Глава 5

Растворимый кофе, сладкая каша и сырные крекеры — вот и весь мой завтрак на сегодняшнее утро. На плите стынет нормальный кофе, в джезве. Я выпью его после. Сейчас мне нужно очень большое количество углеводов и сил, которые они мне дадут. Передо мною лежит карта и яркие текстовыделители. Я планирую свой маршрут. Хочу, чтобы он был максимально эффективным и… Другим. Я не хочу заходить во вчерашние магазины и лавочки. Мне необходимо что-то новое, те места, где я еще не была. Мне нужно на ту сторону реки, чтобы зайти в «Берету». Оружейный магазин моя последняя надежда. Здешние полицейские участки пусты, но и они вряд ли смогли бы помочь мне. Маловероятно, что копы пользовались раритетным Colt Anaconda выпуск которого был прекращен в 1999 году. Отец использовал его, когда отправлялся с друзьями на охоту. В остальные дни кольт «пылился» над каминной полкой в его кабинете.

— Доброе утро.

Я поднимаю глаза на вошедшего на кухню Джейка. Он выглядит выспавшимся, отдохнувшим и очень довольным.

— Не ответишь мне любезностью?

— Ага.

Я не завидую ему. Мне стыдно за вчерашнее. Дело не в страхе и не в панике, а именно в нем, в той причине из-за которой я отправилась вниз. Он отчего-то преобразился в моих глазах, несмотря на хамство и все сказанное мной стал привлекать. Нет. Я почувствовала сиюминутное влечение.

— Ты очень любезна.

Я ничего не отвечаю, продолжаю изучать карту, помечать магазины и заталкивать в себя эту сладкую гадость. Никогда не была сладкоежкой. На мое несчастье. В городе полно сладкого. Оно не дает насыщения. Если его переесть, то наверняка впадешь в диабетическую или инсулиновую кому.

— Куда собралась?

— В город.

Мы и так в нем. Я знаю все его улицы, каждую достопримечательность и связанную с ней историю. Я знаю старые кладбища и упокоившихся на них героев; обожаю старые ветки метро, что превратились в парки для отдыхающих; очень жалею, что перестали бить мои любимые, часто никому неизвестные фонтаны. У меня было много снимков, часть из них украсила альбомы, другая была подарена друзьям, третьи отправились на благотворительные выставки, а другие особо любимые, атмосферные остались лежать в коробке под кроватью.

— Не спрашиваю, — он ставит передо мной кружку с кофе, продолжая с все той же невозмутимой манере. — Но ты уверена, что оно того стоит?

Он говорит о лампочке. Я ведь практически забыла о ней. Я не настолько бесстрашная, чтобы лезть в самое логово монстров.

— Я был здесь, — он забирает фломастер и ставит галочки на многоугольниках домов. — Здесь нет ничего.

Я ничего не отвечаю не потому, что не хочу разговаривать с ним. Я просто потеряла дар речи. Он продолжает разговаривать со мной. Просто. Без выражения брезгливости. И, он налил мне кофе.

— Тут все затоплено сточными водами.

Он продолжает рисовать, а я не могу поверить, что это происходит со мной. Джейк переводит взгляд на меня, задерживает взгляд серо-голубых глаз и дергает уголком губ. Это можно засчитать за улыбку. Я думала, что мои вчерашние слова не пройдут для меня даром и он обязательно припомнит мне это.

— Не стану спрашивать, что ты забыла в районе библиотеки, но очень надеюсь, что ты найдешь что-нибудь полезное.

Он подбирает со стола чашку с остатками каши и ставит ее в мойку, перед этим очистив ее содержимое.

— Слава Богу! Я уж подумала, что окончательно сошла с ума.

Я не могу сдержать вздоха облегчения. На какой-то момент мне показалось, что он доест оставшееся. Это было бы за гранью. Я бы уверовала в то, что существуют контакты третьей степени и инопланетяне все-таки похитили и подменили знакомого мне человека.

— Кому или чему мне стоит сказать «спасибо» за столь разительные перемены?

