Глава 8

Высказав наболевшее, Настя будто сбросила тяжелый груз с плеч. Даже то, что она вслух призналась в своих чувствах к Артемьеву, не стало чем-то ужасным и катастрофичным. Сейчас глядя в голубые глаза Паши, она впервые смогла отпустить себя. Васильева даже не осознавала, какие усилия прилагала, чтобы казаться для него просто другом. Девушка, наконец, смогла признать, что долгие годы невостребованные чувства угнетали её, не находя естественного выхода. Анастасия сказала правду, а что друг сделает с этой правдой, его сугубо личные проблемы. Настя же не собиралась больше усложнять и без того сложную ситуацию.

— Почему ты мне не сказала? — мужчина был удивлен и, кажется, растерян. Своими откровениями Васильева выбила твердую почву из-под его ног.

— Что я должна была тебе сказать? — взвилась Анастасия. — Паша, перестань бегать по бабам и обрати на меня внимание? Насильно мил не будешь, я слишком часто смотрела на то, как ты отшиваешь неугодных тебе дам. Быть одной из них? Нет уж, увольте!

— Я не знал, — Артемьев действительно не понимал, что сказать Насте, как объяснить ей своё длительное бездействие.

— Конечно не знал, — продолжила бушевать девушка, — я приложила для этого все усилия, но это неважно! Уже неважно. Я не желаю иметь с тобой ничего общего, потому что ты — кобель! Я не хочу ждать тебя от очередной девицы и лить слезы из-за твоей ветрености. Я не буду менять планы только из-за того, что тебе в голову пришла очередная блажь! Раньше я думала, что дружбы мне будет достаточно, сейчас понимаю, что ошиблась.

— С чего ты решила, что я буду тебе изменять? — громко возмутился Павел.

— Не ори на меня! — рявкнула Настя в ответ. — Я слишком хорошо тебя знаю! Ты все эти годы тр*хал каждую доступную девку. Думаешь, я поверю в твоё внезапное исправление? Извини, но я не дурочка, можешь не пытаться вешать мне лапшу на уши!

— Значит так, да? — окончательно разозлился мужчина. — Считаешь, что я лгу тебе? Дура! Я люблю тебя! И ты меня тоже любишь, сама об этом только что сказала. Ни за что не поверю, что ты внезапно забыла обо мне и полюбила своего плюшевого мишку.

— Он не плюшевый мишка! — заступилась за жениха Настя, просто потому что не желала заострять тему на своих чувствах. — Не смей называть его так! Он намного лучше тебя!

— Может и лучше, но полюбила-то ты меня, — самоуверенно заявил Артемьев, прежде чем схватить девушку за грудки и притянуть к себе.

Настя была настолько дезориентирована действиями Паши, что снова позволила ему себя поцеловать. Страсть и гнев смешались в единый пикантный коктейль, лишая обоих контроля. Артемьев жестко покорял губы девушки, сильными руками прижимая к себе её тело. Васильева отстраненно подумала, что завтра у неё появятся синяки от жесткой хватки мужчины. Тем не менее, она ответила дикостью на его дикость. Когда Павел чуть отстранился, чтобы глотнуть воздуха, девушка жестко укусила его за губу… И поцелуй начался снова, только в этот раз Артемьев пытался действовать мягче, ослабляя напор, но Анастасия решительно воспротивилась неуместной нежности. Слишком зла она была, слишком долго пыталась подавить свои желания. Как итог, оба оказались в горизонтальном положении на кровати. Мужчина активно пытался избавить Настю от верхнего предмета гардероба, она же в это время прикусила кожу на его шее зубами, оставляя засос. Действовала Васильева инстинктивно, неумышленно. Почувствовав укол боли, мужчина тихо застонал и снова впился в губы любимой девушке.

Неизвестно к чему бы всё это привело, если бы не Оксана Дмитриевна, которая весьма вовремя постучала в дверь.

— Дорогая, вы еще долго?

