Глава 19

Трудно описать мое состояние. В нем перемешалось все — стыд, желание, истома от еще неостывшего тела и все более и более наступающая неловкость.

Я ждала, что после всего сказанного и сделанного Джейк уйдет, психанет, хлопнет дверью, но тот остался. Закурил сигарету, застыв черным контуром на фоне окна.

Зачем?

Его идея остаться ночевать у меня и раньше казалась мне абсурдной, лишенной логики и хоть кого-то смысла, а теперь и вовсе неудачной.

— Думаешь, что он запустит к нам остальных дружков пока мы спим?

Это только на словах кажется смешным и относительно безобидным, а вот на деле… Нам придется не сладко.

— Не хочу, чтобы он думал, что между нами есть хоть какие-то разногласия.

Я хмыкаю, отдергиваю футболку и выправляю из-под нее волосы. Очень стараюсь не дотрагиваться до тех частей тела, к которым прикасался Джейк, потому что и в самом деле хочу его. Я забыла каково это, когда дотрагивается мужчина, наступает и требует своего. Джейк напомнил мне о том, как сладко быть поверженной, растленной и побежденной.

— Хороший способ ты придумал. Чем тебя не устроил вариант с дружбой?

Мужчина стоит ко мне спиной, напряженный и вместе с тем неподвижный.

— Хочу знать, что только что произошло?

Я опасаюсь садиться на подоконник. Мне кажется, что все повторится, поэтому я опираюсь на него локтями и замираю от настигшего меня вопроса. Я должна объясниться, потому что прошли те времена, когда я уходила, хлопнув дверью и ничего не объясняя любовнику. Это было неправильно, но осознание этого пришло спустя время и, к сожалению, счет шел совсем ни на минуты.

— Ничего, — Я смотрю ему в лицо. — Просто мне надо помыться.

Как хорошо, что на дворе ночь. Она мой верный союзник и напарник, что спрячет краснеющие щеки.

— Раньше это тебя не заботило.

— Ты меня часом ни с кем не перепутал?

Я резко выпрямляюсь, так что в глазах кружатся блестки. Вот ведь придурок! Ну что за дебил?!

— Постой! Стой же ты! Алекс!

Он удерживает меня, не обращает внимание на попытки высвободиться, на мои отталкивающие руки, бьющие его по груди. Все повторилось, но вот только он теперь он не целует меня, не зовет меня так тревожно и не обещает ничего.

— Я пошутил. Правда пошутил! Прости! Я дурак, что не смог оставить этого вот так! Ты ведь продинамила меня! Это была дебильная шутка!

Я отворачиваюсь от него. Я понимаю все что он мне говорит и все же не могу смириться с этим. Идиот ведь!

— Дело только в этом? В непринятом душе?

— А нужно что-то еще?

Я не могу отступиться от себя и повторить то, что случилось со мной однажды. Наверное, я ненормальная. Но я не переживу, если увижу очередную гримасу и почувствую некую заминку в его поведении.

— Я не прощу себе испорченного секса. Я не выдержу, если ты состроишь рожу в самый неподходящий на то момент.

— То есть сейчас он не испорчен?

— Его не было.

Вижу, как плохо он старается, чтобы не улыбаться во весь рот. Уверена, что он может делать это лучше!

— Пара невинных поцелуев не в счет.

— Невинных? — я вижу, как выразительно изгибаются его брови в неровном пламени свечей. — Что же в твое понимании страстный поцелуй?

Я жму плечами. Радуюсь тому, что видят мои глаза, как он нехотя отклоняется от меня, чтобы получше рассмотреть мое лицо. Я не стану ничего объяснять ему. Лучше покажу при случае, а пока пусть это будет моей глупой тайной.

— Почему я не должна была рассказывать о том, что случилось сегодня? Причем здесь дети?

В Африке и еще во многих странах этого мира каннибализм не был редкостью. Отец, отчаявшись отговорить меня от моей затеи присоединиться к волонтерам постарался донести все прелести проживания на черном материке.

— Они безопаснее. Взрослый человек может напасть, покалечить и убить. Ребенку это вряд ли по силам.

— Сегодня мне так не показалось.

— Их было много. К тому же, все это было лишь развлечением для них.