Я делаю глоток кофе. Он такой как надо — настоявшийся, терпкий, ароматный и в меру горячий. Джейк усмехается, как будто бы улыбается одними глазами, садится за стол и демонстративно скользит по мне взглядом.

— Эй! Я еще здесь!

Я ничего не забыла, но тем не менее, я впечатлена и смущена происходящим.

— Извини. Я просто не могу решить «кого» или «что».

Он отклоняется в сторону и смотрит на мои ноги. Я спокойна. Я дзен. Я гармония. Я в штанах и тут нечему смущаться.

— Спасибо.

* * *

Я обращаю внимание на карту, затем и вовсе поднимаюсь и, подхватив кофе удаляюсь в гостиную.

«Повеселились и хватит!»

Это мило и чуточку забавно, но я злопамятный человек и помню все, в том числе то, как он относился ко мне весь это год. Нельзя вот так просто взять и забыть обо всем.

Красиво рассыпавшиеся по плечам волосы, искусанные и такие привлекательные губы. Она напоминает ему одну из студенток, что занята учебой, повторяя лекции в университетском кафетерии. Симпатичный профиль. Прямая спина и изящный наклон головы. Выдающийся бюст. Но главное другое — сейчас он практически не чувствует этого тошнотворного амбре, что вечно преследует ее.

— Алекс?

Джейк провожает взглядом каждый ее жест и не может понять, что вдруг пошло не так и почему она вдруг решила оставить его. От прежнего ее хорошего настроения не осталось и следа. Он видит это по сжатым губам и дрогнувшим уголкам губ.

— Алекс!

Девушка выходит из комнаты уже переодетая в уличную одежду.

— Да?

Он не может сдержаться, унять первую реакцию. Резкая, непостижимая, не объяснимая вонь бьет прямо в нос и заставляет отшатнуться. Он сжимает зубы, заставляя себя остаться на месте.

«Что так пахнет? Ее одежда? Духи? Испортившийся дезодорант?»

Он не может подозревать ее в нечистоплотности, хотя, одно время он думал и об этом. Джейк попросил Анну поговорить с ней, но та только рассмеялась в ответ и сказала о несовместимости на уровне рецепторов. Она ничего не чувствовала. Это сбивало с толку.

— Что? — она поджимает губы и усмехается где-то глубине души. — Я тебя слушаю.

Он не отвечает, силится перебороть себя, понимая, что стоит ему открыть рот и эта дрянь окажется в нем. Он сожжет ее вещи, на хрен выбросит все, если потребуется, только бы не ощущать этой мерзости!

— Будь осторожна.

— Да пошел ты, — выдает Алекс неожиданно спокойно и тихо.

Она идет в коридор, а он, не ведая, что творит вдруг оказывается рядом, заключает ее в капкан своих рук. Он пугает ее.

— Я бы советовал тебе выбирать выражения, женщина.

Джейк видит это по распахнувшимся глазам, по расширившимся зрачкам, вытеснившим зеленую радужку, слышит это по участившемуся пульсу, по тому, как громко забилось ее сердце.

— Мы остались с тобой вдвоем, — говорит он, тщетно пытаясь сдержать звучавшую в голосе злобу. — Нет милой и кроткой Анны и добряка Билла, что возьмут и заступятся за тебя.

— И? Ударишь меня?

Алекс смотрит ему прямо в глаза.

— Может выгонишь меня из дому? Давай. Скажи это сейчас. Я сразу же стану слушаться тебя. Так?

Джейк не отвечает. Он поражен поведением Алекс. Она взяла себя в руки вместо того, чтобы испугаться окончательно. Так быть не должно. Что не так с этой женщиной? Почему она не реагирует на его очарование? Почему забывает о страхе, стоит его вампиру начать проявлять себя с отрицательной стороны.

— Тебе не нравится мой тон? Что я не милая и не кроткая? Мне не нравятся твои гримасы. Я вижу их. Всегда так было, чтобы ты там себе не воображал.

Она отталкивает его от себя, проходит мимо, двигая при этом плечом, даже не думая, чтобы извиниться, попытаться изменить свое поведение.