Глава 20

Джейк пропустил несколько ударов, упал на разбитый асфальт, прямо в зловонную лужу. Он не привык к нападениям в дневное время суток, вдали от подвала клуба, в котором выступал по вечерам. На улицах было опасно, но лишь для определенного сорта граждан. Джейк себя к таким не относил — ни дорогих костюмов, ни массивных перстней, ни тростей с набалдашниками из янтаря, ни тачки, ни красивой ухоженной девочки рядом у него не было.

— Пошарь у него по карманам!

Он отмахивается от бесцеремонно шарящих по телу рук за что получает еще один удар. Ребро зажило, а тут, кажется, вновь сломалось напомнив каково это дышать словно в тебя засунули камень.

— Передай ему, что мистер Соломон ждет свои деньги. Это было последнее предупреждение.

Кто-то взял его за волосы и как следует встряхнул, затем выругался смачно и громко, как это делали все итальяшки и отпустил обратно.

— Твою мать! Штаны заляпал.

Джейк усмехается окровавленным ртом, он умудрился насолить хотя бы в этом — испачкал одежду брызгами крови.

— Следующей будет девчонка.

Они бьют его ногами напоследок. Джейк закрывает лицо, но это мало помогает, когда тело разрывает от боли и теряется контроль над ним.

Жизнь только стала входить в нормальную колею, как теперь это.

Дерек. Договорные бои. Деньги.

Этого стоило ждать. Докторишка с «мертвым» взглядом тратит куда больше, чем может себе позволить. Живет и ни в чем себе не отказывает. Карен туда же — любит красивые шмотки, драгоценности, рестораны и клубы, где можно кутить до самого утра, заказывая лишь все самое дорогое. Девчонка дорвалась до хорошей жизни, верит своему благодетелю и делает вид, что ее не касается откуда Дерек берет свои деньги, но что еще хуже, как распоряжается ими.

— Поверить не могу что это он уложил Малыша!

Напавшие удаляются. Он не запомнил их лиц. Джейк не знал сколько провалялся в том переулке, всего в квартале от университета и как добрался до практики Менгеле. Квартирка наполнена дорогими вещами, пропахла духами Карен, из-за которых все же пробивается запах медикаментов, парафина и формальдегида.

— Джейк! Джейк! Кто это сделал?

— Соломон.

Джейк заставляет себя держаться прямо, потому что Карен просто не дотащит его, а Дерек так и вовсе не станет делать этого. В этом немце нет и капли жалости. Он так и говорит:

«Я помогаю людям, но не могу заставить их жить.»

Чтобы это не значило, но Джейку каждый раз приходится показывать, что он хочет выкарабкаться.

— Разберемся! — Дерек кивает Карен. — Приготовь приемную.

Кабинет, где орудует немец куда хуже всех остальных комнат этого дома. В нем чисто и грязно одновременно. Джейк всегда замечает это, видит капли крови, окровавленные бинты и простыни, сталкивается с мертвецки бледными дамочками, что идут по коридору, пошатываясь и вздрагивая от хлопающей за их спиной двери. Подпольные аборты они такие — избавься от ребенка, а потом выкарабкайся сама. Никто не жалуется и не ропщет — они знают на что идут с самого начала.

— Они найдут нас.

— Конечно. Твой братец привел их к нам.

— И что теперь делать?

Голос Карен звучит холодом и сталью. Она нервничает и ведет себя, как мама, когда приходили нелегкие времена.

— Этот мясник забыл с кем имеет дело.

Джейк сдергивает простынь и заваливается на кушетку, практически тут же теряя нить разговора. Где-то на задворках сознания размышляя о том, чтобы могла значить эта фраза. Почему гангстер должен бояться его?

— Сначала подлатаю твоего братца, а потом навещу Соломона.

Карен напугана, но не настолько, чтобы начать защищать его. Ей не хочется оказаться на месте брата, хотя Джейк так ничего и не сказала об угрозах, брошенных в ее сторону. Это слышно по ее голосу, в котором появляются нотки стали. Это она унаследовала от матери.

