Глава 45. Лина

— Как ночная прогулка?

Я вздрагиваю всем телом и тут же прирастаю ногами к полу, отыскивая взглядом Егора, который сидит на моей кровати и крутит в руках тот самый клатч, что был со мной в клубе.

Он совершенно пустой, потому что именно это я и сделала — опустошила его, прямо перед тем, как решила, что хоть одни тайны сегодня для меня перестанут ими быть. Не знаю, на что я рассчитывала, отправляясь к Диме. Объяснений? Почему он всё это затеял?

Я просто не ведала, что творю, слишком заведённая разговором с Олесей и отсутствием Егора, чтобы задать ему вопросы. Но благо вовремя смогла остановиться, хотя уже такси и подъезжало к дому Димы. Я будто внезапно очнулась, осознав, что понятия не имею, чем это всё может закончиться. Ночь. Чужой дом. На мою же удачу, во мне оказывается совсем нет смелости.

Перекидываю через голову ремешок от спортивной маленькой сумочки и аккуратно откладываю её на тумбочку, оставаясь стоять возле двери. Егор всё ещё не поднял на меня глаз, а мне почему-то хочется поскорее убрать от себя подальше телефон Димы, который находится в ней, точно это какое-то орудие убийства.

Мне сложно сохранять непоколебимость. Ещё пару часов назад я была готова к встречи с Егором, сейчас, когда он здесь, сидит в полумраке моей комнаты неизвестно сколько времени, а я в этот же момент пытаюсь поговорить с Димой, вина каким-то образом переходит на меня. Пытаюсь напомнить себе, что Егор тоже не честен со мной. Но вот, когда он всё же поднимет на меня взгляд, он полностью открытый. В отличие от меня, чей пульс ускоряется с каждой секундой, что выдерживаю его.

— Я всего лишь хотела проветрить голову, — вот так легко снова лгу и тут же направляюсь вглубь комнаты, чтобы скрыть взгляд.

Попутно стягиваю через голову свитошот, вставая к Егору спиной и тут же ощущаю, как кожу поясницы начинает покалывает. Я знаю, он смотрит. Взглядом буквально пожирает. Футболка укороченная, едва ли достигает пупка, а спортивные штаны сидят слишком низко. Поэтому у меня не получается прикрыться, не получается избавиться от волнения и скрыть, как тут же кожа покрывается мурашками. Обострена до предела, однако стараюсь сохранять спокойствие, когда слышу, как сумка брякает, ударяясь о покрывало, продолжая складывать толстовку и убирая её в самый верхний ящик комода.

Егор подходит тихо, но тепло его тела ощущаю сразу, ещё до того, как его руки ложатся на комод по обе стороны от меня.

— Я думал, мы уже решили вопрос и ты больше не сбегаешь, — шепчет он проникновенно куда-то в мои волосы, водя кончиком носа по прядям.

Его руки не касаются меня, но на каждом вздохе кожу точно покалывает маленький разряд тока, когда она шаркается о сгибы его больших пальцев. Начинаю дрожать. Мне дико хочется закрыть глаза и откинуться назад, прижимаясь спиной к его телу, уже ощущая, как тут же его ладони скользнут на живот и медленно начнут гладить. Но… сжимаю обеими руками изгиб комода, даю себе ровно секунду и наконец поворачиваюсь полностью к нему лицом.

— А я думала, что ты пообещал, что не оставишь больше меня, — мне горько говорить это, однако голос всё равно звучит с предыханием.

Чтобы ни происходило, Егор не только тревожит нормальный ритм моего пульса, он полностью и бесповоротно сводит с ума. Особенно его глаза, которые с недавнего времени приобрели что-то такое душеволнующее, тёплое и многообещающее.

— Я не оставляю тебя, Лина. Я здесь, стою перед тобой, — отвечает спокойно, намеренно отказываясь показывать, что понимает, о чём именно говорю. — Более того, — Егор поднимает руку и смотрит на часы, — уже как два с половиной часа жду тебя здесь.

И это он ещё говорит мне об ожидании?

— Добавь к этому пять часов, и тогда мы возможно поговорим с тобой о справедливости, — бросаю резко и тут же пытаюсь уйти, подпитываемая всколыхнувшимся гневом.

