Глава 22

Я иду к выходу, обходя стулья и перешагивая через пустые рамы.

— Зачем ты вспомнил о нем? Ты ни черта не понимаешь в романтике!

Раф вскоре нагоняет меня, не переставая улыбаться брошенной напоследок шутке.

— Кстати, ты видел его сегодня? Куда исчез этот злыдень?

Он забирает у меня потяжелевший рюкзак, закидывая его себе на плечо. У меня, наверное, очень удивленный вид в данную минуту, потому что Раф хмыкает и надвигает мне на глаза козырек кепки.

— Прекрати смотреть на меня вот так, иначе, я почувствую себя ходячим анахронизмом.

— Ну…

Есть в этом поступке что-то такое. Я бы не стала ждать чего-то подобного от Джейка. Он ведь учит меня быть сильной и смелой, такой жилистой и невкусной.

— Заткнись.

Клюв бейсболки касается моего подбородка. Я отмахиваюсь от него, смеясь. Сам сказал и сам же сердится своему определению.

— Неужели за тобой никто не ухаживал?

Почему же? Этого добра у меня было в избытке, но Рафу этого знать совсем не обязательно.

— Не забывай, где ты и как могли восприняться все эти сексистские штучки.

Я делаю пальцами скобочку и киваю на потрепанный американский флаг.

— Сексистские? Может феминистичные? Иди сюда!

Я отскакиваю от него, поправляя почти что высохшие волосы.

— Не надо! Пожалуйста. Раф!

Волосы вновь у меня на лице. Уверена, что мой нынешний взгляд куда красочнее прежнего изумления — он способен убивать.

— За анахронизм.

— Мужчины!

Я останавливаюсь в «тени» еще яркого навеса, переплетая волосы заново, фыркая при этом. Они еще влажные и так и норовят залезть в рот.

— Разобидится на свои же слова! Как это похоже на вас.

— Ты не опровергла их.

— И это тоже очень даже в вашем духе.

Он останавливается рядом, подпирая собой витрину очередного магазина Верхнего Ист-Сайда. Витрина «Barneys New York» осталась целой и невредимой, правда платья в нем выглядят уже не так празднично. Их теперь никуда не наденешь, если конечно вдруг не захочешь покончить с собой — сигануть с крыши многоэтажки, вечно молодой и красивой. Но сомневаюсь, что у Рафа есть такое в планах.

— Ты так хорошо знаешь мужчин.

Я не успеваю ответить и вообще понять были ли это вопросом. Раф показывает на мое лицо.

— Как тогда произошло вот это?

— Случайно.

Я стараюсь не обращать внимания на его выразительный вид и даже отхожу подальше, но он тянет меня обратно, взяв за грудки.

— Чуть-чуть побыстрее. Позади тебя стадо.

Он сообщил мне это так буднично и спокойно, что я не поверила и обернулась. Покойники шли практически бесшумно. Им свезло с отличной погодой. Носящийся между зданиями и по улицам ветер укрыл шум от их приближения своим завыванием.

— Самообладание — это твое второе имя?

— Нет. Это мое прозвище.

Смешно, если бы не жутко. Я «плюю» на все и просто затягиваю косы в узел. Мне кажется, что расстояние, между нами, не способствует манипуляциям с волосами.

— Их ведь немного.

Раф останавливается, поворачивается ко мне и смотрит с каким-то не то удивлением, не то изумлением.

— Что? До «Ikea» мы еще успеем. Они работают до семи.

— А они? — Раф не улыбается, поглядывая то на меня, то на толпу мертвецов. — Ты думаешь, что ждать не станут?

— Они же торопились. Мы же не станем расстраивать их?

Раф вновь смотрит мне за спину и тянет меня за собой, отступая.

— Они останутся на улицах, и кто-нибудь из нас может попасть в ловушку.

Я повторяю то, что сказала однажды Джейку. Хотелось бы мне обладать силами героев фантастических фильмов, истреблять тварей и знать, что все закончится более-менее хорошо: найденной безопасной зоной или вакциной что спасет нас от заражения. Но скорее всего все будет по-другому. Я попаду в ловушку, выходя из очередного магазина. Эти твари будут стоять на выходе, а впереди меня будет ждать ночь. Еще хуже, если я увижу, что в капкан попал кто-то из тех мальчишек, поспешу на помощь и мы оба погибнем под их укусами и разрывающими на части руками.

— Тебе говорили, что ты легкомысленная?

— Каждый день, — не могут сдержать кислого выражения лица.

Он такой же зануда-перестраховщик, как и Джейк. Сейчас запоет, что это напрасный риск, а еще трата времени и сил.

— Не верь им.

Ходить в паре куда веселее. Особенно, когда один собирает разнообразные штуки и обещает показать, как сделать электрический клинок, шумовые ловушки и двигает вместе с тобой машины, сооружая заградительный затор.

