Глава 3
Закрытая решетка, рама, навесной замок на ней, ключи от него на вбитом рядом гвозде. Он поднимается наверх, не спеша, дает ей время прийти в себя, одеться и привести себя в порядок.
В квартире очень тихо.
Людей с каждым днем становится все меньше. Они уходят, гибнут прямо на глазах, пропадают, умирают у него на руках. Он все никак не может привыкнуть к этому, не желает мириться с тем, что не все зависит от него. Они уходят потому, что так хотят. Потому что это их жизнь, и они вольны делать с ней все, что ни пожелается.
Джейк Морган получил то, чего так страшился, о чем думал совсем недавно. Он остался наедине с занозой в заднице, которая не хочет слушаться и подчиняться установленным им правилам. Алекс не понимает кто здесь главный и не признает его авторитет. Всегда и все делает по-своему.
«А еще у нее красивая задница и ноги.»
Это не неожиданность. Это предсказуемая реакция тела. Он мужчина, у которого долго не было женщины.
«Волосы и губы.»
Перед глазами все еще стоит это видение, то, как она взмахивает своими волосами.
«Все бы хорошо, если бы не запах.»
Он не забыл почему еще не сделал и вдоха. У этой женщины помимо отвратительного характера еще и ужасный аромат.
«Мерзкий!»
На кухне горит свет. Несколько зажженных свечей и распространившееся от них тепло. Алекс сидит за столом. Перед ней стоит кружка и судя по запаху в ней та самая каша с кусочками манго. В вазочке для конфет не густо: крекеры, пакетики с кофе, леденцы и батончики из прессованных мюсли.
— Мы сегодня не едим?
Алекс с зажатой в руках книгой дергает плечом. Она переоделась и убрала волосы в тугой узел, открыв взгляду изящную линию ключиц и шеи.
— Только пьем?
Мешковатый свитер и бесформенные брюки скрыли все особенности фигуры. Теперь и не поймешь ничего. Будешь знать, что Алекс среднего роста и только. Это странно, что она прячется. Обычно, женщины стараются понравиться, всеми правдами и неправдами завладеть вниманием мужчины, обрести опору и защиту.
«А вот она нет!»
Потому что он не в ее вкусе. Он не качок. Ей нравятся такие.
«Как Дон.»
Этот парень погиб три месяца тому назад. Его сгубила самонадеянность и легкомысленное отношение к уже привычным, но все еще опасным условиям. Они с Алекс были друзьями и может даже спали вместе. Алекс не пролила ни слезинки, не стала смотреть волком и вести себя хуже чем обычно.
«Она замкнулась! — так говорила Энн совсем недавно. — Я чувствую и вижу это!»
Может и так, но для него она продолжала оставаться дурно пахнущей занозой в заднице.
* * *
— Это какая-то новая диета?
Мне хочется спросить у него: ну чего же ты пристал?
— Это тебя нужно спросить об этом.
Я все-таки откладываю книгу в сторону, перед этим загнув ее уголок. Джейк дергает уголком губ.
— Ну, а я спросил у тебя.
Он провожает взглядом каждое мое движение. Это нормально. Это обычно. Мы все так делаем.
Сначала мы наблюдали друг за другом безопасности ради. Очень много укушенных людей продолжали надеяться на чудо и не желали признавать, что вскоре станут лысыми злобными тварями, которым только и надо, что сожрать своих. Потом мы стали делать это по привычке.
— Признай уже, что я опередил тебя в этом и ответь на мой вопрос.
Слишком много слов от Джейка за один только вечер. Ох! Не к добру это, не к добру!
— Твоя взяла.
Я поднимаюсь из-за стола, выключая закипевший чайник. Я разливаю кипяток по кружкам. В одной у меня пакетик с чаем, а в другой та самая каша. Джейк забирает одну из них, выбрасывает пакетик и трясет другим, тем что с кофе, вытряхивая его содержимое в кружку.
— Я не голодна, а что будешь есть ты…
Я провожаю его движения взглядом. Сказать, что я удивилась это значит вообще ничего не сказать. Минимум контактов и максимум пренебрежения — вот девиз нашего с ним общения.
— Это только твое дело.
Я наливаю чай в другую кружку и делаю вид, что не обращаю внимание на то, что он украл у меня кофе. Не жалко. Просто удивительно это на фоне моих и его прошлых слов. Вчера он бы ни за что не сделал этого, если бы только я стала угрожать ему револьвером и, то не наверняка.