Но на этот раз Егор уже кладёт руку на мой бок, не давая пройти.

— Что происходит, Лина?

И он ещё спрашивает? Серьёзно?

— Что происходит? Может лучше задать этот вопрос тебе?

Но Егор лишь изгибает бровь, будто действительно не понимает, что я имею в виду. Его безмятежный вид непередаваемо злит. Я решаю больше не ходить вокруг да около.

— Где ты был, Егор? — требую, складывая на груди руки, разграничивая личное пространство.

Его ладонь жжёт бок талии, и мне хочется, чтобы он убрал её, перестав сбивать ход мыслей. Мне не нравится, что я могу думать лишь о его прикосновениях, которых мне не хватает. Потому что от своей позиции отступать не собираюсь.

— Лина…

Я усмехаюсь, даже не давая ему договорить, прекрасно понимая, что он хотел гладко уйти от разговора, и качаю головой, отводя ненадолго взгляд. И вот тут-то я и вижу вторую его руку. Вернее, костяшки пальцев.

— Ты снова дрался, — тихо произношу, констатируя факт, а затем поворачиваюсь обратно к нему.

Егор понимает, о чем я, так же переводя взгляд на свою руку.

— Снова, — повторяет Егор, и это он не о самом слове, а об интонации, с которой звучало моё обвинение, потому что следом он усмехается. — Ну пусть будет так.

На этот раз он отходит сам от меня, будто наконец осознавая, что мирным этот разговор не выйдет.

— А как, Егор? Объясни как? Потому что я ничего не понимаю. Ты говоришь, что будешь рядом, но спустя минуту срываешься к Крис, выкидывая меня на обочине.

— Я не… — хмурясь, пытается опровергнуть Егор, но я не позволяю.

— Нет, Егор! Именно выкидываешь, потому что именно это я и ощущала, когда ты меня скинул посреди города на водителя, и помчался решать, какие-то проблемы Крис!

— Так в ней вся проблема? — он чуть приближается ко мне и склоняет голову, чтобы поймать мой взгляд. — В Крис? Так я не к ней поехал, Лина. И даже не её проблемы решать, а свои собственные. Так лучше? Это решит всю проблему?

— Моя проблема в том, что эта проблема вообще должна решаться! — на одном духу отбиваю я, и в этот же момент вздрагиваю, потому что рядом со мной раздаётся удар ладони о комод.

— Мать вашу, Лина! Проблема вообще должна решаться? Что это значит? У меня нет переводчика женских мыслей. Я ни хрена не понимаю, что именно тебя не устраивает! Я не был с Крис! Я не дрался в том ключе, в котором ты думаешь! И я точно ничего не делал, что хоть как-то могло тебя оскорбить!

Доходчиво? О, ещё как! Егор буквально взрывается и негодует, словно треснула какая-то каменная оболочка, за которой удерживал все эмоции. Возможно, я даже могу понять, что у него был сегодня очень тяжёлый день.

— Тогда в чем проблема сказать, где ты был? Почему ты не можешь мне открыться? — мой голос звучит мягче, почти умоляюще.

Мне кажется, что за его молчанием что-то важное, как какая-то стена, которая, если не обрушится, так и останется стоять между нами.

Егор и сам резко становится намного спокойнее.

— Потому что… — почти начинает он открываться и…

Нет, он качает головой.

На секунду мне кажется, что моё разочарование настолько сильно, что даже может причинить боль. Прикрываю глаза и, опустив подбородок, качаю головой. Один большой вздох, и я резко ухожу, тут же заворачивая в ванную.

Пространство, изоляция от его глаз. Хотя и выглядит как побег. Включаю воду и начинаю мыть руки, яростно намыливая их, будто они могут быть очень грязными. На самом деле беру короткую передышку, пытаясь всё осмыслить.

— Я не могу тебе сейчас сказать.

Егор в проходе, знаю это, его близость невозможно не ощущать телом, но я даже в зеркало взгляд не бросаю, не желая вообще сейчас смотреть на него.

— И что это должно значить?

— То, что ты должна доверять мне.

