумать, шёпотом его прошу:

— Тогда никогда не оставляй меня больше одну.

Вот так просто я снова признаю, что мне нравится наше общее сумасшествие.

— Не оставлю, — звучит ещё одно обещание.

А затем его пальцы обхватывают мой подбородок, нежно гладят, будто я сделана из самого хрупкого хрусталя. Никакого больше безумия, губы Егора прикасаются к моим так, будто он больше не боится, что происходит в последний раз. Этот поцелуй уверенный, сильный, закручивающий спираль чувств и эмоций где-то глубоко в груди. И совсем недолгий, с моих губ, разве что, успевает сорваться только один какой-то мурлычущий от удовольствия стон, когда Егор углубляет поцелуй, как рядом с моим ухом что-то громко пищит. Я вздрагиваю и шарахаюсь назад, не сразу осознавая, что это было. Лишь взглядом ловлю, как Егор чётко выговаривает:

— Бл*дь…

А потом я вижу одно слово: «Рогозина» на экране его эпл вотч.

Я слышу треск собственного сердца.

— Лина, — зовёт меня Егор, быстро отклоняя звонок, — это не то…

Он замолкает от моего врезающегося в него взгляда.

— Не то? — сама не верю, что этот твёрдый, звенящий как сталь голос принадлежит мне, но даже Егор теряется от него.

— Вау, — произносит одними губами ошеломлённо. — Успокойся, я тебе сейчас… — но не судьба всё объяснить, что, скорее всего, хотел сказать, потому что вновь раздаётся звонок. — Да твою ж мать!

Снова сбрасывает Егор, но больше не успевает вставить и слова, потому что тут же следует второй, третий, четвёртый, а тем временем он видит, что я буквально отдаляюсь всё дальше и дальше. И не только физически.

— Говори, бл*дь, — буквально рычит Егор, больше не выдерживая и отвечая на звонок, понимая, что это не прекратится.

И ровно на одну секунду мне даже нравится то, как он реагирует на Крис, но спустя пару мгновений что-то меняется. Как собственно и выражение лица Егора.

— Не тараторь, Крис! — это звучит уже серьезно. Я бы сказала, нормально, будто он не просто её знает мимолётно, о чём ещё подсказывает мгновенно появляющеся беспокойство. — Когда?

Егор быстро смотрит на часы, что-то высчитывая.

— Я понял. Успокойся. Да. Да, Крис, я же сказал. Да. Обещаю.

Каждое слово точно плеть по сердцу. Смотрю на Егора и не могу поверить, что он говорит так с Крис.

Обещаю?

У меня всё внутри начинает дрожать. Если я думала, что он не может больше причинить мне боль, то чертовски сильно ошибалась. В мясорубку просто…

— Лина, — Егор медленно выдыхает, прикрывая глаза, стоит только завершить звонок.

Собирается с словами, наверное, с целый полминуты, а мне от этого только ещё больнее. Что бы он ни сказал сейчас, знаю, уничтожит меня.

— Прости. — Мне кажется, я задыхаюсь. — Это не то, что ты думаешь. Крис и я…

— Спали вместе, — выдаю как-то уж слишком спокойно, хотя внутри всё рвёт от сдержанного крика.

— Нет! Нееет, Лина, нееет, — расширяя глаза, тут же опровергает он. — Я не спал с Крис, никогда! То, что было…

И вот тут Егор осекается, вне зависимости, что он сейчас скажет, это будет ужасно. Это было, чтобы уничтожить меня. Я не выдерживаю, даже не стесняюсь, что из моих глаз ручьём начинают литься слёзы. Но они даже скатиться до подбородка не успевают, когда неожиданно на моих щеках оказываются руки Егора, мгновенно стирающие их. Я тут же пытаюсь отпрянуть, но он не позволяет отстраниться, заставляя посмотреть на себя.

— Пожалуйста, Лина, послушай меня. Я Крис знаю едва ли не с самого детства, она сестра моего лучшего друга, — глядя только глаза в глаза, выдаёт он.

Я же лишь хмурюсь от этой нелепицы.

— Мирослава? Ты издеваешься? Мало того, что он младше тебя, так ещё и ранил вчера!

— Нет, не его. Яра.

Вот тут мне уже нечего возразить, разве что:

— Я никогда тебя не видела рядом с ним.

Егор максимально глубоко вдыхает.

— Это очень долгая история, но я обещаю тебе всё объяснить.

— Так объясни!

И снова я вижу по глазам Егора больше, чем стоило бы. Хоть там и есть сожаление, это не отменяет того, что он отвечает мне.

— Не могу. Пока что, но обещаю, всё тебе объясню.

Меня такой ответ не устраивает, качаю головой и снова хочу от него отстраниться.

— Лина, прошу, просто поверь мне. Я клянусь всё тебе расскажу, но пока тебе не надо этого знать. Тем более, всё ещё слишком расплывчато. А сейчас мне очень нужно ехать.

Больше Егор не препятствует, когда я окончательно от него отстраняюсь. Мне. Мне нужно ехать.

— То есть?

Конечно, он уже знает, что я правильно его понимаю.

— Я позвоню Славе, он перехватит тебя где-нибудь в черте города.

А это уже заявка на нож в сердце. Да собственно я и смотрю на Егора так, что он сам осознаёт, что сейчас чувствую. Но единственное, что он говорит:

— Прости меня, но тебя я точно ни за что туда не повезу.

Больше он ничего не говорит. Сам понимает, что, кроме полных объяснений, всё остальное только усугубит ситуацию. До города летит на максимально возможной скорости и как и обещал, пересекается с Владиславом, ожидающим меня у одного из перекрёстков. Я тоже молчу, хотя за всё это время даже не могу подумать, что на самом деле происходит.

Верю ли я Егору? Мне очень хочется, правда. Одного взгляда на него достаточно, чтобы понять, что он переживает, и всё равно это не отменяет того, что всё это причиняет мне боль.

— Лина, — начинает Егор, когда не глядя на него сразу тянусь к ручке, чтобы открыть дверь, и сама не знаю, почему притормаживаю. Смотреть на него не входило в мои планы, и всё же оборачиваюсь. — Просто помни, что ты для меня всё. Всё.

Наверное, я должна что-то ответить. Сказать, что-то вроде: «помню», «знаю», но вместо этого само по себе вылетает другое:

— Сам сказал, что больше не оставишь.

Егор материться, стоит мне распахнуть дверцу и выйти из машины, а потом захлопнуть её. Но сама больше на него не смотрю, пока пересаживаюсь в машину к водителю, хотя у меня до последнего есть возможность, так как Егор не уезжает, пока Владислав не нажимает на газ. И только спустя десять секунд, внедорожник Егора обгоняет нас, уносясь на полной в неизвестном направлении.