Джейк садит меня на подоконник, и я окончательно осознаю, что же меня смущает в этих двух рассказах — его тон. Он так спокойно говорит об этом словно сталкивался с этим и не раз.

— Но ты не поймал никого из них.

— У меня не было такой цели.

Я раздумываю над его словами, пытаюсь разгладить пронесшийся по телу озноб.

— Почему я никогда не встречала их?

— Я бы радовался на твоем месте, а не огорчался. Сегодня, ты пошла за шарфиком на заборе. Признай, что ты бы не проигнорировала человека в беде.

Он прав. Вот только я чувствую, что это не все. Как будто он чего-то не рассказал мне.

— Особенно, если бы это был плачущий ребенок.

Я не понимаю.

— Там был мальчик и он помогал им во всем этом. Если не веришь мне, то возьми и сходи в район старого трамвайного депо под Бруклинским мостом. Наверняка там остались следы, если только дождь не уничтожил их.

Это совсем не далеко.

«Как удобно он придумал с дождем.»

Я прихожу в ужас от собственных мыслей. Почему я не верю ему?

— Алекс! Не надо ходить туда! Ты сумасшедшая. Тебе говорили об этом?

Я растягиваю губы в слабой улыбке. Он прав и в определении, и в требовании, а мне неплохо бы вспомнить кто сейчас пляшет за окном и что за меню предпочитает. Весь мир превратился в обеденный стол.

— Иногда.

* * *

Существа перестали орать меньше часа тому назад. Джейк поднялся с дивана, чтобы понаблюдать за ними. Твари замерли и все как один уставились в сторону горизонта, раскачиваясь и не сводя с него не моргающих, почти что слепых глаз.

Он видел это много раз, когда спускался, чтобы поохотиться на кого-нибудь из них. В такие мгновения как это существа наиболее уязвимы и мало обращают внимание на то, что творится вокруг.

Стоило солнцу появиться на небосклоне, как они испустили один громкий и протяжный коллективный вздох, словно радовались тому, что их пытка наконец-то закончена, а затем только бросились по сторонам. Раздались новые крики, резкие, полные боли. Отсюда можно было увидеть, как сгорают те, кто не успел спрятаться или сделал это недостаточно хорошо.

Безумие.

Заснуть все никак не получалось. Алекс уже видела десятый сон, а он все думал о ней, раз за разом проигрывая произошедшее в ее комнате. Джейк как-то очень четко запомнил прикосновение к ее нежной коже, до сих пор сильно удивляясь этому моменту. Он каким-то образом упускал его раньше. Она оказалась совсем другой без одежды, улыбающейся и хохочущей чужим шуткам, вкусной и теплой стоило только поцеловать ее.

Ничего бы этого не случилось не появись в их жизни Раф. Он должен быть благодарен этому слабаку за то, что тот столкнул их вместе.

Но Джейку нужно как-то избавиться от него.

Он поднимается и идет из квартиры, запирая ее на ключ. Момент в этот ранний час более чем удачный. Алекс спит. Ему всего-то и надо, что вышвырнуть этого ублюдка в окно, броситься за ним и разорвать в клочья.

Вот только Карен пришлет кого-нибудь другого.

Ему не понять ее одержимости им, ревности и маниакального желания быть рядом.

— Почему бы ей не свалить отсюда?

Раф открывает глаза. Он смотрит на него так серьезно и внимательно, что кажется словно и не спал вовсе. Джейк замечает мокрые следы на подушке.

— Проревел всю ночь?

— Чего ты хочешь, Морган?

— Хочу знать, что она забыла здесь?

Раф садится на кровати, отшвыривая от себя окровавленную подушку. У него измученный вид.

— Почему бы тебе самому не спросить ее об этом?

— Она прислала тебя.

Раф жмет плечами, потирая лицо, потом смотрит на него очень колючим взглядом.

— Это что-то значит? Я уже все сказал тебе. Больше мне добавить нечего.

— Я спросил тебя не об этом, а о том, что она забыла здесь. Почему бы ей не отправиться за своим благоверным?

Раф жмет плечами, но сам скрипит зубами при этом. Джейк понимает, что к чему без произнесенных слов. Карен подстраховалась и в этом, запретила ему рассказывать что-либо.

