Глава 47. Лина

— Шикарно выглядишь, — говорит Дима, нарушая молчание.

Я же не тороплюсь делать комплименты о том, как он выглядит в смокинге, хотя и не буду отрицать, что далеко не посредственно. В нём есть собственный шарм, этакий золотой, всегда улыбающийся мальчик, сошедший с обложки журнала об идеальных бойфрендах. Вместо этого молчу, всё ещё соображаю над словом «оказывается», пытаясь понять, давно он знает о нашем предстоящем родстве или нет. Запоздало понимаю, что за всеми мыслями забываю, что он всё ещё держит руку на моей пояснице. Мы выглядим близкими, а если нас увидит Егор, боюсь, сегодняшний вечер пополнит список причин, почему ему угрожает тюремный срок.

Тем более, теперь я знаю, что Дима явно намерен его посадить. Что на счёт его сестры?

Господи, как могло стать всё так сложно за такой короткий срок?

Деликатно освобождаюсь от руки Димы, якобы хочу немного пройтись, на самом деле оглядеться.

Егора всё ещё нет.

— И давно ты знал? — бросив украдкой на Диму взгляд, спрашиваю без нажима, хотя и обвинительную интонацию скрыть не получается.

Дима поддерживает мою инициативу сдвинуться с места, но не останавливается, как я через пару шагов, а начинает медленно брести вдоль гостей.

— Сестра не распространялась о том, кто её жених, с учётом того, что он старше её больше, чем на двадцать лет.

Чтобы поддерживать разговор, мне приходится идти за Димой, попутно поглядывая на дверь, из которой всё жду появление Егора.

— И? — не могу удержаться от колкости. — Как вам с отцом новый родственник в лице моего отчима, учитывая, какое мнение выражали о нём?

Дима одаривает меня резким взглядом.

— Ты меня в чём-то хочешь обвинить?

Как тонко он подмечает. Во многом, но я не знаю, как собрать мысли в кучу.

— Вы развели мою маму с отчимом, чтобы Олеся вышла за него побыстрее замуж?

На этот раз он коротко и удивлённо усмехается, бросая на меня оценивающий взгляд.

— Ого, значит, ты уже и это знаешь, — это не вопрос с его стороны, он не выглядит застигнутым врасплох, наоборот, будто вовлекается во что-то очень интересное.

Что это значит? Хмурюсь, сверля его затылок непонимающим взглядом. Не то чтобы я не думала, что за таким быстрым разводом стоит что-то другое, просто надеялась, что ошибаюсь.

Я всё жду, когда Дима заговорит дальше, даст объяснения, но вместо этого, он бросает другое:

— Что ещё ты знаешь? — спрашивает, даже не оборачиваясь.

Он медленно идёт вперёд, глядя на верхушки деревьев и запустив руки в карманы брюк, будто над чем-то раздумывает. Каменная плитка сменяется мягкой землёй, и каблуки туфель начинают проваливаться.

— Что ещё знаю? — не совсем понимаю его вопроса. Мне сложно следить за выражением его лица, потому что теперь приходится бросать взгляд под ноги, чтобы не споткнуться. — То есть, ты хочешь сказать…

Вот тут до меня и доходит. Я резко торможу, ровно в тот же момент, когда ко мне поворачивается Дима. Никакой улыбки, лишь прищуренный, любопытный взгляд.

— Повернись, Лина, — говорит он мне, когда так больше ничего и не осмеливаюсь сказать.

Я всё ещё не понимаю, как то, что успела узнать, связано между собой, однако уже ощущаю, как нечто скверное начинает разливаться под рёбрами. Смотрю в глаза Димы — тёмные, серьёзные, и их выражение меня немного пугает. Украдкой бросаю взгляд через плечо. Гостей всё ещё много, их голоса, смешанные с лёгким шлейфом музыки, отсюда кажутся совсем далёкими, хотя мы отошли едва ли на метров десять. Смотрю обратно на Диму, так и не поняв, что должна была там увидеть. Но он ждать не перестаёт, взглядом подсказывая, чтобы я ещё раз посмотрела назад.

Во мне зарождается маленькое раздражение. Я не должна делать то, что он скажет. Но в то же мгновение раздирает интерес, я хочу понять, что упускаю, поэтому делаю то, что он говорит и полностью поворачиваюсь. Правда теперь не скрываю интонацией голоса скепсиса.

