Глава 7

Аааа! Мне хотелось орать во все горло, но я не могла открыть рот. И все же звук, гремящий в голове, оглушал. Я почти не чувствовала собственное тело, словно оно растворилось. И все же глаза удалось открыть, когда короткая передышка между приступами головной боли вернула управление сознанием. От удивления я дернулась, едва не слетев со стола или какой-то платформы, на которой лежала. Все вокруг было бело-голубым, и это явно был не лес. Полупрозрачный купол над головой, через который лился ясный, чистый свет, жужжание каких-то приборов где-то за пределами зрения и ни с чем не сравнимое ощущение медицинского центра. Я тихо застонала то ли от шока, то ли от облегчения. Кажется, все пережитое ранее было просто сном. Мы с Дином действительно попали в аварию, а все остальное – просто сон. Глупое и нелепое видение воспаленного и поврежденного мозга. В пользу этой же теории была и страшная головная боль, накатывающая волнами. Чувствуя и смятение, и невероятную радость, я с запозданием заметила, что из глаз к вискам катятся слезы. Даже если нас поймал космический патруль, на корабле не было ничего из последних партий контрабанды, так что даже предъявить нам ничего серьезного не сумеют… но это все потом, как только выберусь и решу все задачи, что накопились за время моего отсутствия и болезни. А пока можно просто порадоваться… Откуда-то сбоку раздалось весьма громкое попискивание, вызывая неприятные ассоциации с корабельными грызунами, заставляя все же повернуть голову. Я не удивилась, когда оказалось, что реальность все же иная. Никакого сна или спасения. Впрочем, я все же не в том жутком лесу и не на побережье без еды и воды. Просто все еще на той же планете. – Тьера? Как вы? Жунага выдает, что у вас повышен пульс и весьма сильный болевой синдром, – мне не хотелось поворачиваться на мягкий женский голос, раздавшийся с другой стороны. Я просто никак не могла отвести глаз от того, что видела. Это был нетипичный, привычный мне и знакомый с детства вариант медицинского центра. Он даже не походил на те странные и футуристически-киберпанковские, подпольные конторы, которыми мы чаще других пользовались для поддержания здоровья Виты. Здесь, несмотря на вполне ожидаемую чистоту, почти стерильность и спокойный рассеянный свет, что лился с разных сторон, все видимое мной оборудование было, кажется, живым. Или точнее, каким-то странным симбионтом растений… с чем? Я видела трубки, воткнутые в толстые стебли мелколистных цветов, по которым текла бледно-голубая жидкость. Видела, как ближайший куст медленно колышется в каком-то странном ритме, словно под музыку, а рядом вполне привычные глазу помпы качают что-то отдаленно напоминающее ягодное пюре. И все это жужжит и издает странные, непривычные уху звуки, от которых хочется поморщиться. – Тьера? Вы меня слышите? Чувствуя, что головная боль возвращается, я медленно, прикрыв глаза от света, все же повернулась к говорившей. Высокая женщина со светлыми волосами, убранными за уши, чуть растянула губы в улыбке и кивнула. Светлая длинная куртка под горло с какими-то эмблемами, обруч на голове и очки. Из тонкого стекла. Кажется, я уже видела нечто подобное. – Как вы себя чувствуете? – Голова болит, – я попыталась поднять руку, чтобы потереть зудящее место за ухом, но конечность не слушалась. – Это выходят остатки токсинов и снотворного. Сейчас мы вам добавим немного сладкого, – женщина, довольно милая даже со своими чересчур вытянутыми чертами лица, подошла к какому-то цветку у меня над головой. Видно было плохо, я просто не могла так запрокинуть голову, но, кажется, какие-то трубки от этого растения шли ко мне. По телу прошла волна дрожи, отчего писк сверху усилился. – Не надо нервничать. Вы с Жунагой уже три дня вместе, так что ей грустно, когда вы так реагируете, – мягко, но настойчиво, словно добрая воспитательница