Глава 8
— Как я и думал.
В помещении все пропахло кровью. Аппетитный запах разлился по лестничной клетке, повторяя движения уже ушедшей наверх Александры. Если ураган уйдет обратно в океан, то его ждет еще одна бессонная ночь, как те, когда у всех женщин этого дома начинались менструации, синхронизировавшись друг с другом.
— Алекс! Закрой окна! Все!
Обоняние у существ еще лучше, чем у вампиров. Они улавливают пролитую кровь на расстоянии нескольких километров. Но быть может Джейк не прав и сделанные им выводы не правильны. Быть может существа обладают чем-то вроде коллективного разума и передают новости на уровне мыслей?
— Черт бы их побрал!
Джейк смотрит на ботинки, решая, что будет правильным оставить их здесь. Это вонь сведет его с ума.
Трос стеганул по кирпичной стене. Звук получился довольно громкий и неприятный, он-то и вывел его из состояния ступора, задумчивости и промедления цель которых была довольно проста — оттянуть неизбежный подъем наверх.
— Какого черта?
Ему нужно было смотать трос, а в итоге он нарвался на вампира. Такого же, как он сам — сильного, ловкого, опасного, с проступившим рядом металлических зубов. Он не отцепится сколько бы Джейк не пытался его стряхнуть вниз. Мужчина взобрался наверх, тут же попытался схватиться за края оконной рамы, затем и вовсе вцепился в куртку Джейка.
— Осторожнее! — прохрипел Раф, ухватившись за сжимающую его горло руку. — Еще одно движение и мы внизу!
Джейк и слушать ничего не хотел. Он ударил его в лицо, тут же обрезавшись об острую защиту клыков, зашипел. Боковые лезвия срезали верхний пласт кожи вместе с мышцами и костной тканью. Однако, останавливаться и переживать за незначительное повреждение было глупо и свело бы на нет все его прежние усилия избавиться от появившегося хищника.
— Морган! Дай мне сказать!
Его слова потонули глухом в стуке, завывании ветра, громком рычании и сопении. Рафаэль сопротивлялся что было сил, отражал его удары, однако, как не крути он оказался в заведомо проигрышном положении и вылетел назад, прямо в закрутившееся ненастье.
— Вот ведь урод!
Джейк выглянул наружу, проводив взглядом тело падающего хищника, что подхватил резкий ветер и швырнул в разбитую офисную многоэтажку.
— Алекс! Я сейчас поднимусь!
Она сама бежала к нему, стремительно, шлепая босыми ступнями по бетонным ступенькам.
— Ты чертов сукин сын!
Джейк успел повернуться, получить ожег пощечины, выбросить руку и, развернув прижать ее к себе.
— Я говорил тебе, что тебе стоит быть милой и моё терпение не вечно?
Разгневанная фурия ничего не ответила на это, а стала оседать его в руках, с каждой новой секундой становясь все тяжелее и тяжелее. Его руки коснулось нечто мокрое и теплое.
— Какого?!.. Алекс?!
Он развернул ее к себе, ужасаясь увиденному и содеянному. Лицо девушки менялось прямо на глазах, превращаясь в кроваво-красную палитру. Кровь так и хлестала у нее из носа и кажется, что изо рта. Красная пелена злости от недавней потасовки быстро сошла на нет, уступив место растерянности и резко вспыхнувшему чувству жажды.
— Потерпи!
Она не слышала его, наверное, мгновенно потеряв сознание от наступившего болевого шока.
* * *
Вокруг стоял непередаваемый шум, он где-то усиливался, где-то растягивался, а где-то звучал словно издалека. Зрители орали, подбадривали, выкрикивали ругательства, обменивались любезностями, пытались подначивать или задеть соперников фаворита.
Лица людей смазывались. Он видел зажатые в руках залоги, блестящие глаза, яркие рты. Все это путалось, плыло в глазах, смешиваясь и смазываясь в сизой дымке сигар, горячим воздухом не бывало жаркого лета.
— Пить!
Джейку было трудно дышать, мутило, нещадно кололо в боку. Хотелось сползти с проклятой табуретки и пролежать остаток вечности на ринге, но вместо этого он смотрел перед собой, на Барни, что суетился возле, маяча блестящей от пота грудью в широко распахнутой рубашке.
— Запрокинь голову! — Кэмсон пытался ухватить его за подбородок, ощупывая его лицо. — Давай же, парень! Не раскисай!
Джейк качал головой, выпрямляясь. Это плохой совет. Он так захлебнется в крови или собственной рвоте.
— Дай мне попить, черт бы тебя побрал!
Кэмсон отпрянул от него.
— Я хочу пить и умыться.
Тренер в конце концов крикнул кому-то внизу и ему принесли целое ведро воды, которое вылили прямо на голову, уняв резкую боль, прошившую череп до самого темечка.