Голос матери подействовал на Анастасию, как ушат холодной воды. Она замерла, пытаясь вернусь себе былое самообладание. Пашка же не обратил внимания на вмешательство матери Насти и увлеченно расстегивал мелкие пуговки на блузке девушки.

— Пусти, — прохрипела Васильева. — Я сказала, пусти!

Артемьев невменяемыми глазами посмотрел на девушку, словно не понимал, что именно она от него требует.

— Насть? — спросил он, так и не убрав рук с женской груди.

— Слезь с меня, — приглушенно приказала девушка. — Что непонятного?

— Ты не можешь сделать вид, что ничего не произошло, — зло рыкнул он, но всё же выполнил требуемое и откатился в сторону.

— Я и не собираюсь, — прошипела Анастасия, пытаясь застегнуть пуговички на блузке. Руки предательски дрожали, не давая быстро привести себя в порядок. — Поэтому я настаиваю на том, чтобы мы перестали общаться! Думаю, мы только что оба убедились, что нашей дружбы больше нет.

— Я этого не сделаю, — взревел Павел.

— Сделаешь, сделаешь...

Послышался повторный стук в дверь.

— Настена? У вас все хорошо?

— Да-да, — быстро проговорила Васильева. — Мы уже идем!

Настя перевела взгляд на уже бывшего друга и вздрогнула, увидев его через чур довольную ухмылку.

— Что? — недовольно спросила девушка, почувствовав подвох.

— Представил, как ты объяснишь своему дорогому женишку, отчего у тебя опухшие губы, взъерошенные волосы и покрасневшие щеки, — безжалостно произнес Павел. — Несмотря на мою глубокую неприязнь к этому человеку, дураком он не выглядит.

Анастасия аж задохнулась от нахлынувшей злости, причем она не могла определить на Пашу или на себя. Скорее всего, на обоих.

— Вон отсюда! — жестко отчеканила она. — Чтоб я тебя больше не видела около себя! Видеть не желаю!

— Как скажешь, — высокомерно задрав правую бровь, Артемьев насмешливо поклонился, после чего подошел к двери, спокойно открыл её и улыбнулся Оксане. — Оксана Дмитриевна, извините, но мне пора откланяться. Был рад вас видеть и отведать ваш дивный борщ. До свиданья!

После чего исчез в коридоре, даже не посмотрев на Настю, а через минуту она услышала грохот захлопнувшейся двери.

— Что у вас тут произошло? — мать влетела в спальню.

Васильева посмотрела на нее потерянным взглядом. Оксана Дмитриевна же сразу определила по внешнему виду, чем тут за закрытыми дверьми занималась дочь.

— Как я понимаю, ты не хочешь, чтобы Толя догадался? — спросила она.

Настя активно отрицательно покачала головой. Васильева не знала, что делать. Паша ушел, оставив её одну, расстроенную и не способную произвести хоть одну здравую мысль.

— Быстро иди в ванную и сделай вид, что тебе стало плохо, — распорядилась мама, — потом умойся и выходи. Я заговорю Толика на время. Не стоит ему сейчас видеть тебя в подобном состоянии.

Настя послушалась совета матери и быстро отправилась в ванную, и как раз вовремя, потому что забытый жених уже заволновался и решил покинуть кухню. Девушка слышала приглушенный разговор между матерью и Анатолием, заодно пыталась привести в порядок разбегающиеся мысли. Её немного потряхивало, в крови до сих пор играло неудовлетворенное возбуждение и злость. Совершенно дикий, неуправляемый коктейль. Васильева от души пожелала Пашке все мыслимые и немыслимые кары. Только этот человек мог довести Насти до подобного состояния невменяемости.

Анастасия посмотрела на себя в зеркало и разочарованно покачала головой. Какого черта она ответила на порыв Артемьева? Дура! Беспросветная дура! И это, судя по всему, не лечится.