Я не выдерживаю и усмехаюсь. Как просто всё у него. Закрыв кран, сдёргиваю полотенце и так же яростно вытираю руки, после чего отбрасываю его, и сразу же пытаюсь выйти из ванны. Понятия не имею, куда побегу следом. Возможно, в гостиную, где мы уже не сможем поговорить. Вот только Егор даже не думает выпускать, преграждая проход рукой.

— Лина, — настойчиво, что я наконец не выдерживаю и смотрю на него. — Ты должна мне доверять.

И вот тут то и наступает предел.

— Доверять тебе? Ты серьёзно? — острота взгляда Егора предупреждает меня остановиться и подумать, что обязательно бы сделала, не будь во мне столько разрозненных чувств. Не будь этого дня, Крис, Олеси и собственной лжи. — Как я могу доверять тебе, после всего? Откуда должна взяться уверенность, что это даже не игра, Егор? Ты год надо мной издевался, спал с моими подругами. Господи, да я повидала твой язык во стольких ртах…

Что в следующую секунду он оказывается в моём. Егор ударяется в меня всем телом. Жестко вжимая в перекладину двери и хватая пальцами за скулы, чтобы даже не думала увернуться. Вот только я и не думаю. Меня точно огонь какой-то захватывает, жажда, которая не утоляется, каким бы грубым и яростным ни был поцелуй. Я будто готова выпить его. Всего. До дна. Принять каждую эмоцию, что он вкладывает в него. И даже то, сколько в нем боли.

— Отстойно, да, птичка, желать того, кого так яро ненавидишь? — вкрадчиво произносит, нежно прикусывая мою губу и гладя большим пальцем подбородок. Я же, несмотря на всю дикость его поведения, с ума начинаю сходить от его прикосновений. Дрожать всем телом и буквально тлеть, короткими рывками глотая воздух.

— Я не… — воздуха не хватает, пульс зашкаливает, а глаза Егора, так неотрывно глядящие в мои, лишь всё усугубляют. Невероятная смесь ярости и порока. — Я не ненавижу тебя, — всё же выдаю хриплым полушёпотом, желая закрыть глаза и выгнуться, когда ладонь Егора медленно и самозабвенно начинает скользить по моей шее, слегка сдавливая её.

Всего одно мгновение он следит за своей рукой, будто что-то обдумывая и осознавая для себя что-то крайне неприятное.

— Вот и я думаю, целуешься и трахаешься со мной так, будто не ненавидишь, — Егор поднимает взгляд и проводит большим пальцем по моим губам, — а вот язык в этом ротике говорит об обратном.

Я не выдерживаю. Даже не знаю, что действует на меня сильнее: его слова или напряжение между нами, но следующее, что звучит в звенящей тишине, громкая хлёсткая пощёчина. Но Егор даже никак не реагирует. Всего на секунду прикрывает глаза, когда его голова чуть дёргается влево, а уже в следующее мгновение горящие, безумные наши глаза смотрят друг в друга.

— Выпустила пар? — спрашивает Егор, будто то, что произошло абсолютно нормально.

Я скидываю с себя его руку.

— Знаешь что, катись ты к черту, Кайманов, с таким отношением! — взрываюсь, переходя на крик и совершенно не заботясь, что нас может кто-то услышать.

Егор, собственно, тоже молчать не собирается. Взрывается как по щелчку вместе со мной.

— Каким, мать вашу, отношением, Лина? Что, бл*ть, я должен ещё сделать, чтобы ты перестала меня ненавидеть?

— Ну уж точно не вести себя, как последняя сволочь! — ору на него, и Егор отступает назад.

Его глаза по-прежнему горят безумным огнём. Огнём, с которым пытается бороться.

— Чего ты хочешь от меня? — разводит он руками, говоря уже тише, но по-прежнему в порыве эмоций. — Чтобы я что? Извинился? Ну так я уже это сделал. Оправдывался? Так я не такой, Лина! Я знаю, что я сделал. Знаю ещё лучше тебя. А от моих слов ничего не изменится! Жалею ли я? Да, черт бы его побрал! Но я ничего уже не могу поделать. У меня нет машины времени, чтобы я отмотал время, вернулся в прошлое и никогда нахрен не выходил утром из той комнаты! Выкинул телефон или просто уехал из этого города вместе с тобой. Я ничего не могу изменить. Но я сейчас здесь! Как оголтелый несусь домой, чтобы быстрее тебя увидеть, потому что весь чертов день пытаюсь понять, что у тебя с телефоном и почему он, мать его, выключен, когда я, как идиот, написываю тебе по сотни сообщений в минуту, умоляя не обижаться на меня!

