Глава 21
— Доброе утро.
— Угу.
Алекс еще не проснулась. Ей нужно несколько минут, чтобы побыть в одиночестве, прийти в себя и начать радоваться этому миру. Она поздно легла, промаялась половину ночи, думая обо всем произошедшем.
— Как нога?
Она не ответила, возясь с плитой и водружая на нее чайник.
— Он горячий.
Алекс кивает, злясь, что парень продолжает с ней разговаривать. Это чувство помогает ей проснуться, но оно же и гарантирует, что настроение на оставшиеся часы будет ну просто очень отвратительным. Она знает, проверяла и лучше бы ему заткнуться и заняться еще чем-то.
— Ты похоже уже не вспоминаешь о ней.
Пара капель кипятка падает на ногу. Алекс дергается, шипит и вновь ничего не отвечает ему, хотя, кое-какие из ругательств успели созреть в ее еще не до конца проснувшемся мозгу.
— Открой дверь.
Она уселась на стул, подбирая со стола кофе, а с подоконника книгу. Джейк стал вещать о том, что ей не стоит выходить на улицу, а ей всего-то и надо, что пару минут покоя.
— Мне казалось, что ты можешь быть поласковее.
Он закрывает листы ладонью, опуская Буковски к ней на колени. Его голубые глаза смотрят прямо в ее, но того эффекта, что произошел тем памятным вечером, не вызывают.
— Тебя…
Алекс откашлялась.
— Тебя нельзя назвать наблюдательным, — проговорила она наконец и добавила. — Пожалуйста.
Мужчина в ответ нахмурился, видимо не понимая, о чем она. Алекс покачала головой. Это означало: «забей».
— Так-то лучше.
Джейк исчезает с кухни. Алекс провожает его взглядом, наблюдает за тем, как тот идет к двери и показывает ему в спину средний палец.
— Я все вижу.
Она приподнимает бровь. В ней разгорается злое веселье: он все видит? Да, неужели?
— Тогда сколько родинок на моей груди? — проговорила она быстро.
Детская выходка, точнее студенческая. На миг поднятый край футболки, следующее за ним смущенное «ой» и у Алекс пылают щеки.
— Три.
Раф выглядит сонным, на его лице отпечатался след от подушки.
— Очень красивая.
Алекс подняла книгу, пытаясь спрятать свое смущение и горящие щеки за ее белоснежными страницами.
— Я угадал?
— У тебя идеальное зрение.
Она поднимается, решая, что ее пара минут для пробуждения прошли и на редкость пакостно. В последнем виновата исключительно она сама, как и в том, что один смотрит на нее со злостью, а другой даже не пытаясь сдержать улыбки. Становится жарко не только щекам, но шее и даже груди.
— Скоро вернусь.
* * *
Дверь не успевает закрыться, как в комнату заходит Джейк. Без стука, без предупреждений, без разрешения войти.
— Ты действительно показала ему свои сиськи?
Замок тихо щелкает, отрезая их от оставшегося на кухне новенького.
— Неплохая сцена ревности, но тебе не кажется, что это перебор?
Алекс ненавидит такие вещи. Это все унизительно и оскорбительно, а еще смешно и глупо выносить подобные чувства на всеобщее обозрение.
— Если ты собралась трахаться с кем-то еще или даже одновременно, то знай, что эти вещи не для меня.
Она замирает, зябко ведет плечами, а потом тянется к толстовке на комоде. Ей такое показалось!
— Я сейчас повернусь к тебе и очень хочу видеть, как ты улыбаешься, делая мне многозначительные мины. Все это спектакль, правда?
Джейк не улыбается. Его глаза темны, а на скулах играют недовольные желваки.
— Ты слишком много на себя берешь.
Это перебор. Пара поцелуев и он решил, что можно все? Господи, о чем таком они вообще говорят? Это была шутка, которой грешат болельщицы и пьяные студентки.
— И шлюхи.
Алекс отступает. Место недоумения заняла злость. Все вернулось на круги своя.
— Спасибо, что предупредил меня до того, как я включила режим «настоящая бл***».
Он права не имеет говорить чего-либо подобного. У нее за все то время что длится это кошмар с вымиранием человечества не было ни одного мужика, тогда как он перещупал практически всех выживших девчонок.
— Пошел вон отсюда, лицемер.
Джейк поворачивается и оказывается рядом с ней очень и очень быстро, пугая приближением, потемневшим лицом и даже рыком что вырывается из его горла.
«Он умеет рычать! Как я и думала!»
Алекс безуспешно отталкивает его от себя, даже не думая отступать. Она не боится этого хищника, как бы глупо это не звучало из уст слабой женщины, стоящей перед физически развитым мужчиной, что когда-то врезал ей.