* * *
— Ты выстоял два раунда, — Кэмсон довольно улыбнулся, присев на корточки на уровне его лица, протягивая ему не первой свежести платок, — это все ерунда, девки любят деньги! Не это!
Он сдвинул шляпу назад, на макушку, и помахал перед его лицом пальцами.
— Дай мне встать.
В данный момент Джейка волновали вовсе не женщины. Он пришел не ради них. Ему нужно было платить за учебу и комнату, жить на что-то и отправлять еще кое-что домой.
— Плевать на них! Сейчас главное не сдохнуть.
Барни захохотал, сверкая золотыми коронками и огромной щелью между желтыми зубами. Впервые, итальянец не выглядел так ушло, как это бывало обычно.
— Ты вымотал его и теперь дело осталось за малым, — он убрал руку от его лица и похлопал по щекам. — Выруби его!
Он взглянул на свой платок с каким-то сожалением, не то грустью, поэтому чуть погодя вытер руку о его штанину. Правильно. Лучше и чище они уже не станут.
— Пить…
— Да, сейчас. Последний раунд и будет тебе холодное пиво!
— Нет, просто воды!
Кружка прохладной жидкости сотворила с ним то, чего не смог добиться Барни — прибавила сил, уверенности и вытолкнула на ринг.
— Ладно, покончим с этим, — он поднялся, отвел назад плечи и потянул голову сначала к одному, а потом к другому плечу, улыбнулся противнику.
Джейк отклоняется, уходит от удара из-под низу, погружает кулак противнику в челюсть, ощущая, как костяшки встречаются с зубами Малыша и жутко ноют при этом. Малыш Стальной кулак — старается достать его, загоняет в угол, месит кулаками воздух, достает смазанными ударами. Боль в боку не дает Джейку забыться, потерять связь с реальностью, каждое движение напоминает ему зачем он здесь. Морган чувствует, что становится медленнее. Пора заканчивать. Иначе, это не он вымотает Малыша, а тот накроет его грузным телом.
Он видит в толпе знакомое лицо.
Карен.
Сестра не похожа на себя: вместо черных кудрей теперь золотистые крупные локоны, ее рот стал еще больше благодаря ярко-алой помаде, что подчеркнула белоснежность зубов и придала ему какую-то хищную соблазнительность. Ее громкий смех он не перепутает ни с чьим другим. Она совсем чужая здесь, как бриллиант, упавший в разбитые, потускневшие от времени черепки.
Никто не обращает на нее внимание, все заняты теми, кто на ринге.
Сестра прижимается к чьему-то плечу, облаченному в черный пиджак в яркую белую полоску, смеясь, выпячивает губы, как она это часто делала, крутясь перед зеркалом в комнате матери.
— Ха!
Это внимание, секунда промедления стоили потери равновесия, рассеченной щеки и выбитого зуба. Джейк упал, опираясь на локоть, тут же поднялся и, подскочив к Малышу, нанес удар под дых.
Еще несколько непрекращающихся ударов в живот и поочередно в грудь.
Живот у Малыша, как будто из стали, только очень мокрый и холодный. Под конец он становится мягким и колышется под его кулаками большим и волосатым куском сала. Джейк делает завершающий удар снизу, в челюсть, так что на весь подвал разносится, как плотный и приземистый ирландец клацает зубами.
Но Малыш стоит и челюсть волнует его меньше всего. Он как будто бы удивлен: его глаза, и без того выделяющиеся на загоревшем лице яркими белками, выпучиваются, а он все открывает и закрывает рот, дергая при этом грудью. Он хочет сделать глоток воздуха, как та рыба, что хочет вернуться обратно в воду, стоит рыбаку выбросить ее на берег.
Противник падает на пол, так что в воздух поднимает какой-то мелкий сор. Его лицо стало совсем синим, но именно это падение и спасло его. Малыш все же сделал вдох, такой громкий, что Джейк услышал его сквозь крики и, как не странно, и сам с облегчением выдохнул.
* * *
Гостиная превратилась в некое подобие ринга. В крови было все — разнообразные тряпки, обшивка дивана, пол и даже стены. Не хватало только криков и запаха табака, чтобы это место окончательно напомнило ему о кулачных боях в притонах старого Нью-Йорка.
— Давай же, милая.
Это было странно, страшно и необычно. Он никогда не называл ее так. В их общении и, если это так можно сказать «отношениях» всегда было куда больше углов и шероховатостей, чем поводов назвать ласковым словом.
— Все будет хорошо.
Тем не менее, Джейк Морган чувствовал себя ужасно виноватым. Он никогда не бил женщин. Еще до превращения в вампира Джейк знал, что сильнее и запросто сможет покалечить кого-то.
— Приходи в себя, — говорил, а сам продолжал водить по ее носу, выравнивая бугристость носа.
Совсем, как Барни Кэмсон когда-то.