Глава 11

Алекс осматривает заросший фонтан, обрывает траву, открывая взгляду слабо бегущую воду. Она вычищает чашу, не мало ни смущаясь и погружая в нее изящные руки и длинные пальцы, стараясь убрать весь сор и грязь. Еще мгновение девушка ждет чего-то, а потом смотрит наверх, видимо решая, как забраться наверх и расчистить все остальное, что мешает чистой воде заструиться быстрее и наполнять емкость в максимально кроткие сроки.

— Давай помогу!

Всего одно движение, его руки у нее талии и вот она в воздухе, одновременно прижатая бедрами к его груди.

— Ой! Что ты делаешь?

Эта страшилка со стройными ногами заставляет его улыбаться. Алекс умеет быть девочкой? Невероятно!

— Пытаюсь помочь тебе!

— Ты что подбросишь меня?

Она задерживает на нем взгляд, смотрит прямо в глаза, а он…

— Забирайся! Кому сказал?!

Мгновение очарования, а потом его бьет наповал эта невыносимая вонь. Такая, что ее хочется отшвырнуть от себя и как можно дальше. Если он сделает это, то ее короткому существованию придет конец.

— Джейк?

Она вопреки возгласу и сказанному держится за его плечи и не собирается отпускать.

— Алекс, я тебя Богом заклинаю!..

— Я не отпущу тебя пока ты не объяснишь мне что случилось! Чего ты злишься?!

— Ты ведь в курсе, что это я держу тебя, а не наоборот?

Джейк не успевает удивиться ее наглости. Девушка быстро кивает, не выпуская его из виду.

— Я уже все сказал тебе! Ещё вчера!.. Давай же!

Джейк подбрасывает ее наверх и тут же отходит в сторону, наблюдая за тем, как она выпрямляется, прячет глаза, занимается расчисткой фонтана.

— Неплохое место для убежища, — говорит она спустя время. — Не считаешь?

— Нет.

Получилось резко. Алекс больше не промолвила ни слова, продолжая очищать порожки от забивших их растений и грязи.

— Слишком низко. Всего три этажа и уступы, а еще балки и перекладины. Существа быстро взберутся по ним и начнут атаковать окна.

Алекс спускается вниз, допивает воду из маленькой бутылки, тут же наполняя ее до самых краев.

— Подержишь?

Она не находит ничего более-менее пригодного для импровизированной вешалки, сует ему в руки куртку, закатывает рукава и запускает пальцы в холодную воду.

— Отвернись.

Джейк подчиняется. Надо признать, что она успела удивить его. Как-то не так все пошло. Он пытался загладить неловкость, но видать слишком уж поспешил с этим.

— Можешь поворачиваться.

Ее лицо мокро, также, как и футболка, чуть ли не до самого пояса. Она протягивает ему небольшой тюбик, а он смотрит на ее грудь. Джейк глупо тупо таращится на выделившиеся под серой тканью соски, отмечая форму и полноту девичьей груди. Она бы идеально легла ему в ладонь.

— Ну и нюх у тебя, Шарк[4].

Бросив это, Алекс забирает у него куртку, подхватывает рюкзак и идет к выходу, внезапно останавливаясь. Он тоже услышал этот звук — кто-то что-то опрокинул в доме и побежал в противоположном направлении.

— Шарк?

— Это мазь для отпугивания акул. Я раздобыла в одном магазине «все для серфинга».

Алекс прибавляет шагу, а ему только и остается, что следовать за ней, рассматривая то, что она вручила ему. От тюбика несет за две версты и хочется зашвырнуть его подальше в кусты, но он не делает этого, засовывая его в карман.

— Ты слышал это?

— Наверняка, это существа.

Она подходит к двери, вертится по сторонам, а потом тянется к клумбе, хватаясь за высохший букет растений.

— Здесь должен быть ключ.