— И? Что я должна увидеть?

— Их всех — зрителей. — Я вздрагиваю, когда голос звучит совсем близко со мной. Хочу обернуться, но Дима неожиданно зажимает мою голову двумя руками, чтобы я продолжала смотреть. — Кем могла стать и ты, Лина, если бы не сглупила и не отступила от плана. — Мой пульс учащается, сердце бьётся мощными, оглушительными толчками, разгоняя по венам холод, обращающийся в жар. Я смотрю перед собой, но за голосом Димы ничего не вижу. — Как думаешь, могли бы мы устроить это всё, если бы изначально собирались тебе помогать?

Мои глаза резко расширяются, когда осознаю услышанное, но сделать уже ничего не успеваю. На рот ложится ладонь, глушащая тут же испуганный звук, из-за чего слышится только одно бессвязное мычание. Двинуться мне тоже не дают, Дима обхватывает талию, резко оттягивая назад и прижимая к себе. Пытаюсь вырваться, брыкаясь и извиваясь, но уже в следующую секунду ноги отрываются от земли, когда Дима начинает пятиться вместе со мной назад.

Мой мозг топит паника. Ни одной отчётливой мысли, чистые инстинкты заставляют все силы вкладывать в освобождение. Бессознательно бью, царапаю, изворачиваюсь и со всей силы пытаюсь кричать.

Это безумие. Безумие.

— Тише ты! — шикает на меня Дима, сворачивая в беспробудную тьму между деревьев. — Хватит! Я ничего тебе не сделаю, если перестанешь так себя вести!

Он отталкивает меня от себя, и я едва успеваю поймать равновесие, чтобы не упасть, оказываясь от него на расстоянии метра. Секунду мозг в ступоре, когда ошарашенно оглядываюсь назад. Но уже в следующую мой рот сам набирает воздуха, чтобы закричать.

— Лина, твою мать! — кричит на меня Дима, заставляя меня вздрогнуть и резко закрыть рот. — Веди себя тихо, и тогда ничего с тобой не произойдёт! Я не хочу причинять тебе боль.

Я хлопаю глазами.

Секунду. Две. Три. Тупо уставившись на парня, которого вроде бы знала, но сейчас вижу впервые. Жестокий, серьёзный и крайне разгневанный, его выражение лица чёрствое, каменное. Всё моё тело дрожит, пульс бьётся где-то в затылке, оставляя мозг совершенно пустым.

Не хочу причинять боли?

— Ч..что п. про. исхо. одит… — у меня зуб на зуб не попадает, голос до пугающего хриплый и тихий.

Я стою сжимая одной рукой собственный локоть, бессознательно теребя пальцами шёлковую ткань. Дима внезапно кажется мне чересчур уставшим, когда проводит ладонью по лицу.

— Не думал, что это будет так сложно.

— С..сложно? — начинаю всё так же ошарашенно, но чем больше говорю, тем сильнее завожусь, находясь на грани безумия. — О чём ты? Почему ты это делаешь? Зачем притащил сюда? Что ты…

— Тихо! — вновь рявкает на меня Дима. А потом переводит дыхание и собирается с мыслями, становясь чуть спокойнее. — Так надо, просто не усложняй всё, ладно? Я всё равно тебя отпустить пока не смогу, поэтому будет лучше, если ты будешь вести себя хорошо и не пробовать убежать. Тем более, я почти уверен, что ты не хочешь, чтобы у твоего Егора было больше проблем, чем уже имеется.

— Что? Егора? Как к этому…

Это всего мгновение. Мой вопрос был: «Как к этому относится Егор?», но потом меня точно бьёт осознание, что он то как раз относится к этому самым главным образом.

Дима хотел отомстить Егору. Он хотел его подставить и посадить. Хотел, чтобы я сняла видео. Каким-то образом подговорил Максима и, скорее всего, был причастен к тому, что Егора ранили. Я осознавала это почти все прошедшие дни, но ни разу не подумала углубиться, чтобы окончательно признать, что меня использовали.

Теперь же от правды уже никуда не дется.

— Ты меня использовал, — говорю едва слышно, по-прежнему слишком шокированная, чтобы обвинять.

Дима же в ответ усмехается и качает головой.