— Так куда он все-таки пошел?

— Сказал, что идет рыбачить. Быть может порадует нас рыбой этим вечером.

Удивительно, как быстро мы сделали это, передвинули брошенные тачки и взобрались на них.

— Хорошо бы.

Ходить втроем невыносимо. Они вместо того, чтобы оставить меня в покое идут за мной. Вот только один пытается разбавить гнетущую атмосферу и вытянуть из меня хоть слово, а другой портит все своим кислым, а последние дни и раздраженным видом.

— Умеешь пользоваться вот этим?

Он отдает мне свою биту.

— Обижаешь.

— Ах, да! Ты же американка.

В доказательство своих слов я взмахиваю битой, разбивая голову одному из приблизившихся тел.

— Мяч в поле.

Удары продолжаются и ни разу не повторяют друг друга ни в движении биты, ни в положении тела.

— Вижу, что играла. Вопрос только в том насколько серьезно было это увлечение?

Я жму плечами, чувствуя громадное удовлетворение от происходящего. Усовершенствованная бита Рафаэля легко врезается в плоть и отрывает куски плоти, не делая различий между мышцами и костями.

— В университете мы играли бейсбол предпочтя его аристократичному крикету.

* * *

— Можно наделать кучу ловушек, оповещающих о их приближении. Например, на выходах из метро или переходах. Весь остров ты ими не заполонишь, но окрестности возле дома… Почему бы и нет?

Алекс кивает. Она заинтересована в собственной безопасности, но больше прочего ей нравится заниматься этим вместе с этим рукастым парнем. Каким бы ни было его прозвище, но оно вполне соответствует ему, но главное то, что он даже не думает раздражаться.

— Устала?

— Чуть-чуть.

— Отлично. Это был разогрев и проверка твоих способностей.

Она вскидывает брови, ожидая продолжения.

— Мы не нашли лекарств, а они нужны тебе. Бульонный кубик, лимонный сок и имбирь часто водятся на хозяйских кухнях.

Она качает головой и говорит твердое «нет». Ей не забыть последнего приключения. Конечно, не понимающие что плохо, а что хорошо дети не водятся в каждой многоэтажке, но вовсе не они были главной угрозой.

— Можем поискать лапшичную. Там наверняка есть имбирь и даже бульон.

— А можем забрести в какой-нибудь бар и поискать там водку.

— Ээ?..

— Она тоже отлично помогает от простуды.

— Лимончелло не подойдет?

— Нет. Для растираний нужна именно она или спирт.

Раф смотрит на часы. До заката осталось совсем чуть. Александра понимает почему он так уверен в содержимом квартир, но…

— Хорошо. Пойдем. Только у меня одно условие.

Темная бровь мужчины выразительно изгибается, требуя продолжения недосказанной фразы.

— Отличная попытка.

— Тогда жди здесь. Ты ведь помнишь, о чем я попросил тебя? Не забудь, ты пообещала!

Помнит она, но вопреки всему сказанному раньше идет за ним. Она не останется здесь и не станет слушать как его там пожирают. Это сумасшествие руководствоваться только этим. Но какая к черту разница?! Сейчас все опасно, сверни за угол и нарвешься на очередную толпу живых зомби.

— Вы всегда меня удивляете.

— Мы? Нас много или ты сейчас пытаешься ковырнуть меня и сравнить со всеми?

Раф останавливается, тянется к ее карману, но выходит как-то совсем не так. Неожиданно. В купе с этим веселым взглядом сапфировых глаз еще и как-то игриво.

— Что ты?..

Он все-таки касается ее щеки своей, уколов кожу проступившей щетиной.

— Мне нужен был твой фонарь.

— Попробуй в следующий раз попросить его у меня. Окей?

Алекс сердится этому жесту. У него очень ловко удалось переключить ее внимание с одного на другое, а в конце еще и заинтриговать тем, что он делает: крепит фонарь на ее плече, приматывая его к лямке рюкзака с помощью изоленты.

— Руки будут свободны, — объясняет Рафаэль тихо и как ни в чем не бывало. — Надо попробовать раздобыть фонарики с ультрафиолетом и посмотреть, как они влияют на них.

Алекс прислушивается к тому, что творится в подъезде. Внизу тихо и не видно никого, только стекла скрипят под их ногами. Но стоит подняться выше, свернуть с солнечной стороны и попасть на лестничные клетки. Там-то и начнется сумасшествие. Залепленные полиэтиленом и мешками для мусора окна, вонь, человеческие останки и насекомые.

— А еще сделать перчатки с когтями, чтобы я была похожа на Росомаху.

— Зачем?

— Ну круто же.