Алекс приподнимает землю из вазона, вытягивая оттуда обернутый в полиэтилен ключ.

— Это плохая идея. Ты знаешь это?

— Сначала шарфик, а теперь этот звук. Кто-то старается привлечь наше внимание.

Он держит дверь, задвинув девушку в затянутый плесенью и зеленым мхом угол.

— Шарфик могли оставить как память. Кто-то жил здесь, а потом ушел в другое место.

— Он новый и от него пахнет чем-то, — она медлит, не найдясь в определении. — Странно.

От ткани пахнет грудным молоком и детьми. Сладкая смесь. Очень приятная и притягательная. Она дарит чувство покоя. Но он не скажет ей об этом, потому что это вне человеческих возможностей — запоминать и классифицировать запахи с такой пугающей точностью.

— У тебя нет оружия. Эта палочка способна нанести более-менее серьезный вред разве что мертвецу.

Он показывает на зажатый в ее руке ключ.

— Благодаря кому у меня нет оружия? — парирует она, явно уязвленная его пренебрежительным тоном. — В отличие от тебя у меня есть хотя бы это.

Он все еще молчит, дав ей возможность осознать всю дельность его замечания.

— Вместо того, чтобы вечно препираться со мной ответь-ка мне на один вопрос!

* * *

Алекс согласно кивает, а сама ловит себя на мысли, что ей нравится все это. Они общаются. Он не орет на нее, не оскорбляет, не показывает свое превосходство, а просто разговаривает!

— Что за вопрос?

— Ты убила хоть одного из них?

Она молчит, глядя на своего вечного врага. Алекс уже в который раз за все эти дни задается единственным вопросом: почему ему вдруг стало дело до нее? И не находит ответа на него. Ее завладевает злое веселье.

— Да. Я убила троих.

Джейк не сводит с нее пристального взгляда, смеживает веки и выдает:

— Из револьвера? — он кивает ей на руки с зажатым в них ключом. — А этой штукой?

Алекс отклоняется назад, улыбаясь.

— Это второй вопрос.

Она подныривает под его рукой, оказываясь в холодном фойе, но Джейк удерживает ее на месте, взявшись ручку рюкзака.

— Какого черты ты творишь? Можешь объяснить мне это?

— Не видишь? Я же стараюсь разозлить тебя!

Алекс выскальзывает из лямок, но мужчина не медлит и тут же хватает ее за руку.

— Иди-ка сюда! Не смей сопротивляться! Иначе, кто-то из нас пойдет домой со сломанной рукой!

Угроза совсем не шуточная. Джейк какое-то мгновение буравит ее возмущенным взглядом, а затем прижимает к себе так, как если бы они танцевали. Пожалуй, жест выходит даже слишком личным. Алекс не успевает расстроиться прозвучавшим угрозам.

— Сейчас поищу что-нибудь в качестве оружия и вернусь к тебе. Ты же в свою очередь пообещай, что дождешься меня и не предпримешь ничего такого за что мне потом захочется как следует взгреть тебя.

Алекс согласно кивает. Его ладони сползли ей на ягодицы, и она думает об этом. О его руках, ладонях, о своих ощущениях, о том как выглядит, о синяках превративших ее в енота, о том, что нос болит, а кожу вокруг него пощипывает и о том, что ему плевать на это все.

«Ему все равно и на то, и на другое.»

Он возвращается через совсем короткое время, с шумом взбегает по ступенькам и оказывается в просторном холле.

— Черт бы тебя побрал! Ты специально делаешь это?

— Больно надо! — отзывается она совсем тихо и уже громче добавляет, — В некоторых культурах это зовется здоровым любопытством.

Алекс ходит по небольшому холлу, точнее двигается на корточках, поднимая бусины, высыпавшиеся из чьего-то ожерелья. Горошинки самые что ни на есть настоящие. Они чуть было не пробили подошву легких кроссовок и не отвезли прямиком к почтовым полкам.