Егор выговаривает всё на одном духу, всего на пару секунд берет паузу, прикрывая глаза и проводя рукой по лицу, а уже в следующее мгновение намного спокойнее продолжает.

— Я не могу сказать тебе, Лина, не потому что хочу что-то скрыть от тебя, а потому что хочу уберечь. Ты сейчас то не готова меня окончательно простить, а если узнаешь весь масштаб, что я натворил, до того, как я это исправлю, где тогда я буду тебя искать? Потому что поверь, я вот ни хрена не готов тебя отпускать.

— Я не собираюсь никуда уходить, — тут же пытаюсь опровергнуть, сама не осознавая, почему обратное пугает меня не меньше Егора, но понимаю, почему он так думает.

Потому что я то и дело сбегала.

Егор снова возвращается ко мне, не прижимает к двери, но его тело касается моего. Встаёт надо мной и проводит кончиком пальца по подбородку, прежде чем приподнять его и заглянуть мне в глаза.

— Возможно и не собираешься, однако не прекращаешь себя осуждать за это желание.

Чтобы ты задумалась, на кого именно променяла свою мать. А ещё о том, что это на самом деле говорит о тебе, Эвелина.

Попадание по всем фронтам. Вот так просто Олеся вскрыла во мне то, что я даже не осознавала. Или предпочитала думать, что мне на это без разницы.

— И ты меня готов отпустить? — только сам дрогнувший мой голос уже должен служить ответом, чего именно в действительности боюсь.

Егор же снова коротко усмехается и берёт моё лицо в свои ладони.

— Я весьма польщён, что кажусь тебе всемогущим, но давай смотреть правде в глаза. У тебя есть деньги, Лина. В этом мире существует дохрелион стран. Не важно, сколько я влуплю сил и денег на твои поиски, если ты действительно захочешь выбраться из клетки, в которой я всё пытаюсь тебя удержать, ты это сделаешь.

Вот так просто, он признаётся, что означает клетка на его спине. Это он. Егор считает, что он для меня клетка, даже не подозревая, что именно он мне изначально и дал эти крылья.

— Поэтому ты должна принять решение. Я не хочу больше думать, что удерживаю тебя. Я не хочу больше бояться того, вернёшься ты домой или нет, после очередной недомолвки. Ты должна сама хотеть остаться со мной. Вот таким, какой я есть. Я всё расскажу тебе, обещаю. Но до этого момента ты просто должна довериться мне. Хотя бы решить для себя, можешь ты это или нет. Так что, подумай, Лина. Я не хочу торопить тебя, но завтра, перед этим цирком, я зайду к тебе, и если ты пойдёшь туда со мной, я буду считать, что ты готова навсегда отпустить прошлое.

И на этом всё. Егор не целует меня, не проводит на прощание пальцем по моему лицу, чего мне нестерпимо хочется ровно с того момента, как его руки спадают с моих щек. Он просто уходит, оставляя в тишине и одиночестве сделать выбор, который на самом деле сделала ещё три года назад.

Я не помню того дня, когда именно поняла, что по уши влюблена в своего сводного брата. Что исподтишка наблюдаю за ним, жду его прихода домой. Радуюсь, когда сидим за одним столом. Потребовалось время, чтобы осознать, что без него дни дома скучные, нежеланные, невыносимые…

Но я точно помню день, когда четко осознала, что хочу, чтобы Егор поцеловал меня. Что хочу его внимания. Всего его.

У меня никогда не было такого, что я получала что-то долгожданное. Хотя я даже внимания мамы никогда не жаждала так, как хотела Егора. Но в тот вечер я узнала, что такое желание жить. В тот момент, когда губы Егора коснулись моих… у меня до сих пор захватывает дыхание и всё сжимается под ложечкой от воспоминаний того ощущения. Оно как катапульта, резкий взлёт в небо, к самим звёздам.