— Вот, видишь, в чём твоя проблема, Эвелина, ты до сих пор не понимаешь, насколько была важна твоя задача. Мы не использовали тебя, мы попытались открыть тебе глаза на человека, который живёт с тобой под одной крышей. Более того, ты в него влюблена. Если бы ты не отступила от плана, сегодня бы мне не пришлось тебя обижать. Не пришлось шантажировать ни тебя, ни твоего отпиленного братца. Но… — Он разводит руками. — Ты сделала свой выбор, поэтому не обижайся, что приходится использовать настолько грязные методы, так как мы слишком долго ждали этого дня.

Я всё слышу, но не всё понимаю, а мой мозг упёрто тормозит только на одном.

— Мы?

Я не хочу знать ответ, который уже напрашивается сам собой. Да и Дима придерживается того же мнения.

— Лина, — он вздыхает так, будто слишком разочарован. — Сопоставь уже факты, которые знаешь. Я открывал тебе трагедию моей сестры не для того, чтобы ты её пожалела, а чтобы поняла меня, когда объясню, зачем именно мы всё это делаем.

Егор…

Нет.

Нет-нет-нет.

Я упрямо качаю головой, чуть отступая назад, будто хочу отдалиться от его слов.

— Это не может быть он, — отрицаю, качая головой.

Но Дима не собирается снимать хоть толику груза, что наваливается на грудь и мешает дышать.

— Увы, Лина, но это был Егор. Это он переспал с Алисой, или как ты её знаешь — Олесей, а потом сделал вид, что даже не знает её. Думаешь, я бы действительно стал столько сил вкладывать, чтобы поквитаться за драку? Хотя и драка была не одна, а он даже и не помнит, что сломал мне нос не первый раз. И ты ещё не веришь, что твой брат настолько больной?

— Егор не… — начинаю резко, желая его оправдать, но у меня точно язык немеет, когда осознаю, что мне нечего сказать.

Он, конечно, не больной, но я не могу опровергнуть действительность. Несколько недель назад Егор избил Диму только по тому, что он приблизился ко мне. Сейчас, самая тёмная часть меня даже поддерживает Егора, зная, что всё это было подстроено. Но ведь самое ужасное, что у них это получилось только потому, что Егор повёлся на их цирк.

И я повелась, отчего невероятно мерзко.

— Помоги нам, Лина.

Я снова вздрагиваю, когда Дима подбирается незаметно ко мне. Он выдерживает расстояние, будто пытается показать мне, что уважает мои личные границы, однако мне легче не становится. Он обманывал меня, играл и строил план месте против Егора, сейчас меня не впечатлит, даже если Дима решит меня отпустить.

— Что? — морщусь я, не понимая его просьбы.

Да сам факт этого вызывает одни отрицательные эмоции. Я вновь отступаю, чтобы придерживаться максимального расстояния от него, и, видя это, Дима вздыхает.

— Пойми, Лина, я всё сделаю ради своей семьи, но я действительно был с тобой искренен, ты мне не безразлична, и я по-прежнему верю в тебя. Такая чистая и добрая девушка не может по-настоящему любить такого бездушного монстра, как Егор. Дай показания против него и весь этот ужас закончится.

Что-что-что?..

У меня не получается скрыть удивления. Дима действительно думает, что то, что он сейчас делает, чем-то отличается от поступка Егора?

— Я не… — тут же хочу сказать, что не собираюсь ему помогать, однако внезапно понимаю, в чём именно заключается их план. — Так в этом и есть вся затея? Я должна свидетельствовать против него? А что, если нет? У вас ничего…

— Он напишет чистосердечное, — перебивает жёстко.

Даже черты его лица мигом меняются. Вот так быстро с верующего в меня парня, он превращается в того, кому я противна. И это он ещё Егора называет больным, когда тот хотя бы не притворяется в своём отношении к людям.

— Зачем ему это делать?

— Зачем? — Дима усмехается. — Из-за тебя, Лина. На данный момент он, скорее всего, уже выторговал твою безопасность в обмен на срок. Думаешь, мы просто так тут с тобой болтаем?

Честно? Я вообще не думала. А теперь…

— Богтымой… — вырывается градом, когда окончательно понимаю, что происходит.

И тут же подрываюсь вперёд. Не то чтобы я верила, что у меня получится прорваться, дело в том, что я вообще ни о чём не подумала, кроме как мыслей о том, что сейчас делает Егор.