в детском саду, принялась объяснять валорка, вызывая во мне какой-то диссонанс. С тех пор как я отправилась в самостоятельную жизнь, в приют, со мной так не разговаривали никогда, если это не подкреплялось солидной суммой. Но и тогда и я, и работник гостевого центра прекрасно понимали, что все волшебство завершится сразу, как только у меня закончатся свободные деньги. А в тех местах среднего класса, где мне доводилось ночевать вне корабля чаще всего, придерживались куда менее формально-вежливого общения. Как-то это просто не принято среди рабочего класса всех известных мне космопортов. – А можно как-то нас все же… разъединить. У меня болит голова. – Жунага тут ни при чем, поверьте. Она наоборот помогает. Но да, часа через два я вас "отсоединю", – валорка снова улыбнулась, кинув на меня быстрый взгляд. – Раз вы уже очнулись, то все почти в порядке. Осталось еще с пол-литра прогнать. – Что? – Крови. Еще пол-литра пройдет через Жунагу – и токсинов не останется. – Ага, – с трудом сдерживая порыв дернуться или просто скатиться на пол, я уставилась в потолок, пытаясь осознать только что услышанное. – Нет-нет, нужно успокоиться. В таком состоянии ваша кровь густеет, и ее сложнее очищать, – медработник, или скорее садовник-экспериментатор, в волнении отошла к моим ногам, что-то проделав и там, отчего они тут же потеплели. Я же сильнее зажмурилась. Было страшно даже представить, что еще может меня окружать. Вдруг в эту самую минуту мои ноги облизывают гигантские огненные саламандры? – Что-то вы сильно разнервничались, тьера. Кажется, Оджаро переоценил вашу выдержку… – я слышала бормотание валорки, но сейчас хотела только одного – опять уснуть. И проснуться где-нибудь подальше. Можно даже в лесу. Словно в ответ на мое страстное желание, голову словно бы повело. Если бы я сейчас стояла, то через миг точно рухнула бы на пол. – Нет, никуда не годится. Лучше вам еще отдохнуть. – Полностью согласна… – веки совсем отяжелели, и я при всем желании сейчас не смогла бы их открыть. Но я и не думала сопротивляться. ** – Просыпайтесь, тьера. Вам нужно открыть глаза. Я в этом сомневалась, но голос был довольно настойчивым. Я чувствовала, что меня поднимают за плечи, и осторожно открыла глаза. Рядом, все еще улыбаясь, стояла уже знакомая валорка. – Сейчас вам должно быть лучше. Вашу Жунагу отключили и отправили в оранжерею, восстанавливаться. Должна признать, что ей пришлось основательно потрудиться. – Я не очень понимаю. Со мной все было в порядке, до того как я сюда попала. – Не совсем. Наша планета довольно агрессивна, хотя сразу это и незаметно. В течение нескольких поколений мы научились с этим бороться благодаря тем же симбионтам, таким как Жунага, да и собственные тела несколько изменились. А вот вы оказались очень восприимчивы к новым токсинам. Но не переживайте, мы сумеем с этим справиться. Главное – следить за общим состоянием, не доводя до крайностей. Спинка моей постели оказалась подъемной, и сейчас я полулежала, имея куда лучший обзор, чем при первом пробуждении. Я видела, что большой зал под куполом в некоторых местах был отделен поднимающимися из пола мутными панелями, создавая что-то похожее на небольшие комнаты. Соответствующие выемки в полу виднелись рядом и с моей постелью, больше похожей на какой-то кокон со срезанной стороной. Ничего удивительного, что мне никак не удавалось повернуться. Круглое основание не давало свободы движения. – Это медицинский центр? – В целом, да. Но, кроме того, мы еще и исследуем и разрабатываем новые методы взаимодействия с окружением, не только лечим. К примеру, обруч у вас на голове – наша разработка. Он помогает адаптироваться и стимулирует некоторые зоны мозга. Всего на четверть процента, в общей сложности, но результат впечатляющий. К слову, меня зовут Малиса, и я ваш… медик. – Уна, – кивнув, представилась женщине, с