Не стоит труда догадаться, что я испытала на утро. Как ещё долгое время не могла прийти в себя и поверить, что это был одноразовый пропуск в счастливую жизнь. Секунда в раю, чтобы потом тебя низвергли в ад с осознанием, что здесь тебе предстоит провести вечность.

Но в этот раз я не ощутила ничего подобного. Страх, волнение, всё время понимание, что это единственная секунда. До вчерашнего дня. До слов Егора «Я здесь, я с тобой». Даже слова «Я люблю тебя» не звучали для меня так сильно, как то, что я видела в его глазах вчера.

Поверила ли я ему? Я не знаю. Знаю лишь то, что я испугалась, когда он сказал, что отпустит меня. И что может быть такое, что он никогда не найдет меня. Внезапно я осознала, что у меня действительно есть выбор. Вот только это не принесло тех самых ощущений взлёта, как то долгожданное всего одно касание губ.

Когда я открываю дверь своей комнаты и вижу Егора, мне кажется, что сердце сжимается до уровня мизерной точки. Я видела его сегодня. Мимолётные фразы за завтраком, короткие взгляды и долгие, сарказм Егора в сторону отца и то, как он напрочь отказывался смотреть в сторону Олеси, будто отрицал её существование в доме. Точно обычный ничем непримечательный день. Вот только мы с Егором знали, что он для нас значит. И мне нравилось, что это ощущение маленькой тайны.

Хотя он и уезжал из дома два раза, пока я сидела в комнате и ждала вечера. Даже выходить не хотела, чтобы понаблюдать, как украшают дом, как прибывает обслуживающий персонал, что делает Эдуард или как нервничает Олеся. Ждала вечера, как того самого первого поцелуя, потому что с этого момента должно было начаться что-то абсолютно новое в моей жизни. И на этот раз я уже знала, что оно точно никуда не денется от меня.

И всё равно волнуюсь так, что руки подрагивают, жар волной накатывает и воздух в лёгких спирает.

Последние секунды до взлёта. Обратный отсчёт.

Егор в чёрном, невероятно мягком на вид костюме, вот только выглядит он всё равно по хулигански: рубашка расстегнута, руки в карманах, плечо у косяка двери, и взгляд, проходящийся от моих ног до глаз — как жаркий, греховный поцелуй, не смотрит, буквально ласкает. До момента, когда наши взгляды встречаются.

Мне хочется снова прокричать: Егор Кайманов сомневается!

И нервничает, чертовски сильно нервничает, хоть вида и не подаёт. Он как стальной, порочный принц из самой смелой и дерзкой мечты.

Мы ничего друг другу не говорим, оба молчим, утопая в этом моменте под лёгкую, ненавязчивую музыку, пока Егор не отталкивается, чуть отступая назад. Мягкая, будто предлагающая согрешить улыбка тянет уголок его губ вверх, когда он выставляет локоть, предлагая идти.

Да, черт возьми, да…

Я соглашаюсь, ощущая себя в этот момент едва ли не как в сказке. Улыбаюсь в ответ, беря его под локоть, и в этом же момент Егор буквально сгребает меня обеими руками в свои объятия. Запускает ладонь в мои волосы и прижимается губами к моему виску. Под моими ладонями его сердце бьётся так же быстро, как и моё.

— Черт бы его побрал, Эвелина, — выдыхает Егор около моего уха, и я прикрываю глаза, вдыхая его опьянительный запах парфюма. На ощупь ткань его пиджака ещё мягче, чем выглядит. — Ты просто охренительно божественна.

Ничего не могу с собой поделать и улыбаюсь ещё шире, мне безумно нравится его способность говорить комплименты бранными словами.

— Хотя, есть один минус, — я сама не замечаю, когда его ладонь соскальзывает с поясницы и оказывается на моей попе, а пальцы цепляют край шорт комбинезона, добираясь до кожи. — Их не задрать, чтобы взять тебя прямо так.

Егор легонько кусает мою шею прямо там, где на максимальных скоростях стучит пульс, и я начинаю понимать, что мой разум медленно, но верно уплывает из реальности. Мне нравится, какой эффект производит на него мой наряд, который ещё месяц назад не решилась бы надеть, хотя этот чёрный, шёлковый комбинезон куплен ещё моей мамой год назад. Элегантный и смелый, с глубоким вырезом на груди, максимально коротенькими шортиками, и длинными рукавами. Свободный, но в тот же момент делающий акцент на самых нужных местах. Он как тонкая вуаль, буквально льётся по коже.