Понимая, что обзывая себя и каясь в своих действиях, она ничего не добьется, девушка быстро умылась, заодно почистила зубы, пытаясь избавиться от воспоминаний о минутном сумасшествии. Но куда там! Эти воспоминания просто так не сотрешь! Что ему вообще в голову пришло? Почему именно сейчас, когда Васильева определилась с выбором? Настя не могла найти ответы на эти вопросы. Казалось, что она попала в другой, совершенно сюрреалистичный мир.

Анастасия так сильно задумалась, что не сразу услышала стук в дверь.

— Дорогая, ты в порядке? Твоя мама сказала, что тебе стало плохо, — обеспокоенный голос Горлова послышался из-за закрытой двери.

Васильева закусила губу и немного сжалась всем телом от стыда. Сейчас ей придется ему солгать. На минуту девушку посетила мысль рассказать Толе правду, но ей пришлось расстаться с этой глупой мыслью. Если Горлов узнает, то скорее всего отложит свадьбу, а Настя не желала промедления в данном вопросе. Понимала, что будучи замужней уже не отступится от собственного решения. Совесть ей не позволит оступиться. Штамп в паспорте, как прививка от Артемьева, который стал практически неизлечимой болезнью для неё. Совесть и сейчас усиленно кричала, обзывала весьма нелестными эпитетами. Она чувствовала себя проигравшей, униженной тем, что собственное тело придавало и не слушалось её. И все из-за Паши! Черт его дери! Но даже находясь в взбешённом состоянии Настя понимала, что тоже виновата в произошедшем. Она допустила слабость. Больше такого не должно повториться. Никогда!

Сделав глубокий вдох, Васильева открыла дверь. Даже улыбнуться попыталась, но получилось откровенно неудачно.

— Нормально всё, похоже съела что-то несвежее, вот желудок и бастует, — проговорила она скороговоркой, не решаясь посмотреть в глаза жениху. Настя осознавала, что подобным трусливым поведением выдает себя с головой, но ничего не могла с собой поделать. Васильева никогда не умела врать.

— Точно? Может отвести тебя к врачу?

— Толя, нормально всё. Просто наглотаюсь сейчас фестальчика и спать лягу. К завтрашнему дню буду, как огурчик! — с наигранным воодушевлением проговорила Васильева, прекрасно понимая, что примой театра ей никогда не стать.

— Угу, — согласился жених, — такой же зеленой и в пупырышек. Настя, ты себя со стороны видела? Ты вся красная! У тебя случайно температуры нет?

— Сейчас измерим, — оперативно вмешалась Оксана Дмитриевна. — Не беспокойся, я за ней пригляжу, если что скорую сразу вызову, хотя уверенна, что до этого не дойдет. Езжай, делай свои дела. Клиенты ждать не будут. Как освободишься, заедешь и лично убедишься, что с Настюшей все нормально.

Воцарилась тишина, блондинка чувствовала взгляд Анатолия на себе, но не решалась поднять глаза.

— Хорошо, — согласился мужчина в итоге, в голосе явно чувствовалось сомнение, — но если что-то произойдет, сразу мне звоните.

— Естественно! — кивнула мама Насти.

— Настён, если что, я на связи, — Горлов взял невесту за подбородок, буквально заставляя посмотреть ему в глаза. — Потом расскажешь, что именно хотел от тебя твой... м-м-м... друг.

Не имея моральных сил, хоть что-то ответить, девушка кивнула, после чего получила поцелуй в макушку.

— Иди, ложись, я чуть позже заеду!

Анастасия моментально воспользовалась шансом и сбежала в спальню. Залезла на кровать, уткнулась лицом в подушку, да еще укуталась в одеяло с головой. Она не хотела сейчас ничего ни видеть, ни слышать, ни чувствовать. Впрочем, последнее при всём желании не получалось.

— Он ушел, — услышала Настя через время голос мамы, — но думаю, о чем-то догадался.

Естественно догадался! Горлов слишком умен, чтобы не понять. Девушка откинула одеяло и посмотрела на мать. Та стояла около двери и просто ждала. Она никогда не давила на дочь, считая, что Настя сама придет к ней за советом, если тот ей понадобится.