— Уходи отсюда.
* * *
— Извини меня.
Алекс кутается в объемный шарф, закапываясь в его ежевичного цвета складках.
— За что?
— Вы поссорились из-за меня и продолжаете делать это.
— Перестань.
Она качает головой и видно, что с очень большим удовольствием вдыхает запах чужих духов, что остался на огромном палантине.
«Чересчур огромном! — думает он, глядя на довольную девушку. — Он похож на плед!»
Алекс улыбается, вместо того чтобы стучать зубами.
— Мы ссоримся, потому что он редкостный кретин.
Алекс жмет плечами. Она не говорит ни да, ни нет на его извинения, но легкомысленность жеста говорит сама за себя.
— И потому что мне нужно быть добрее по утрам.
— Не скажи: я остался доволен! — Раф не может сдержать веселой усмешки. — День выдался что надо.
Девушка позавчера изрядно повеселила его своим смущенным взглядом и ярко вспыхивающими щеками. Алекс стукает его в плечо и говорит тихое: «заткнись».
— Так было и до моего появления?
Раф заглядывает в тачки в поисках чего-нибудь полезного.
— Было хуже. Так что спасибо тебе не только за шарф, а за то, что усмиряешь внутренних демонов этого психопата.
Раф делает вид, что не слышит ее слов. Она уже благодарила его и этот поступок противоречит всем его прошлым заверениям. Это не ухаживание и даже не попытка оного, просто ему надоело смотреть на ее красный нос и посиневшие от холода губы, особенно после того, как она искупала себя в водах Гудзона. Симпатичная фигурка, стройные ноги и подтянутый зад все это перечеркивает на нет синева губ и заметная взгляду дрожь тела.
— Вспоминай все аптеки, что ты знаешь?
Она показывает ему направление, но спешит обрадовать тем, что там не осталось ничего стоящего.
— Ходовые товары давным-давно разобрали, осталась сущая ерунда и перемешенные ящики с таблетками. За стоящими лекарствами стоит идти на материк.
У Рафа есть еще несколько вариантов, где можно раздобыть медикаменты. Жаль только, что их нельзя назвать общедоступными.
— А как же квартиры?
Она хлопает себя по карман, гремя случайно раздобытыми пулями из брошенного полицией автомобиля.
— Понадобится очень много патронов.
Раф смотрит на свою утыканную гвоздями и лезвиями канцелярских ножей биту, но Алекс говорит загадочное «ни за что, никаких повторений».
— Хорошо. Тогда пройдемся по аптекам, чтобы я смог убедиться в правдивости твоих слов.
Она не солгала. Полки фармацевтических лавок пусты. Их товары пользуются куда большим спросом чем еда и оружие.
— Как ты можешь есть сладкое?
Раф протягивает ей «Halls», но она поспешно качает головой и говорит твердое «нет».
— Раф. Не надо. Можно поискать бульонный кубик, лимонный сок и сушенный имбирь.
Девушка не договаривает, чихая. Алекс тянется к его руке, но успевает лишь мазнуть по его рукаву пальцами.
— Жди здесь. Заодно поищу мазь от синяков.
— Я уйду! Рафаэль!
Она замирает перед стеклянными дверями только на секунду, а в следующее мгновение толкает вертушку, проходя в помещение торгового центра, наполненного звенящей тишиной, подозрительными шорохами, стоящими манекенами, что очень сильно напоминают ей людей.
— Рафаэль!
Ей страшно и не только потому что дальние выходы и эскалаторы заполнены тьмой, а потому что она так и ждет, когда кто-нибудь стукнет ее по голове. Ей кажется, что одно из пластиковых тел зашевелилось. Алекс пятится.
— Все будет в порядке, — Раф удерживает тело готового свалиться с ног вампирчика Карен. — Оставайся на улице!
Проходит несколько мгновений, прежде чем она решает последовать его совету. Это невероятно долгие секунды, переживая которые с телом на руках, в здании полном ненасытных хищников, начинаешь понимать почему на нее так сильно злится Джейк. Ни ему, ни Рафу не удается повлиять на нее и заставить делать что-либо.
— Приходи в себя, — Раф сваливает Тони на пол и бьет по печени. — Какого черта ты, с***, делаешь здесь?
Ему приходится добавить еще несколько ударов по печени, неспешно восстанавливающемуся парню, чтобы тот начал соображать быстрее. У негог нет времени возиться с ним.
— Ничего! Я искал что-нибудь пожрать!
На Тони сыплются удары. Раф молотит его добрую минуту.
— Она приказала проследить за тобой!
Рафаэль не верит ему. Объяснение с участием Карен правдоподобно, но вот только чутье подсказывает Рафу, что это еще не все.
