Глава 19

Путь от Нерчинска до Верхнеудинска ничем особо не запомнился. Разве что дорога, по которой мы двигались стала более наезженной, чем когда мы двигались в одиночку. Всего в караване кроме нас было три закрытых возка с купцами и их сподручными, еще один экипаж видимо перевозил что-то ценное, так как возле него на протяжении всего пути ехала охрана из трех казаков верхом.

Останавливались в основном на постоялых дворах, которые расположились примерно на расстоянии дневного перехода друг от друга. Но эти постоялые дворы не отличались чистотой, поэтому чтобы не проводить знакомство с постояльцами таких мест в виде клопов и тараканов, мы предпочитали ночевать в фургоне. При этом один из нас постоянно бодрствовал. Кузьмичу же давали отоспаться, и ночью на охрану его не ставили, хотя он бывало и упрямился. Зато отставной солдат полностью выкладывался в пути как возничий. Два раза удалось посетить баню по черному, в которой Леха случайно прислонился к одной из стен, а когда вышел из предбанника на улицу подышать, замотанный холстину, то спина была черная от скопившейся на стене сажи. Кузьмич хохотал как конь, ну и мы все его поддержали.

Запомнилась мне только остановка в Чите, это приблизительно 280 верст от Нерчинска. Так вот там мы остановились в каком-то постоялом дворе с большим трактиром. И как оказалось в этот трактир собиралось все городское дно, что каждый день без исключения выливалось в пьянки, драки и дебош., а остановка была двухдневной, и вариантов понять место остановки не было. Поэтому пришлось терпеть. Вот так сидя и ужиная, к нам подошли три бандитского вида мужика, и стали исподволь выяснять с кем едем, что везем. Они пытались навязать свою охрану. Но мне, и как оказалось и Кузьмичу тоже стало сразу понятно, что охрана эта только до тихого места, оставшись с нанимателем которая быстро превратиться в разбойников. Поэтому сначала старались спокойно отказаться, но когда настойчивые помощники перестали понимать, я вытащил незаметно кольт из кармана, и вытянув руку под столом упер его в пах бандиту.

— Сидеть! Если дернешься, твои яйца останутся лежать на полу трактира, пока поломойка не накормит ими дворового пса.

Бандит, находясь в непривычном для себя положении после моих слов побелел, но собираясь с духом ответил:

— Малец, убери пистоль, а не то худо будет. Не нужна нам ваша защита, а если посмеете тронуть кого из нас или наше имущество, приедет наш дядька с казаками, и тогда всех Иванов в этом захолустье будет ждать неприятная беседа с нагайками.

Зло ощерившись, бандит поднялся и не поворачиваясь к нам спиной вышел из трактира. А Кузьмич, пригладив усы выдал:

— Лихо ты Илюша с этим супостатом, ждать беды теперь надо.— А по-другому, Егор Кузьмич с этим отребьем нельзя, они же как волки, как почувствуют слабину, задерут и обглодают как ту овцу. А беда может быть, а может и нет, поглядим, но сторожиться будем конечно, нам не привыкать.

К моему удивлению остальное время в Чите прошло спокойно. Не знаю почему, но лихие люди к нам так и не сунулись за все время после разговора. Мы успели закупить припасов в дорогу, в баню сходить два раза, а Кузьмич похоже даже сговорил дородную, но аппетитную подавальщицу из трактира. И следущий день ходил как начищенный самовар.

Три купца, которые в пути вели беседы по своим торговым делам, периодически перемещаясь к друг другу в возок, конечно же обратили внимание на наш пепелац. И за время пути неоднократно выпытывали все что могли о нем. Я работал по прежней схеме. И думаю, что телеги на железной раме, Анисиму просто не когда будет делать. Его завалят заказами на дома на колесах.

Я же пользуясь свободным временем писал письмо для Анисима, в котором описывал свои рекомендации. Во первых я рекомендовал ему сделать один или два выставочных образца, и когда к нему приедут заказчики, на их примере показывать. Также исходя из опыта использования переделал чертеж буржуйки, оптимизировал размеры, а главное удобств готовки на ходу. А именно рекомендовал добавлять к цене набор минимальной посуды. Чайник, сковородку, кастрюлю, и все это с закрывающимися крышками и креплениями. Чтобы чайник не улетел во время пути, он ставился в определенные зажимы на плите, так и другая утварь для готовки. Общем развлекался по полной. Даже простенький умывальник с отводом слива за борт нарисовал, дополнительные полки, крепления под оружие. Рекомендовал увеличить немного размер окон и поменять их расположение. Отдельно расписал изменение лежанок, а также возможность сделать крючки для двух гамаков, которые во время стоянки можно будет повесить и получить еще два спальных места. Ну и расписал вариант с откидными полками как в купе.

Также, получив понимание о заинтересовавшихся и собрав так сказать обратную связь от целевой аудитории, рекомендовал Анисиму сделать упор на отделке, и использовать качественные материалы. Чтобы внутри отделка была не только функциональной, но и уютной. До роскошной я сомневаюсь, что дойдет, все-таки Анисим простой деревенский кузнец, но чем черт не шутит. Также написал, чтобы больше привлекал разных специалистов, прям на постоянной основе с ежемесячным жалованием. В общем если он ко мне прислушается, то из-под его рук будут выходить действительно функциональные дома на колесах. А там чем черт не шутит, может и на автомобили перестроим это производство, надо то для этого не так уж чтобы и много. Ладно, время покажет подумал я и стал наблюдать за деревьями, проносящимися за окном.