интересом и некоторым опасением, ощупывая тонкий ободок на голове. – Не стоит переживать, он не вживлен. Конструкция съемная, чтобы давать мозгу необходимые перерывы… – Что дальше? Я не чувствую себя больной, – мне пока было понятно только одно – придется жить по местным правилам. А я их совсем не знаю. Как и того, в каком я статусе, и на каких условиях мне помогают. Во вселенскую доброту всех разумных существ я не сильно верила. – Дальше проверки каждый день портативными методами, и при высоком уровне токсина – диализ. Но это, как я сказала, все временное решение, пока мы не придумаем чего-то более подходящего. – Я не об этом. Что дальше будет со мной? Я же не останусь здесь жить, в вашем медцентре, – меня слегка передернуло, стоило только представить, что теперь спать я буду среди этих растений за тонком мутной перегородкой. – Что вы, нет, конечно. У нас все в порядке с ответственностью, – мне показалось, что валорка едва сдерживает смех, так ее позабавил вопрос. – Сейчас мы вас приведем в порядок, подберем что-нибудь подходящее из одежды, и вас ждут на обед. Неофициальная встреча с Советом и некоторыми жителями города. – Из-за меня? – Не только. Такие собрания помогают обществу быть в курсе происходящего из первых уст, так что их проводят регулярно, а список гостей всегда меняется. Мы пришли к такой схеме самоуправления не так давно, и она пока себя оправдывает, сводя на "нет" возможные внутренние конфликты общества. Так что это скорее политическая встреча. Но да, вы будете сегодня главным гостем. Ничуть не лучше, чувствовать себя экспонатом мне не хотелось. Всю жизнь, потратив на то, чтобы скрыться от посторонних глаз, я вовсе не любила чрезмерного внимания. ** И все же, пока у меня не было никакой возможности отказаться. Но обещанный душ компенсировал некоторое напряжение. Все же, мне давно требовалось помыться. Волосы, скорее всего, больше походили на тряпку, вымоченную в масле, после стольких дней в космосе, а потом и после приземления. А еще этот зуд на коже и аромат несвежести, что преследовал меня, несмотря на соблюдение элементарных норм гигиены… Нет, ради этого я была согласна потерпеть высокое собрание. Малиса, при помощи еще одной валорки в такой же строгом наряде, помогла мне подняться на подрагивающие ноги. Комбинезон, понятное дело, пропал, и меня от горла до колен закрывало тонкое белое то ли платье, то ли рубашка, на первый взгляд, почти прозрачное, отчего было несколько неуютно. – Не торопитесь, – пресекая мои попытки высвободиться, строго велела медик. – Дайте ногам немного времени и не вредничайте. – Я могу справиться сама. – Не сомневаюсь. Так и сделаете. Но тогда, когда не будет угрозы испортить мою многочасовую работу, – я только фыркнула на отповедь валорки. Аргумент основательный, ничего не скажешь. Если заботу о собственном здоровье я еще могла отстаивать, то вредить чужому труду и правда не стоило. Мы какое-то время постояли, ожидая, что дрожь покинет ноги, но все рано уверенности в собственных силах было больше, чем самих сил. Чувствуя что, либо нам придется и в душ направляться такой компанией, либо остаться вовсе без него, я с сомнением посмотрела на Малису: – Может, какие ходули? Или укольчик волшебный? Медик посмотрела на меня в ответ примерно с таким же выражением, вздернув бровь. Видно, тут обычно бывали более покладистые пациенты. – Так хочется самостоятельно грохнуться? – Твердое «да» по первой половине заявления. И мыться я предпочитаю сама. – Ладно. Сейчас придумаем что-нибудь. Меня посадили обратно на постель, оставив со второй валоркой, пока доктор куда-то быстро убежала. Вернулась Малиса буквально через пару минут, неся тонкую, высокую конструкцию из каких-то трубок и перекладин, которая в расставленном виде оказалась каркасом в виде усеченной пирамиды. – Не самый удобный вариант, но это все, что сейчас