— Я люблю Пашу, — выпалила Васильева, ожидая бурной реакции со стороны родительницы, но ее не последовало. Оксана Дмитриевна просто стояла и продолжала смотреть на дочь. — Ты не удивлена?

— Милая, про то, что ты к нему неравнодушна я поняла, еще когда тебе было пятнадцать, и Пашка отправился на своё первое свидание. Твоя бурная реакция мне многое сказала. То, что ты его любишь, стало понятно после истории с Артёмом. Ты предпочла Пашу Тёме. Поступок говорит сам за себя, — объяснила Оксана Дмитриевна.

От удивления Анастасия села в кровати.

— Ты все это время знала? — прохрипела она.

— Да, — подтвердила родительница.

— Кошмар, — выдохнула Васильева и снова упала на кровать. Она-то считала, что соблюдала идеальную конспирацию.

— Так что произошло? — осторожно поинтересовалась мать.

— Честно? Не знаю. После того, как я объявила Пашке о скором замужестве, он словно с цепи сорвался. Сначала пьяный в середине ночи заявился и целоваться полез, теперь в любви признается, — горько пожаловалась девушка. — Я не знаю, что с ним делать!

— Не надо с ним ничего делать. Начни с себя. Определи, что ты действительно хочешь, — дала совет Оксана Дмитриевна.

— Спокойствия я хочу, — выдохнула Настя. — Я устала наблюдать, как Паша уходит с другими. У меня не осталось сил на это. Я хочу семью, мужа, за которым как за каменной стеной, детей.

— Но любишь ты Павла?

— Да, люблю, — Анастасия скривилась, будто лимон надкусила, — как показали последние дни. От этого мне сейчас так хреново! Я не должна его любить. У меня Толя есть.

Девушка и сама понимала, как по-детски звучат слова.

— Так почему не попытаться создать желанную семью с ним? Павел же сказал, что любит, верно? Думаю, он и на штамп в паспорте согласится, лишь бы тебя у Толика отбить, — поделилась авторитетным мнением мать.

— Я не верю ему. Вот в чем проблема! — мучительно призналась Васильева. — Долгие годы я следила, как он играючи меняет женщин. Для того, чтобы поверить в то, что Паша способен хранить верность, мне нужно получить амнезию. Да и не верю я, что он любит меня. Не верю.

Оксана Дмитриевна некоторое время молчала, наблюдая за душевными метаниями дочки. Тихонько вздохнула и медленно подошла к кровати, села. Подарила дочери кривую улыбку. Настя немного напряглась, потому что лицо у мамы приобрело крайне серьёзное выражение. Так бывало в детстве перед тем, как ей сообщали нехорошие новости.

— Я тебе не рассказывала, но у твоего отца была любовница, — собравшись с мыслями, произнесла Васильева-старшая.

Новая информация окончательно пошатнуло моральное спокойствие Насти. Мир вокруг стремительно сходил с ума, а она ничего не могла с этим поделать.

— Что? — буквально прокричала Анастасия. Шок был настолько сильным, что она вся будто бы окаменела. Для неё союз родителей был олицетворением идеальной пары.

— Успокойся, не кипятись, — мама положила руку Анастасии на плечо, — сначала выслушай меня! Мы с твоим отцом поженились, как говорит сейчас молодежь, по залёту. Валера стал для меня первым мужчиной, но я о своей девственности ему не сказала, он узнал уже в процессе. Из-за обмана он разорвал со мной все контакты. Вот только природа сыграла роль свахи, и я оказалась беременна. Я рассказала маме, твоей бабушке, она сразу же бросилась выяснять отношения с родителями Валеры. В общем, его заставили на мне жениться. Характер у твоего отца непростой и заставить что-то сделать против его воли очень тяжело. Естественно Валера стал протестовать, естественно нашлась женщина, которая решила его пожалеть. Я застала их. Просто собрала вещи и ушла, даже не устроив скандала. Валерка тогда меня найти не мог, я у Лили спряталась. К родителям не пошла, знала, что к мужу обратно отправят.