— Хочу предложить тебе сделку.
* * *
Я уже размешала кашу и поднесла ложку ко рту, но при этих словах отвела ее в сторону. Что происходит, черт бы его побрал?
— Ты не ослышалась и у меня к тебе предложение.
— Это будет занятно.
Я все-таки отпила чай, поморщилась и сделала еще один глоток. Кофе на сегодняшний вечер — табу. У меня остался всего один пакетик и его черед придет завтра, когда я проснусь с первыми лучами солнца. Не будет Анны, что заварит мне чашку, не спрашивая и не предлагая, а Джейка я просить ни за что не стану. Я согласна с тем мистическим классиком, утверждающим, что, когда хотят дают, не спрашивая и не ожидая просьб.
— Ты приготовишь ужин, а я…
Ох. Я же упоминала о том, что это не к добру? Я же говорила, что он высокомерный и надменный мудак? Вот оно!
— Ты разрешишь мне присоединиться к тебе?
Я никогда не попрекала его едой и неважно чья она была. Моя или чужая, добытая кем-то из нас или тем, кто не вернулся из своего рейда. Он же делает это постоянно, а теперь ставит мне условия. Я убираю квартиру. Я выбрасываю и избавляюсь от мусора. Я придумала этот трюк со сбором пресной воды, но я не ставила ему и кому-либо еще каких-то условий. Зря видимо. Зря.
— До или после того, как поешь ты, масса[1]?
— Не обостряй.
— Почему нельзя было попросить нормально?
— Чем так плоха моя версия?
Я качаю головой. Теперь я точно не скажу ничего.
«Нет!»
Я хоть и учительница, но не должна, не обязана учить взрослых людей человеческому отношению. Примеров в окружающем мире было более чем предостаточно. Он умный и образованный мужчина. Не надо делать вид, что он не понимает таких очевидных вещей!
«Алекс приготовь для нас ужин? Мне не хочется ужинать в одиночестве, а эти каши они просто гадость, оставь их на черный день!»
Вот так было бы нормально и по-людски, но теперь я не произнесу этого. Ни за что. Я не должна подставлять себя под насмешки и уж тем более вызывать к себе жалость.
— Что будет дальше? Ты попросишь меня переспать с тобой ради кусочка свинины?
Подобрав кружку со стола, я иду в гостиную, но он поднимается и следует за мной. Я даже слышу, как он скрежещет зубами.
— Я предлагаю поесть взамен на небольшую услугу.
— Нет.
Я понимаю, что еще немного и перешла бы черту. Мне и сейчас охота послать его в задницу. Но мое волонтерство в Танзании, постоянное соседство с вечно воюющей страной и до зубов вооруженными людьми научило меня тому, что надо быть осторожной и не перегибать палку.
«Ты уже сделала это! Заострила внимание на том, чём не следует!»
— Дело лишь в том, как я преподнес это?
— Нет.
Я оборачиваюсь, так что он натыкается на меня, нависает и тут же восстанавливает равновесие, отступая.
— Я не верю, что ты просишь меня об этом, потому что действительно хочешь этого.
Я повторяю, его мимику, то, что увидела на его лице в данную секунду, тогда, когда Джейк отступил от меня.
— Твою мать, Алекс! Почему нельзя было просто согласиться?! Я бы не доставал тебя, а ты бы продолжила читать гребанную книгу! Почему обязательно нужно доводить до такого?
Действительно. Наверное, так было бы проще, но я ничего не переиграю и не откажусь от своих слов. Мне не нравится это предложение, этот парень, его отношение. Я лучше и в самом деле выселюсь отсюда, чем изменю себе. Нет! Нет! Нет!
— Я вижу, как ты ко мне относишься. Не прикидывайся полным кретином и перестань делать вид, что ты не понял, о чем я.
Я показываю на свое лицо, обрисовываю овал указательным пальцем.
— Ни за что не поверю, что мужик, которого тянет блевать от одного только взгляда на меня, станет просить приготовить ему еду. Я бы этого делать не стала. Никто бы не стал.
Горько и противно то, что я знаю в чем причина его поведения — он не верит, что Анна и Билл вернутся. Он налаживает общение. Вот так грубо. Потому что, если это действительно так, завтра он останется один.