Ныряю ладонями под пиджак и прихожусь по его торсу. Смесь гладкой ткани и твёрдых мышц окончательно отключают способность мыслить. Иначе следующего я бы никогда не осмелилась произнести вслух.

— Ночью я разрешу тебе его разорвать, — приподнимаясь на носочки, шепчу ему в ухо, и Егор вымученно рычит мне в плечо.

— К черту ночь. К тебе или ко мне?

Я улыбаюсь, бросая украдкой взгляд на первый этаж. Нас оттуда не видно, но если хоть кто-то поднимется хотя бы до середины, мы станем главной темой сегодняшнего вечера.

— В гостиную, Егор.

Отступаю назад и тяну его сразу за собой. Хотя выражение лица Кайманова вполне красноречиво выдаёт, насколько ему не нравится мой ответ. Однако всего после одного короткого вздоха, он всё же уступает и ровняется со мной, на ходу выставляя локоть, за который берусь.

— Мы будем скандалом, — с волнением констатирую, когда нас одаривает первый же взгляд.

И это ещё нас не видел вместе Эдуард и те, кто нас действительно знает.

Егор прислоняется губами к моему виску:

— Да хоть самой войной, птичка. Зато сразу видно, что место под солнцем намертво занято.

И он тут же это доказывает, влажно целуя меня в место под ушком. Я же едва землю из под ног не теряю, на миг закрывая глаза и пытаясь справиться с дрожью. А после я просто понимаю, что на окружающих лучше не смотреть, чтобы не покраснеть после такого.

Народ уже потихоньку собирается, пока что в районе гостиной и холла. Олеся похоже решила послушаться отчима и не ограничиваться одним баром. Везде расставлены круглые столики с разноцветными, подсвеченными неоновым светом горки из бокалов с шампанским. Самих виновников торжества пока что не видно, но спустя минут пятнадцать, нахожу их взглядом на улице. Они рядом, и я даже морщусь, когда вижу, как трепетно Эдуард касается всё время плеча, локтя и поясницы девушки, разговаривая с кем-то из гостей. Он конечно тоже в костюме, в чёрном, и как и Егор отказывается придерживаться строгости, не надев ни галстук, ни бабочку. А Олеся… ох, это действительно несправедливо, что она может так восхитительно выглядеть. Она в тонком, облегающем платье цвета ванильного молочного коктейля, чуть ниже колен и с невероятно лёгким плащом-шлейфом, состоящего будто из одних мелких блёсток. Волнистые волосы собраны в высокий хвост. Она постоянно улыбается и смеётся, а у меня едва ли не желчь в горле стоит от вида счастливой парочки. Я даже не сразу осознаю, что руки Егора на моей талии и он обнимает меня, притягивая спиной к своей груди. Мы стоим поодаль ото всех, почти на углу дома, рядом на каменном заборчике стоят два бокала шампанского, но ни он, ни я не пьём.

— Хреновое зрелище? — спрашивает Егор, замечая, на кого я уставилась.

Очевидно, моё лицо выражает желание оказаться сейчас посреди ночного, жуткого кладбище, нежели здесь.

— Я не знаю, — пытаюсь ответить деликатнее.

Все же Эдуард его отец, и он проходит это уже во второй раз. При том намного спокойнее. Пожалуй, за весь вечер это первый раз, когда он не отказывается принимать существование новой мачехи. Я не должна выглядеть более задетой, чем Егор, однако, лгать тоже не хочу.

— Я не хочу жить с ней под одной крышей.

И я уже взяла на заметку, что пора обдумывать варианты, куда съезжать.

— Мы не будем здесь жить, даже если завтра она исчезнет из этого дома.

Мы? Это самое первое, что заставляет меня, наконец, оторвать взгляд от Олеси и посмотреть на Егора. Его лицо на одном уровне с моим, поэтому он сразу крадёт мимолётный поцелуй, смотря в мои глаза.