Раф приподнимает бровь, но Алекс идет вперед, не желая наслаждаться его изумлением и объяснять еще что-то. Ей «не терпится» начать и поскорее закончить, а потом вернуться домой, выпить таблеток и съесть чего-нибудь. Ей хочется есть, а не вот это вот всё.

— Только один этаж.

— Хотел сказать, — Раф удерживает ее за рюкзак так словно она ничего не весит, не предпринимает и вообще стоит на месте, — будь рядом, а еще лучше за мной.

Девушка ждет продолжение фразы, потому что она предполагает, что он передумал.

— Револьвер. Оставь его напоследок. Попробуем обойтись без шума.

* * *

Раф с проржавевшим куском арматуры выглядит страшно, но не так серьезно, как я с битой нашпигованной железками с еще отваливающимися кусками плоти от нее. У него получается скосить двух за раз, тогда как я еще вожусь с одним, вынимая из него край деревяшки. Делать это стоя, верхом на крыше авто было куда удобнее. Теперь же мне не достает каких-то нескольких сантиметров и сил, чтобы снести одну несчастную головушку.

— Они живые, а те бы ли мертвыми.

Раф успокаивает меня, также, как и я, навалившись на дверь плечом.

— Они тоже мертвые, — говорю я, добавляя чуть погодя, осипшим горлом, — и точка.

Коридор относительно чист. Мы внутри квартиры, которую еще предстоит обезопасить. Самые темные места — это туалет и ванна. В них по одному или по два существа. К моему великому сожалению нам нужна именно ванна. Львиная часть населения Америки хранила лекарства именно там.

— Как ты это делаешь?

Я стою в отдалении и смотрю, как он приоткрывает дверь в ванную комнату, быстро заглядывает туда, а потом тянет к себе существо схватив его за горло.

— Хочешь попробовать?

Голова твари разбивается о косяк. Раф делает знак мне, открывает дверь шире, чем прежде, ожидая, когда я размахнусь битой и попаду по существу, что толкнется о все тот же многострадальный исцарапанный косяк, оставив на нем содержимое черепной коробки. Я удивляюсь своей ловкости. Еще секунду назад я переживала за то, что промахнусь и в лучшем случае раскрошу дверной проем, а в худшем попаду Рафу по пальцам.

— Нет. Ты не боишься их.

Это вопрос и ответ одновременно.

— Очень.

Не верю. Он бесстрашный.

— Просто я делаю это очень и очень быстро.

Хорошее объяснение.

— А еще я сильнее тебя. Так что не пытайся повторить этот фокус.

— Договорились. Хотя мне кажется, что ты просто выделываешься передо мной.

— Это тоже.

Раф улыбается одними глазами и вновь тянется ко мне. У меня не осталось сил. Я просто наблюдаю за тем, что ему понадобилось на этот раз.

— Не говори об этом Джейку.

Ему нужна бита и Раф просит подождать его в коридоре, порыться в аптечке пока он разбирается с теми, кто может быть в других комнатах этой квартиры.

— Алекс!

Рафаэль не произносит этого вслух, а делает одними только губами, но я упорно иду за ним, вытащив револьвер как раз на тот самый крайний случай. Комнаты в квартире разветвляются, их двери закрыты, но я все равно боюсь за этого парня.

Он чокнутый.

К сожалению, я видела тех, кто стал чудовищем только наполовину. Они еще соображают, как пользоваться вещами, открывают двери, карабкаются по тросам, но безумие завладевает ими, заставляя бояться света, окрашивая белки глаз красным и вынуждает бросаться на своих, несмотря ни на что.

— Нашла что-нибудь?

Я киваю, пряча тюбики с шипучим аспирином и разогревающей мазью в карманы рюкзака. Квартира оказалась более-менее безопасна — всего-то четыре монстра, но относительна бесполезна. Люди, жившие здесь хотели ребенка. В пользу этого факта говорит большое количество тестов на беременность, наборы для спринцевания, травяные сборы, перечеркнутые дни в календаре и книги на эту тему на полках в ванной.

— Впервые не беру с собой книги.

С этими словами я поднимаю рюкзак, забрасывая его на плечи. Раф не предлагает помощь на этот раз — его рюкзак вздулся пузырем от добытых вещей с кухни.

— Ну-да. Он удивится, если ты вдруг приволочешь их с собой.

— Не то слово.

Я улыбаюсь шутке Рафаэля. Он попал в точку и вряд ли сам представляет, насколько близок к истине в своем предположении.

— Ну, а что там у тебя?

— Вещи, постельное белье, подушка.

Я удерживаю себя, чтобы не броситься ему на шею.

— Чему ты улыбаешься на этот раз?

— Ты остаешься!

Не могу сдержать глупой улыбки. Я рада тому, что мы оказались на улице, а еще больше тому, что мне показалось и этот парень не собирается свалить от нас через пару дней.