* * *

— Что ты делаешь здесь?

Джейк хватает сестру за руку. Она тихо вскрикивает, но узнав его расплывается в обольстительной улыбке. Джейк оттесняет ее в сторону, подальше от выходящих из клуба посетителей.

— Ты ведь должна быть дома.

— Я никому и ничего не должна.

Последний раз он видел сестру на ферме, среди бычков и коров. Очень ему врезалось в память, как она пыталась охмурить владельца соседней фермы, награждая его похожими улыбками.

— А мама?

— Что мама?

— Ты оставила ее?

Мать и отец возлагали большие надежды на него и были против обучению старшей сестры, что несколько огорчало ее, но вовсе не потому, что Карен стремилась постигнуть сложные науки. Она никогда не видела своего будущего в сельской глуши.

— Мама умерла, Джейк. Умерла! Стоило тебе уехать и прислать пару писем, что у тебя все хорошо. Она успокоилась, решила, что твоя судьба устроена и отправилась в мир иной.

Он выпускает ее руку, придавленный новостями. Умерла? Как так?

— Почему никто ничего не написал мне?

Карен жмет плечами, с любопытством разглядывая выходящих с ринга гостей и постоянных посетителей. Она то и дело улыбается. Улыбки перемежаются с гримасами брезгливости.

— Почем мне знать об этом?

Он встряхивает ее. Все она знает! Именно Карен видела семью в последний раз.

— Отец не хотел, чтобы ты остался здесь! Город полон соблазнов и обещаний легкой жизни! Ему надо было, чтобы ты вернулся и продолжил заниматься пропахнувшим навозом делом. Это тебя удивляет?

— А ты?

Джейк трет лицо. Им овладевает чувство вины и желание отправиться домой сию же минуту. Он морщится вслед за Карен, но вовсе не из-за внимания мужчин, а от того, что неудачно согнулся. Боль тут же скрутила его, едва не сгибая пополам.

— Я? Я не обязана утирать нос старику и смотреть на то, как он ищет новую хозяйку.

— Он бы и не стал, — хрипит он, зная, что отец души не чаял в матери.

— Что с тобой?

Карен лезет ему под рубашку, ощупывая его бока. Джейк пытается отпихнуть ее руку. Много она понимает в этом.

— Тебе нужна помощь.

— Почем тебе знать, что нужно мне на самом деле? Руки убери!

Карен отступает от него и делает шаг вперед, обдавая запахом сладких духов.

— Дерек! Дерек, милый! Я здесь! Пожалуйста-пожалуйста! Иди сюда!

Проходит целая вечность, прежде чем он знакомится с ухажером Карен с невзрачным блондином по имени Дерек.

— Что случилось, крошка? Что это за парень?

Перед глазами пляшут красные пятна, а из груди вырываются хрипы.

— Это мой земляк. Представляешь какая удача?

— Парень что проиграл бой? И мои пятьдесят баксов? Так себе…

— Дерек! Ну, будь же душкой! Ты же можешь помочь ему?

Карен тащит его за собой, едва поспевая за удаляющимся парнем, что вдруг поворачивается к ним. Джейк видит его начищенные до блеска туфли, светлые брюки… Он научился определить достаток.

— Что с того, что помогу этому неудачнику?

— Это не он! Он выиграл! Скажу ему, Джейк! Ты ведь победитель!

Джейк кашляет. Победа далась ему нелегко. Он не представляет, как встанет завтра и во что ему выльется следующий бой. Но он заставляет себя выпрямиться и показать лицо этому равнодушному ублюдку.

— Точно. Только денег мне все равно не вернуть. Я ставил на другого.

— Подлатай его и он вернет тебе твои деньги!

Карен связалась с докторишкой. Такие типчики обычно делятся на два типа: перебивающиеся с копейки на копейку и купающиеся в роскоши и достатке. Одни помогают беднякам за жалкие гроши, а другие мафии. Только вот этот не похож ни на тех, ни на других. Не бедняк он. Карен — не дура и не стала бы цепляться за кого попало! Платье и украшения, туфли и сумочка — все дорогое. Укладка и макияж такие как будто она только что из салона.

— Пойдем. Посмотрим, чем я смогу помочь тебе.