— У меня есть несколько квартир здесь, и одна в столице, — неожиданно выдаёт он, а на мой изумлённый взгляд пожимает плечом. — Что? Было бы лучше, если бы я сливал деньги на тусовки и наркоту?

— Нет, но… Я не собираюсь жить с тобой, — возражаю тихо, даже не понимая, отчего так сильно разволновалась.

А в ответ лишь короткая усмешка.

— Ну, да. — Я снова желаю возразить, сказав, что его самоуверенность может жестоко обжечься, но Егор быстро переводит тему. — Плюс у нас целое лето отмокания в горячих источниках и походам по горам. Как минимум двухмесячный отдых твоим глазам от неё обеспечен.

Я улыбаюсь и даже не думаю больше возражать, два месяца уже лучше, чем ничего.

Спустя час мы всё ещё болтаем, оставаясь сидеть вдалеке от гостей и обсуждая знаменитые вершины и то, что мы о них знаем. Кто бы мог подумать, что я буду с Егором обсуждать Эверест и почему на его пик не может сесть вертолёт. Но это оказывается очень легко. Надо просто разговаривать и пить шампанское, которое развязывает язык и стирает все неловкости. Однако пью я одна, Егор лишь изредка закидывает себе в рот маленькие кусочки фруктов и ходит иногда в дом, чтобы оттуда что-нибудь принести. И я не сразу замечаю, что скрывается он только тогда, когда на горизонте нет Олеси. Первые три раза я рассматривала как совпадение, а вот с раза шестого отчётливо поняла, что Егор за ней следит. А ещё то, что он меня спаивает и всё чаще начинает намекать, что пора возвращаться в комнату.

Мне. Без него.

Тактичен ухожу от ответа, отмахиваясь и переводя всё якобы в шутку, что уйду не раньше, чем увижу, как Олеся опозориться. То есть, никогда, исходя из того, как она ведёт себя и передвигается.

Сама же начинаю понимать, что чем меньше остаётся времени до ночи, тем более заметней Егор следит за ней. Острым, презренным взглядом. Мне улыбается вскользь, да и слушать начинает чисто для галочки.

Нет, это не недоверие, я приняла решение и точно знаю, что Егор не собирается намеренно причинять мне боль, однако не могу противостоять интересу, что происходит и не проследить за ним в очередной раз, когда он вызывается обновить мой бокал. Я все ещё помню, что она говорила мне, и что-то из этого теперь не даёт покоя. Так ли провокационны были её слова? Или она всё же говорила буквально?

Егор скрывается за поворотом к двери, и я встаю, собираясь идти за ним, как вдруг осознаю, что с алкоголем однозначно нужно заканчивать. Перевожу дыхание и, немного помахав руками на пылающее от духоты лицо, всё таки двигаюсь к дому. Заворачивая, первым делом отыскиваю взглядом Егора возле ближайшего бара, убеждаясь теперь на сто процентов, что он отыскивал причину. Как вдруг:

— Здравствуй, пропащая красавица, — звучит почти возле уха, и я резко оглядываюсь, едва ли не падая от такого необдуманного поворота.

Но меня ловят и даже как-то по свойски прижимают к себе. Хотя я и не могу сказать, что не обоснованно. В последнюю нашу встречу он думал, что мы двигаемся к отношениям.

— Забавно, как у нас с тобой всегда получается встречаться. Прям сама судьба, — говорит мне Дима, нагибаясь ко мне и улыбаясь.

Вот только как-то совсем не тепло, как обычно. Нет, от этой улыбки теплоты ровно столько же, как от могильной плиты. Позвоночник пробирает ознобом, я отстраняюсь от парня, глядя на него невероятно изумлёнными глазами.

— Что… — оглядываюсь по сторонам. Не знаю, ищу ли Егора, потому что боюсь его реакции или по тому, что боюсь остаться без него. — Что ты тут делаешь? — наконец собираюсь я с мужеством, решая, что всё же хочу, чтобы Егор был где-то поблизости.

— Я? — Дима будто приятно удивлён. — Помнишь, я тебе рассказывал, что моя сестра собирается замуж? Вот, Эвелина, это её предсвадебная вечеринка. Оказывается, мы скоро станем родственниками.