— Все с ним будет в порядке.

Джейк то приходит в себя, то вновь теряет сознание.

— Он не сможет драться!

— Найдет работу поспокойнее.

— Так ты заговорил? После того, как проигрывал и выигрывал бои?

— Это не могло бы продолжаться вечно. Ты видела его тренера? У него хватило мозгов остановиться и заняться чем-то другим. Другим повезло меньше, чем ему.

Желтый потолок то появляется, то исчезает. Холодные пальцы Менгеле прожигают кожу своими прикосновениями.

— Я прошу тебя! Мы можем уехать. Можно жить и в других городах. В Чикаго…

— Нет. Только не в Чикаго. Этих тварей там еще больше, чем здесь.

Слышен частый стук каблуков.

— Я не брошу тебя, — шепчет ему Карен спустя время. — Не брошу.

* * *

У него пересохло во рту. Джейк кашляет и тут же замолкает, скрученный витком боли.

— Тебе не надо двигаться.

— Нам нужно уехать. Рядом с ним опасно.

Джейк сжимает ее руку. Сестра плачет. Капли слез падают ему на лицо. Она прижимается своей щекой к его.

— Карен, перестань. Я живой. Все в порядке. Ты что-то расклеилась… Перестань.

Она еще обнимает его, а потом целует лицо, много-много раз, покрывая его поцелуями, находит губы, но не получает ответа.

— Я так испугалась!

Джейк садится, несмотря на боль. Ему легче, куда лучше, чем было час тому назад. Он обнимает девушку, прижимая ее к своему плечу. От нее пахнет духами. Прежде темные волосы, густые и блестящие теперь стали совсем безжизненными, превратившись в светлую солому.

— У меня нет никого кроме тебя! Никого! Ты не должен оставлять меня одну.

Карен продолжает плакать на его плече, тыкаясь мокрым носом ему в шею, словно брошенный на улице щенок.

— Ты ведь не оставишь меня? Скажи, что не оставишь. Я прошу тебя!

Она вновь прижимается своими губами к его, держит так долго насколько это вообще возможно, а потом отклоняется, вновь прячется на его груди. Они оба делают вид, что ничего не произошло и тому много причин самая главная из которых — они родственники и между ними не может быть ничего подобного этому.

— Нет.

Джейк качает головой, раздумывая над тем, что делать теперь. Можно остаться и дождаться Дерека, но вот только что-то подсказывает ему, что это будет плохим решением. Он никогда не был суеверным, в церковь ходил только ради матери, но вот сейчас он чувствует, что стоит на развилке и путь с именем Менгеле полон не просветной тьмы.

— Мы можем уехать без Дерека.

Карен замирает, собирает гармошкой рубашкой на его плече и не выпускает, поднимая к нему заплаканное лицо.

— Нет.

Они могут все. Они должны сделать это. Джейк должен увезти ее подальше от этой жизни, потому что… Что ее ждет с этим человеком?

— А что меня ждет с тобой? Что?

Карен угадала его мысли. Она вскочила и оттолкнула от себя.

— Отвезешь меня домой?

Его бесит ее издевательский тон. Уничижительный.

— Это твой дом! Ты права.

— Да уж!

Она расхаживает перед ним, утирая слезы. Длинная юбка обтягивает бедра и ноги, демонстрирует скрытую резинку чулок. Карен красива и слишком хороша для сельской глуши.

— Какая судьба ждет меня там, а Джейк? Я умру так же, как и наша мать, не выдержав вечного ухаживания за мужем, детьми и хозяйством? Я не хочу такого! Нет!

Он смотрит на нее. Сестра изменилась за последний год и дело не во внешности. Раньше бы она просто кричала о навозе и коровьих хвостах, а теперь и слова складывает иначе. Интонации ее голоса и те другие.

— Мы все умрем.