есть. Сумеете добраться до душевой, – тонкий палец указал на другую сторону зала, – разрешу воспользоваться им самостоятельно. – Договорились, – решительно сведя брови, я ухватилась за перекладины. – Нет-нет! Не так, – помогая встать, Малиса каким-то странным образом застегнула конструкцию подмышками, обеспечив меня четырьмя дополнительными точками опоры. – Руками ничего не надо делать, просто идите. Так, вы не упадете, даже если ноги отключатся, но в то же время будете стимулировать работу нужных мышц. Мы используем это для реабилитации после травм спины. – А как же я в этом буду мыться? – В душевой есть стул. Да и в целом конструкция не помешает. Было бы достаточное желание. Это прям девиз моей жизни в последнее время. Ладно, помчали. ** Мы мчали почти полчаса, за которые Малиса, стойко держащаяся в метре от меня, раза четыре предлагала сдаться. Только я чувствовала, что ноги вот-вот вернут себе всю силу. Это очень походило на ощущения после долгого перелета в капсуле, когда кровь просто отливала от конечностей. Просто в этот раз восстановление было чуть дольше. Но главное, я доползла своими силами. Довольно большое прямоугольное помещение со светлыми стенами, поручнями и вполне узнаваемым сливом в полу среди какого-то серого ковра. Часть была отгорожена полупрозрачной ширмой, я бы сказала, из какого-то тонкого пластика, и в этом месте висели полотенца, и лежала стопкой какая-то одежда. Но это все было сейчас неважно. Я искала глазами только один определенный предмет. – А где же стул? – ноги немного дрожали, и страшно хотелось присесть. Словно я прошла на сотню шагов, а пробежала кросс в десяток километров. – Сейчас, – Малиса прошла в душевую, что-то щелкнув на незамеченной мной ранее панели и из пола, уложенного каким-то мягким ворсом, из-под отъехавшей в сторону панели, поднялся табурет. – Здесь двигайтесь аккуратнее, ноги цепляются за мох. – Мох? – осторожно протянув ногу вперед, я потрогала голыми пальцами серый ворс. Он слабо пружинил, но не был неприятным. И все же, в голове не укладывалось. – Это как? – Здесь сразу несколько моментов. Во-первых, это стимуляция нервных окончаний на ногах. Еще и ароматерапия. Вам запах почти не слышен, но покрытие все же выделяет эфир, который стимулирует восстановление нейронных связей. Во-вторых, он просто приятный и ему не нужен свет. Идемте, тут я вам немного помогу. – И все же это… – хотелось добавить «дикость», но язык не повернулся. Возможно, этот путь и непривычен для меня, но чем он плох для местных обитателей. К слову: – А в нем нет никакой живности? Меня за ноги не покусают? Малиса рассмеялась. Ее явно забавляли мои вопросы. – Никаких насекомых. Мне помогли сесть на удобный, с изогнутой сидушкой, табурет и показали, как и чем пользоваться. Система была непривычной, но после стольких лет общения и проживания на базах разных народов, дарийцев и элмов, это сложностей не вызывало. – А есть, чем голову вымыть? – приподняв руку, я почти с отвращением дотронулась до жирных, грязных волос, в которых наверняка были еще и мелкие ветки после падения. – Вот это для всего. Хорошая смесь, – я не могла понять, из какого материала выполнен флакон, но внутри плавно перетекало что-то густое и синее, с перламутровым переливом. Малиса отставила в сторону ходули и повесила чистое полотенце так, чтобы я могла дотянуться с табурета. – Моя помощница будет за перегородкой, так что если что-то случится – позови. – Это лишнее, – я скривила нос, не ожидая этого, – моих сил вполне хватит на то, чтобы справиться с помывкой. – И все же, это мое условие, – Малиса сложила руки на груди, явно выражая этим одним жестом всю свою непреклонность. Честно сказать, она мне нравилась, эта женщина с другого конца Вселенной. Было в ней что-то очень понятное и приятное, без всякого лишнего высокомерия и пафоса. Так что я только улыбнулась на ее