— Не так быстро, — ловит меня Дима за талию и отпихивает назад.

На этот раз устоять даётся сложнее. И то ловит дерево, в которое врезается спина, царапая даже через ткань кожу. Удар выбивает весь воздух из лёгких. Одно мгновение больно даже вздохнуть.

В неверии уставляюсь во все глаза на Диму, стоящего с совершенно непроницаемым выражением лица. Он не сожалеет. Хотя и удовольствия ему это тоже никакого не приносит.

— Я предупреждал, не надо усложнять, — говорит невероятно выдержанно.

Инстинктивно вжимаюсь спиной в дерево, хотя мне и хочется казаться бесстрашной.

— Серьёзно? Будешь удерживать меня силой?

— Если понадобиться, то я многое сделаю, ради своей сестры. К тому же, пусть сейчас ты и злишься, но поверь, ты сама ещё не понимаешь, какое мы одолжение тебе делаем, избавляя…

Дима не договаривает, неожиданно ночную безмятежность разрезает звонок его телефона, и он тут же спохватывается, доставая его. А стоит увидеть имя звонящего, его лицо озаряет благоговейная улыбка. Он и секунды не тратит, чтобы скорее ответить на звонок.

Клянусь, я слышала, как он задержал дыхание…

— Сработало? — с надеждой и энтузиазмом сразу же спрашивает он, а у меня внутри всё обрывается.

Сработало…

Это значит, что Егор согласился?

Нутро ошпаривает ядерная смесь эмоций. Тоска, злость, отчаяние, страх… Я буквально пол жизни дальнейшей проживаю всего за одно мгновение с одной мыслью: «Из-за меня». А в следующее, сама не зная, под чьим управлением, разума или инстинктов, срываюсь с места и тут же ныряю в ближайшие кусты, слыша сзади громкое:

— Сука! Стой!

Было бы время, обязательно бы задумалась, насколько наивная и глупая, чтобы не видеть истинное лицо человека. Но времени нет, Дима за мной, а каблуки играют точно не в мою пользу, потому что уже в следующую секунду он хватает меня за волосы и с силой тянет назад. От неожиданности и страха резко кричу.

Больно, аж слёзы из глаз вырываются. И это только начало. Потому что дальше ещё больнее, когда не получается устоять на ногах и я падаю спиной вниз, всю голову пронзает ощущение тысячи игл, точно скальп разом срывают.

Я начинаю рыдать. Не потому что дико больно, а потому что справиться с происходящим не получается.

— Дура! — орёт на меня Дима, волоча по земле за волосы.

Пытаюсь схватиться за его руку, ослабить нажим, остановить его, но никак не могу нащупать. Шорты задираются, я чувствую кожей каждую острою мелочь, что её царапает и разрезает.

— Говорил же, чтобы оставалась спокойной!

Весь кошмар наконец прекращается, когда он дотаскивает меня обратно до того места, где мы были, и отпускает, оставляя сидеть на земле. Сам выпрямляется и переводит дыхание. Смотрит на меня свысока, когда вся сжимаюсь и притягиваю колени к груди. Из меня рвутся рыдания, но вместо этого только поскуливаю, ощущая себя жалкой до невозможности.

— Клянусь богом, если из-за твоей выходки что-то накроется, и ты скажешь своему брату, что ты пострадала, я тебя за волосы, нахрен, к машине привяжу и прокачу по всему посёлку! Поняла?!

Кажется, я киваю. Потому что Дима выглядит более-менее удовлетворённым. Но не успокоившимся, выдаёт такие ругательства, что и подумать не могла, что он вообще их знает, попутно пиная землю и отворачиваясь. Ищет что-то под ногами и всё ещё ругается, вглядываясь в черноту.

А я…

Я не знаю, как это происходит. У меня секунда, чтобы понять, что упирается моё бедро. Однако я наверное навсегда запомню этот момент, когда мой взгляд различает в темноте края камня. Но больше ничего не вижу, не слышу ни своих мыслей, ни биение сердца, хотя оно настолько громкое и мощное, что затмевает наружный шум.

Вокруг меня полнейшая тьма ровно до того момента, как Дима выпрямляется прямо передо мной.

Оказывается, он нагибался.

В его руке телефон, безумные глаза распахнуты.

Оказывается, я встала. Оказывается, в моей руке камень.