— Вот только условия у нас будут разными.

Время идет, превращая часы как будто бы в сутки ожидания. Карен отмахивается от его слов и слышать ничего не хочет о том, что им стоит убраться отсюда и Дерек уже не вернется к ним. Джейк не понимает отчего она так верит этому ублюдку.

— Он не такой.

— Конечно же.

— Много ты понимаешь!

Карен пьет виски, погрузившись в недра глубокого дивана.

— Он не такой.

— Какой?

— Он другой. Он сильный.

— Я тоже, но все разница в том, что у него как тебе показалось много денег.

— У него они есть.

— Это ты решила после той толпы девок, что прошла через эту квартиру?

Они не знает сколько зарабатывают на этом деле, но, по его мнению, быть врачом Алькапоне куда круче, чем вот это все.

— Если это приносит деньги…

— Не самые большие.

— У тебя нет и таких, Джейк.

— Если они будут у меня, ты согласишься уехать отсюда?

— Он не бросил меня и не сделает этого!

Карен замолкает, а потом и вовсе усмехается. Он видит, что она улыбается зло и вместе с тем понимающе.

— Я сплю с ним, а не с тобой, мой милый братец.

Вот и все. Вот он и «поплыл», как говорят преподаватели. Кто крутил его за язык.

— Это ошибка оставаться здесь.

— Так уходи. Ты жив и относительно здоров.

Она не пьяна, просто смотрит в никуда и продолжает ждать своего отчалившего дружка. Ее нисколько не смущает то, что уже прошли сутки и даже то, когда входная дверь распахивается настежь, впуская ребят напавших на него в переулке. Черные костюмы, черно-белые туфли, модные шляпы и запах дешевых сигар вот что отличает их от всех остальных жителей Нью-Йорка. Пижоны, что стараются быть крутыми в своих дешевых, купленных в магазинчиках, а не у портных шмотках.

— Ты пойдешь с нами!

Дерек, наверное, был прав, когда сказал, что Джейк привел их к ним. Теперь все равно. Выстрелы и пороховой дым заполняют комнату. Потолок подпрыгивает вверх, а грудь обжигает от попавших в них пуль.

— Передай ему, что она у нас.

Всё зря. Ожидание, уговоры, время — вместо того чтобы бежать, они просадили свои возможности. Ему не надо было слушать ее. Лучше бы их схватили копы по дороге на вокзал. Тогда был бы жив он и Карен, пусть бы они и были за решеткой.

— Или, она умрет.

— Джейк! Джейк! Скажи ему! Скажи!

Он так ничего и не передал ему. Бесчисленное количество раз он терял сознание, а потом вновь приходил в себя. Ему надо было уехать домой, а еще лучше не лезть во все это и не поддаваться, не идти на поводу у Карен.

— Джейк! Джейк!

Карен? Она трясет его и… кусает.

— Что ты делаешь? Прекрати!

— Поразительно, какая у вас живучая семейка!

Это все кажется сном. Одним сплошным и не забывающимся кошмаром. Он уже распрощался с жизнью, передумал и пожалел обо всем, держался, чтобы дождаться Дерека. Решил, что спасет хотя бы ее.

— Не забудь попросить его.

— Да… Джейк! Открой глаза. Я прошу тебя.

Он смотрит на нее и видит, что она вся в крови. Карен с темными волосами. Вновь она похоже на ту девчонку, за которую ему попадало от родителей и за которую он дрался на деревенских танцах.

— Обещай! Ты никогда не оставишь меня. Никогда! Ты слышишь? Повтори это.

Джейк повторяет, что она просит, но сам уже не слышит ее. Он видит свет и слышит голос матери. Она зовет его к себе, как делала это всегда, когда он прятался от отца или пытался избежать работы.

— Ты обещал мне!

Боль еще пронзает тело, но все это уже не имеет значения.

— Это конец! Карен, оставь его.

— Нет. Джейк, пожалуйста, я не оставлю тебя. Никогда.