— И что? Почему ты к нему вернулась? — Васильева даже не представляла, что именно пережила мама.

— Валера меня любил, но осознал свои чувства слишком поздно. Из-за злости на ситуацию в целом, он не увидел главного. На последнем триместре меня положили в больницу на сохранение. Там-то Валера меня и нашел. Долго просил прощения, ухаживал, цветы дарил, но я была непреступна. Этакая снежная королева, но досрочные роды расставили все по местам. Ты родилась на восьмом месяце. Врачи не давали гарантий, что ты выживешь. Скорее наоборот… То время я до сих пор с содроганием вспоминаю. Меня, наверное, только Валерка и спас от сумасшествия. Он стал моей опорой, не дал глупостей наделать, нашел лучших врачей. Ты выжила, впервые продемонстрировав всем бойцовский характер, опасность отступила, и мне пришлось решать. Я дала шанс твоему отцу, и не пожалела об этом ни разу за свою жизнь. Хотя это и было трудно. Возможно, если бы не тот критический месяц, в течение которого ты находилась на грани жизни и смерти, и вовсе не простила бы. Беда нас сблизила, дала возможность понять друг друга и простить. Я ведь тоже виновата перед ним была, считай, животом женила на себе. В общем, несмотря на не очень удачное начало, у нас все закончилось благополучно.

— Я даже не подозревала, — растерянно пролепетала Васильева.

— Ты связала нас, милая, — Оксана Дмитриевна нежно провела пальцами по щеке дочки, — не дала наделать глупостей и расстаться, хотя на тот момент разрыв казался единственно правильным решением. Так что не торопись. Подумай хорошенько. Толя, конечно, хороший, но будешь ли ты с ним счастлива? А Паша… Он ведь может и измениться, если правильно его мотивировать. Дурачок тоже любит тебя, вот и беситься.

— Не любит он меня, — воспротивилась Настя, — я для него сестра, не более…

— Не думаю, что Павлу он целует взасос и пытается в постель уложить, когда в соседней комнате находятся родители и жених, — насмешливо заметила родительница. — У него уже имеется сестра и отношение к ней у Пашки совсем иное, хотя и любит он её. Вспомни хотя бы Артема. Единственная грандиозная ссора произошла у вас как раз из-за него. Паша всегда специально провоцировал Темку. Позже он с той же стремительностью избавлялся от всех твоих ухажеров, не давая тебе завести нормальные отношения. Поведение собаки на сене, согласна, но так проявляется собственичество. Скорее всего, из-за долгой дружбы с тобой у него произошла замена нужного восприятия совершенно другим, неправильным. Мальчик просто привык считать тебя другом, и эта привычка сделала его абсолютно слепым в отношении тебя.

— Ты его защищаешь?

— Нет, просто рассказываю ту картину, что вижу будучи сторонним наблюдателем, — улыбнулась мама. — Обдумай хорошо, что именно ты хочешь. Я приму любой твой выбор и поддержу в любом случае. Просто я не хочу, чтобы ты совершила ошибку.

Настя устало откинулась на подушки и посмотрела в потолок. Васильевой предстояло многое обдумать.

* * *

Паша вернулся домой в крайне взвинченном состоянии. Только Настя может довести его до высшей степени возбуждения, одновременно разозлив до абсолютного бешенства. Только она одна в состоянии вызвать настолько смертоносную бурю эмоций в его душе, причём так было всегда. Даже в школе, когда они еще не являлись друзьями, Павел постоянно цеплялся к милой девчушке, просто потому, что Артемьев любил наблюдать за её реакцией на его слова и действия. Когда Васильева злилась, её глаза темнели, а щечки окрашивал нежно-розовый румянец. Ему так нравились эти перемены, что Пашка всеми силами выводил девочку из себя для того, чтобы просто полюбоваться ею. Уже тогда ему можно было ставить вполне определённый диагноз. Самым бредовым фактом во всей этой путанице являлось временной отрезок времени, который потребовался ему, чтобы осознать истинные причины собственных, не всегда логичных поступков. Артемьеву всегда легко удавалось лишить Анастасию самообладания, но девушка всегда отвечала ему тем же, точными словесными выпадами выводя его из душевного равновесия.