слова, коротко кивнув. – Как скажешь. ** Кто говорит, что после душа чувствуешь себя заново родившимся, тот определенно имеет с водой столь же близкие душевные отношения, как и я. Может, до ощущения новорожденности мне чего-то и не хватило, но обновленной я себя ощущала однозначно. Стоило немного посидеть под горячей водой, как душевую наполнил ароматный пар, а серый мох под ногами засеребрился. Я никуда не торопилась, просто наслаждаясь ощущениями. Подобной роскоши на нашем маленьком корабле мы с Дином не могли себе позволить. Все, что там было – это небольшой гальюн (туалет), весьма примитивной конструкции, и небольшая зона очистки. А здесь был почти рай. Запрокинув голову, я наслаждалась ощущением бьющих по лицу струй, а через несколько минут поняла, что дрожь и зуд в ногах пропали. Держась за поручни, я медленно встала, пробуя пальцами немного колючее покрытие под ногами. Захотелось рассмеяться. Кажется, любопытство и жажда жизни ко мне постепенно возвращались вместе с чистотой. А стоило открыть баночку с моющим концентратом, как из горла вырвался тихий стон. Это было почти как на дорогущем курорте. По крайней мере, пахло и ощущалось именно так. ** Из душевой я вышла практически без посторонней помощи. Силы, как и предполагалось, вернулись, стоило постоять под горячей водой и смыть с себя тяжесть прошлых дней. Пусть я и не вернулась в свою прежнюю реальность, но здесь и сейчас все казалось не так и плохо. С той стороны у меня не осталось ни семьи, ни родителей. Только несколько друзей, с которыми и без того виделись мы раз в стандарт-год и пара коллег, готовых продать по сходной цене, если интересы поставят в такое положение. Тут же была масса всего интересного. Начиная с того же ковра в душевой. Каким бы предвзятым ни были бы мои отношения с природой в целом, этот элемент интерьера мне весьма понравился. – Как самочувствие? – Великолепно. Нам нужно на какую-то встречу? – Да. Но мы вполне успеваем, – Малиса взяла меня под руку, видя, что ходули больше не нужны, и мы неспешно побрели куда-то по коридору, не заглядывая больше в общий медицинский зал. Выданные на выходе из душа тапочки громко шлепали, а в новой, но такой же тонкой рубашке, было прохладно, так что я слегка поежилась. – Вы идете со мной? – Да. Пока не все ясно с вашими реакциями на лечение и на нашу планету в целом, так что меня назначили присматривать за вами. И, немного забегая вперед, какое-то время жить вы будете у меня. – Это не совсем удобно. Мне бы не хотелось кого-то стеснять. – Вовсе нет. Я живу одна, так что это никому не помешает, а только упростит работу. И кроме того, должна признаться, немного повысит мой статус, – прошептала Малиса, заговорщически улыбаясь. – Так что я не внакладе. – Ну, если так… Мои губы также растянулись в улыбке. Определенно, у нас есть шанс подружиться. Очень уж мне импонировала эта искренность со стороны валорки. Мы дошли до вполне классического лифта и на нем поднялись на несколько этажей, выйдя в светлый коридор. Меня сильно поразило сочетание тесанного камня, из которого тут были выложены стены, и вполне современных, хоть и с немного неровным стеклом, окон. На первый взгляд, не удалось определить, из какого именно материала сделаны рамы и чем выложен пол, но все смотрелось весьма гармонично, хоть и не с тем изобилием металла, что я привыкла видеть на большинстве станций. – Очень необычно, – выразила я вслух свое впечатление, охватив рукой весь коридор. – Возможно. Наши предки, первое поколение колонистов, привезли с собой множество технологий и знаний, но почти все пришлось адаптировать к местным реалиям. Кроме того, Совет решил, что никакого вредного производства у нас не будет. Так что все полимеры разлагаемые и все, что вы видите перед собой, перерабатывается. Это было не просто сделать, а некоторые технологии до сих пор не даются нашим