— Это я! — Тони захлебывается в крови, не в состоянии подняться и уж тем более дать ему отпор. — Я! Решил прогнуться и привести ее к ней!
Раф усмехается, занося ботинок над его головой.
— Нас двое! Со мной Алонсо!
Он все-таки размозжил его голову и бросился назад, на улицу, прямо ни к чего не подозревающей Алекс, не обращая внимания на зазывания, топот босых ног и на пирушку существ позади.
* * *
— Оставайся на улице.
Алекс только вздыхает в ответ, медленно оглядывая полуразрушенное помещение. Нет ничего, чем можно было бы поживиться в окружающем ее беспорядке. Она идет обратно, то и дело прислушиваясь к звукам вокруг. Скрипят раскачиваемые ветром вывески, раздается глухой стук и кажется, что крики. Приглушенные и больше похожие на повизгивание существ.
— Черт бы тебя побрал!
Ждать и надеяться, а равно ожидать и бояться нет никакого желания. Она сомневается в словах Джейка, но они прочно заселили у нее в голове. Ей нельзя оставаться наедине с этим парнем и стоит быть постоянно начеку. Но удивительное дело: ей проще с этим малознакомым человеком, чем с Джейком, что выходит из себя по любому маломальскому поводу. Опять он цепляет ее, вновь морщит нос и пренебрежительно фыркает на ее утверждения. Это бесит, последнее особенно. Кажется, что он нарочно выставляет ее в свете непроходимого идиотизма. Алекс говорит им, что здесь «опасно и пусто», уверяет, что она была там и Джейк как нарочно идет в эти помещения и возвращается целым, невредимым и не с пустыми руками.
— Алекс!
Полный флакон антисептического геля для рук, бутылка лимончелло, на которую скорее всего не позарились из-за кислого вкуса, жгучие приправы, сухое и соевое молоко, связки овощей на стенах и пачка лапши быстрого приготовления в ящике под кассой. Совсем неплохо для магазинчика, что по виду уже пережил не одну волну «искателей приключений».
— Я здесь! — Она тянет дверь в подсобку, освещая фонарем пустые полки и залепленные плесенью стекла холодильников.
Она не может унять вздоха облегчения, опуская револьвер и выключая фонарь. Рафаэль цел и невредим. Нельзя настроиться и привыкнуть к тому, что человек которого ты видел пару минут назад уже не вернется.
— Черт!
Рука дергается следом за потянувшейся дверью. Фонарь падает на пол, отскакивая от носка кроссовка. Алекс отпрыгивает назад, едва успев убрать руку от края двери. Зубы монстра протыкают пластик и даже оставляют их в нем, а в следующую секунду тварь отбрасывает назад пулей сорок четвертого калибра.
— Алекс?! Алекс! Ты жива?! Господи, пожалуйста, пусть она ответит, что жива!
Она не может сдержать нервной ухмылки.
— Секунду назад там никого не было.
Алекс поворачивается к нему, так и не отпустив оружия. Перед глазами еще мелькают вспышки искр. Раф быстро подходит к ней, в мгновение ока забирает револьвер и заглядывает в крошечное помещение.
— Оно вылезло из старого стока, наверное, уснуло в нем, когда пыталось спрятаться.
Рафаэль возвращает ей револьвер и только затем идет во внутрь, спихивая монстра в гигантское сливное отверстие.
— Следи за дверью.
Мужчина двигает холодильник, запечатывая им отверстие «крысиного лаза», ругается, потому что ему «посчастливилось» приоткрыть крышку морозилки, отчего неповторимое амбре ароматов ударило ему в нос.
— Я же сказал ждать на улице!
— Я почти что там.
Алекс показывает на разбитую витрину и дверь в которых нет ни стеклышка. В помещении полно мусора, грязи, листьев и веток.
— Ты ведь услышал меня.
Рафаэль останавливается перед ней и ничего не говорит какое-то время. Он напуган и может быть чуточку зол. У него расширившиеся зрачки и частое, но уже успокаивающееся дыхание. Это напоминает ей кое-кого.
— Ты чего? — она ударяет его в грудь кулаком, совсем легко, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. — Это ведь Манхэттен.
С таким же успехом она могла бы потрогать стену.
— Тут полно этих тварей.
— Ничего. Просто показалось, и я решил подстраховаться.
Алекс кивает ему, усмехаясь его объяснению где-то в самой глубине души. Она тоже беспокоилась о нем.
— Джейк оторвет мне голову, если с тобой случится что-то.
— Ты все испортил, кретин, — говорит она беззлобно, отпихивая его от себя. — Это был романтичный момент, когда мы должны были поцеловаться, а после скрывать нашу любовь от всего мира.