Сейчас же внутри мужчины происходил мини-апокалипсис. До него впервые дошло, что же означает статус невесты для Насти. Павел никогда не размышлял о ситуации в данном конкретном контексте, скорее всего, подсознательно избегая неприятных, разрушительных эмоций. Но момент истины настал, и неприятные чувства действительно затопили всё нутро, Артемьев буквально захлёбывался ими. Кто же думал, что ревность настолько лишает покоя, прожигая тебя до самых костей, заставляя задыхаться, когда ты представляешь любимую женщину в чужих мужских руках. Паша начинал сходить с ума, понимая, что Горлов имеет право целовать, ласкать и заниматься сексом с Настёной, и недоделанный ПрЫнц пользуется этим правом по полной. Настя принадлежит ему, Павлу! Всё внутри кричало об этом. Сама мысль, что Васильева будет принадлежать кому-то еще, была кощунственной, наглым и грубым надругательством.

Артемьев ругал себя последними словами, он столько лет упустил! Все эти годы Настя ждала его действий, проявлений хоть каких-то чувств, а он, как последний мудак, не замечал того, что лежало практически на поверхности. Павлу было комфортно в том состоянии, в котором он находился, просто потому, что подруга всегда находилась рядом, в шаговой доступности. Паша просто не смел перейти тонкую грань и не позволял себе желать чего-то большего, добровольно загонял себя и Настю в рамки, заставляя страдать самого дорогого ему человечка. Столько лет игнорировать собственное интуитивное стремление к Васильевой стало самым глупым его поступком за всю жизнь, ведь Пашка желал подругу не только физически. Настя стала для него самым близким и верным другом, его тихой гаванью. Паша хотел её, уважал, для него всегда было важно её мнение, именно Анастасия являлась его главным вдохновителем, опорой и поддержкой. Именно в Васильевой он находил покой, уют и понимание. С ней Павел не пытался играть, был собой, не прятал истинных чувств. Разве всё это не говорило о любви? Да и еще раз да! Любовь ворвалась в его жизнь не яркой молнией, а тихой, доброй улыбкой, нежным касанием, безграничным доверием, и не смог Паша разглядеть этих чувств, потому что постоянно догонял и искал яркость чувственности, бунтующую страсть. Постоянно мужчина возвращался к Насте, быстро перегорая и сбегая от очередной своей пассии. Артемьев оказался таким тугодумом, что не смог сложить два плюс два, упустив свой шанс на счастье. Почти упустив! Павел не собирался сдаваться. Настя сама призналась, что любила его все эти годы. Пусть сейчас девушка не доверяла ему, Паша докажет, что ради неё он способен на всё! Он снова завоюет ее любовь! Осталось лишь только справиться с неконтролируемым приступом ревности, одолевшим его, а сделать это было не так-то просто.

— Твою мать, — выругался Артемьев, отправляя в полет настольную лампу, но этого ему показалось мало, и следом полетели документы, книги. Легче не стало. Вот ничуточки. Перед глазами упрямо возникала картина, как Настя обнимает своего плюшевого медведя-принца, целует его, зовет за собой в кровать. Понимание того, что Пашка сам во всем виноват, подымало бешенство до неконтролируемого уровня. С силой пнул стул, тот завалившись, упал на пол с противным стуком.

— Долго ты еще тут всё громить будешь? — невозмутимый голос сестры остановил выплеск агрессии Павла. — Отказала тебе Настя, да?

Артемьев в ответ совсем по-звериному рыкнул и разбил цветочный горшок об пол.