— В Америке это называется «не дружу с головой!»

— Чего ты злишься?

Двери на лестницу скреплены цепью и завалены всевозможным хламом. Двери лифта открыты.

— Потому что ты не слушаешься меня.

— Я все еще здесь и со мной все в полном порядке.

Джейк осматривается по сторонам, но ей кажется, принюхивается к запахам. Она отворачивается, продолжая заниматься делом. Ей стало не по себе от увиденного, на мгновение показалось, что Джейк не совсем тот, за кого себя выдает и ведет себя, как дикое животное.

— Кто-то разбросал бусины по полу. Это простенькая, но все-таки ловушка.

— Это говорит о чем?

Алекс поднимается, пряча их в карман. В рухнувшем мире она находила много ценностей, а вот жемчуг, он отчего-то не попадался ей никогда. Ее браслет с невероятно яркими белыми горошинами жемчуга остался в Африке, у старой Оума. Она и сама не знает зачем ей эти, но пусть будут.

— Что здесь кто-то живет?

— Что нам нужно убираться отсюда. Это правильный ответ.

Она знает об этом. Люди могут быть куда хуже существ. Сверху вновь раздается шум и топот.

— Тогда пойдем?

— Нет.

Его ответ удивил ее. К чему были все эти слова о благоразумии, осторожности и о ее безумных выходках?

— Пойдем! Проверим кто там наверху?

— Электричества нет.

Алекс идет следом за ним пока он нажимает кнопки. Кто-то укрепил свое убежище и не пожелал выйти им навстречу.

— Черт!

Она дергается ровно в тот момент, как двери за ней с шумом закрываются.

— Я ведь проверяла!

— Видимо они ждали, когда в кабинке окажутся двое.

Алекс не нравится это. Она тут же прокляла себя за собственную вредность и любопытство. Все может плохо закончиться.

— Ты не устаешь удивлять меня, Шарк.

Он задерживает на ней взгляд, приподнимает бровь и старательно медленно выговаривает:

— У меня есть имя и меня зовут Джейк.

— Ты только что…

— Нам уже некуда деваться, — грубо перебивает он ее, — если что спустимся вниз через окно.

Алекс отступает и встает рядом. Кабина продолжает двигаться наверх и останавливается на третьем этаже. Спуск с такой высоты уже будет делом затруднительным, если только они не найдут пожарную лестницу.

— Страшно тебе, Алекс?

Двери распахиваются, но не до конца. Загорается аварийное освещение. Алекс не отвечает на его вопрос. Поздно говорить об этом. Ни к чему признаваться и проговаривать это в слух. Это уже не поможет.

— Скажи мне: на что ты надеялась, собираясь сюда?

Она сжимает губы, отказываясь отвечать ему. Он вновь превратился в прежнего Джейка. Они поссорятся. Он обязательно выбесит ее. Это главная проблема в их общении. Он не дает шансов для ошибки, а после продолжает с маниакальной упертостью тыкать в одно и тоже дерьмо. Словно она не понимает и не в состоянии сделать вывод об спонтанности, а равно об идиотизме некоторых решений.

— Слушай!

Она все же поворачивается к нему, шепчет и очень сердито.

— В холле все было нормально. Дверь была просто заперта на ключ. Там было безопасно, и я согласилась с тобой, что надо уходить. Что тебе так неймется сейчас? Ну что? Ты сам зашел в кабину, и я тебя сюда не тащила!

Джейк припирает ее к стене. Резко. Неожиданно и даже больно. На ее запястье останутся синяки. Этот порыв длится считанные секунды, после чего он отступает.

— Ничего. Проехали.

Алекс в шоке, но она готова притянуть его обратно. Она уже видела такой взгляд. Давным-давно. В Рузвельт Хотел. В ту ночь таинственный незнакомец тоже смотрел на нее вот таким взглядом, и она так и не смогла забыть этого.

— Пошли.