ученым, но мы стараемся. За это планета не пытается нас сбросить со своей спины, как это случилось со старой Валорой. – Но мне казалось, что там у вас всему виной была звезда, ваше Солнце, – я тряхнула головой, отчего сырые волосы неприятно ударили по щеке. Информация никак не укладывалась. – Все верно. Но мы в большинстве своем считаем, что это месть природы за неосторожное и грубое отношение к окружающему. Слишком небрежны и зациклены на собственной выгоде, были наши предки. – Интересный взгляд, – пробормотала я, чувствуя внезапную волну стыда. Как-то мне в голову никогда не приходило заботиться о том, куда попадает переработанное топливо с корабля или что делают с мусором на той или иной станции после того, как мы его выгружаем. Проходя мимо очередного окна, из которого лился яркий солнечный свет, я с вопросом повернулась к Малисе: – Можем остановиться? – Конечно. Мы подошли к окну, и у меня перехватило дыхание. Город был великолепен. Построенный на склоне холма, он плавно спускался к лесу. Белый камень построек, кажется, светился в солнечных лучах. Широкие улицы, по которым шли ярко одетые жители, рассекали город кольцами и ровными лучами, делая его похожим на старинные рисунки звезд. Отсюда я не видела ни одного транспортника или чего-то подобного, но город не выглядел пустым, просто все в нем было размеренно и спокойно. – Это улей, – внезапно поняла я, глядя на все это. Ровные улицы, постоянное движение, никаких заторов… почему-то ощущение было именно такое. – О, какое верное замечание! – Малисе определенно понравилось такое определение. А я с удивлением рассмотрела сливы, идущие вдоль дорог, косые крыши, крытые какой-то светлой, почти голубой черепицей, а кое-где блестящей панелями. А дальше, чуть выше по склону и немного в стороне от города, стояли какие-то высокие колбы, почти черные на фоне светлых домов. – А это что? – Генераторы. Здесь недалеко выход термальных вод, и их теплом мы обеспечиваем почти все нужды города. – Вода идет по трубам? – Нет. В колбах песок, который удерживает тепло. Энергия планеты нагревает его до пятисот градусов, и это позволяет сохранить тепло и энергию почти на сорок дней без подзарядки, пока песок не остынет. Вон там, – Малиса указала на колбы рыжего цвета, – вместе с песком загружены керамические шары. Пока еще не все ясно, но, похоже, такой вариант еще более выгодный. Их недавно поставили, и пока не было возможности перевести на них большую часть мощностей. – И городу хватает? Никакой другой энергии? – Еще часть отходов сжигается, но это не часто. – А транспорт? Где? Алиса тихо рассмеялась. – Не все сразу. Идемте, нужно собираться. Вам уже привезли одежду. В конце коридора медик прижала ладонь к голубой панели, и дверь отошла в сторону, открыв вход в светлую квартиру. – Вы живете прямо над медцентром? – Да. После того как я закончила учебу, мне выдали квартиру на первом уровне. Со временем вот, перебралась сюда. Нас не очень много для такой планеты. Населения, я имею в виду. Так что все очень тщательно выбирают специальности. Потом сложно сменить деятельность, так как квот нет. Сейчас мы расширили немного зону разработки природных ресурсов, так что увеличился набор на специальности, связанные с лесопереработкой и восстановлением и так далее. – И у вас нет ни безработицы, ни преступности? – мне показалось, что я попала в какую-то фантастику. Стоило только чуть дальше удалиться от основных материнских планет, таких как Дария или Земля, как эти две беды становились основной проблемой разумных существ. А здесь, вдали ото всех, ограниченные и замкнутые, оторванные от родной Валоры несколько поколений назад, они сумели справиться? – Мы к этому стремимся, но… нет, пока не могу сказать, что все так хорошо. Но ступенчатая система контроля и помощь оджаро делают свое дело. У нас открытое и вполне безопасное общество.