— Жаль, хорошее было растение. На счет Насти, не удивлена. Я бы тоже не простила, — флегматично заметила Павла, ничуть не впечатлённая всплеском ярости брата. — Ты столько лет вёл себя, как безнравственный кобель. У Настюхи еще безграничное терпение. Я бы тебя пристрелила уже после года таких «дружеских» отношений.

Перевернутое кресло стало ей ответом.

— Ты поосторожней, — любезно посоветовала сестра, — сломаешь себе что-нибудь, потом из больницы будет довольно трудно завоевать даму твоего сердца. Тем более, Настя у нас девка с характером. Придется тебе проявить чудеса акробатики и пластики, когда будешь стелиться перед ней и вымаливать прощение. Возможно даже пару раз придется получить в лоб.

— Павла, ты получаешь удовольствие от моих мучений? — устало спросил Пашка, садясь на диван. После острых замечаний Павлы, гнев как-то сам собой пошёл на убыль.

— Да, — кивнула Артемьева, — ты их заслужил. Учитывая, скольких ты девок оприходовал практически на глазах у Насти, твои страдания вполне логичны. Муки ревности — это то, что доктор прописал в твоем запущенном случае.

Павел запустил руки в волосы и тяжело выдохнул.

— Ты же догадалась о моих чувствах к ней. Почему не сказала? — его тон имел нотку обиды.

— Я намекала и не раз! И Дракон тоже! И мама с папой! И даже Максим! Ты сам всё переводил в шутку, а на прямую сказать… Что именно я должна была тебе сказать? Паша, ты любишь Настю, прекращай вести себя, как самец во время гона, и становись примерным семьянином? Ты как себе это представляешь? — возмутилась девушка, тряхнув волосами. — Ты — взрослый мужик, мозги должны хоть иногда включаться! И не нижние, а верхние!

— Что-то они больно поздно включились, — недовольно буркнул Артемьев. — Я — мудак, я это признаю, но посыпая голову пеплом, ничего не добьюсь. Сейчас мне нужно вернуть Настю, пока она замуж не выскочила!

— То есть, если она замуж выйдет, ты бросишь свои попытки её завоевать? — поинтересовалась Павла, изучая брата, будто он подопытный, на котором проводят тест на действенность нового фармацевтического препарата и выявляют побочные эффекты.

— Фиг вам, — жёстко отрезал Паша, — просто замужнюю женщину труднее от мужа увести. Для Настя данный аспект крайне принципиален, и моя задача сильно усложниться. Черт! Даже если у них появятся дети и проживут они лет десять в браке, я всё равно буду пытаться разбить их пару!

— Ну раз так, — Павла прошла в комнату и села рядом с братом, — думаю, тебе будут интересны мои соображения.

— Только давай без твоих экстремальных идей! — попросил Артемьев.

— Чем тебе мои идеи не нравятся? — негодующе произнесла младшая сестра. — Они очень действенные!

— Я и не спорю, — ехидно отметил мужчина, — из-за них действительно можно попасть за решётку.

— Пашка, если ты сейчас не заткнешься, я уйду, — пригрозила она. — Будешь сам расхлёбывать заваренную тобой кашу.

— Ладно-ладно, — пошел на попятный Павел. — Рассказывай давай, что ты там задумала.

Артемьева одарила его настолько коварной ухмылкой, что Пашка занервничал.

— Мы все знаем, что Настя очень упрямая, — начала делиться своими соображениями Павла. — Сейчас трудно будет повлиять на неё, ибо у твоей подруги принципы взыграли, а ещё она упёрта как баран. Давить на чувства — не выход. Тут нужна немного другая тактика.

Сестра так увлечённо говорила, что Павел невольно заинтересовался. В его патовой ситуации начинаешь хвататься за соломинку.

— И какая же? — осторожно уточнил Артемьев. Он ещё от прошлого ее предложения не отошел.

— Толя должен сам изменить мнение Насти! — торжественно выпалила Павла.

— Как ты себе это представляешь?

— Всё гениальное просто, Ватсон! — довольно улыбнулась Артемьева. — Он должен сам себя дискредитировать в её глазах!