В Верхнеудинске мы остановились на двое суток. Столько нам пришлось ждать попутчиков на Иркутск. Дорога будет очень не простой, нам придется огибать Байкал с юго-запада, и затем вдоль долины реки Иркут добираться уже до Иркутска. В этот раз попутчики попались с тяжело груженым обозом. Восемь возов были заполнены какими-то ящиками непонятного происхождения, тюками с мехами, а также железными изделиями от Верхнеудинских кузнецов. В мое время этот город переименовали в Улан-Уда, вообще в советское время многие города поменяли свое историческое название.

За окном мелькали верстовые столбы, приходилось преодолевать переправы, где-то они были оборудованы отлично, а где-то для переправки приходилось самим помахать топором, чтобы обоз смог переправиться. Еще был участок на пару верст с заболоченной местностью, и несмотря на то что уже хорошо подмораживало, преодолевать ее по гати было тяжело. Мы максимально облегчили фургон идя рядом, а после преодоления этого испытания пришлось долго сушиться и отогревать лошадей, дабы не погубить в дороге. некоторые лошади обморозили ноги в холодной воде, и пришлось их менять на ближайшем постоялом дворе с большой доплатой. Хорошо, что нас эта участь минула. А еще в этот раз мы ощутили все прелести дома на колесах, пока наши попутчики жались к кострам, в попытке прогреться, в нашем фургоне уже было хорошо натоплено, а Леха за время пути приготовил похлебку. Так что вкусив горячей пищи мы были быстро готовы к дальнейшему пути, в отличие от остальных. Эгоистами не стали, и отогрели у себя несколько самых обмороженных бедолаг, один из которых во время перехода оступился с гати, и ушел с головой в ледяную воду. Надеюсь он доберется до Иркутска, если конечно не подхватит на фоне переохлаждения какое-нибудь воспаление легких.

Когда мы приблизились к берегу Байкала, нам открылся удивительный вид. В прошлой жизни я много раз был на этом уникальном озере, и каждый раз с большим желанием возвращался вновь. Не смотря на большое количество производств в двадцатом веке, появившихся рядом с озером, даже и тогда оно было прекрасно, что же говорить о веке девятнадцатом. Сейчас этот кусочек природы еще девственно чист, нет никаких опасных сливов, да и просто толпы отдыхающих не засоряют берега водоема пластиковыми пакетами и пустыми бутылками. Как бы мне хотелось, чтобы так было всегда. Но плода руку на сердце понимаю, что прогресс не остановить и увы больше всего достается природе.

На берегу озера мы сделали остановку на день. Нужно было прийти в себя и хорошо передохнуть перед завершающим переходом. В этом месте тракт удойно проходил возле низких, удобных берегов. Здесь же стоял небольшой постоялый двор для путников, в котором можно было как поспать, так и смыть дорожную пыль в бане. Кузьмич договорился с трактирщиком, и передал скопившиеся грязные вещи в постирку, а мы разместилисвой фургон немного в стороне на живописном берегу, планируя на ночь переехать поближе к караванщикам.

А пока, разлив по кружкам горячего сибирского отвара, прикупленного по случаю у каких-то бурятов в Верхнеудинске, я постарался отрешиться от всех мыслей и дать отдых своим нервам. Что не говори, а темп жизни, в которую я так неожиданно влился оказался просто сумасшедшим. Точнее сумасшедшим для жителей девятнадцатого века. Мне же, как представителю другой эпохи он казался нормальным, тем не менее морально я подустал. И теперь огромное озеро, образованное здесь много тысяч лет дарила мне свою энергию.

Пока мы с братьями предавались медитации, глядя на набегающую байкальскую волну, попивая бурятский травяной сбор, не заметил как к Егору Кузьмичу потешил коренастый купец, с большой бородой. Я не сразу заметил их диалог, а когда Кузьмич заметил внимание с моей стороны, он махнул мне рукой, подзывая. Познакомились, звали купца Тихон Евстигнеевич Миров, он уже в третьем поколении занимается мехами. Скупает в определенных поселениях местных аборигенов по всему тракту, и отправляет пушнину в европейскую часть империи. Как правило Тихон довозит товар до Екатеринбурга, где передает его старшему брату, отвечающему за конечную реализацию. Есть несколько лавок в столице, Москве, Казани, Нижнем Новгороде и Екатеринодаре. Вообщем семейный торговая подряд, а по сути торговая компания, с достаточно разветвленной структурой, есть даже пошивочный цех, где из мехов делают изделия — шапки, шубы и прочее. Как оказалось интерес Тихона появился после перехода по гати, когда мы отогревались. Оказалось, человек которого мы отогрели в своем фургоне и отпоили горячим целебным отваром жив здоров, отделался легким испугом и незначительным насморком. Чему купец был очень рад и благодарен, за что принес Кузьмичу в подарок две собольи шкурки. Конечно же мне в процессе пришлось провести более детальную экскурсию по нашему дому на колесах, что стало уже привычным за время путешествия. Не знаю как и когда, но мне показалось что этот ушлый кержак запланировал лично посетить Анисима и сделать заказ. Есть что-то все-таки авантюрное в этих сильных духом простых, но все-таки чертовски авантюрных людях, вот взять даже тех купцов, что повстречались нам на пути, а если вспомнить Хабарова, Дежнева, Ермака и иже с ними. Не было бы этих железных людей, была бы история такой как я ее помню в будущем? Но это риторический вопрос, это я что-то растекаюсь мыслью по древу. А между тем, пора передислоцироваться с озера к стоянке обоза.

Как и планировали в путь до Иркутска мы отправились спустя день отдыха на постоялом дворе при почтовой станции. Вообще, когда строили эту дорогу, а ее как оказалось называют Кругобайкальский тракт, то открыли пять почтовых станций: Култукская, Муравьёва-Амурская, Утуликская, Муринская и Снежинская. Некоторые из них примыкали к Байкалу и имели добротные причалы, с помощью которых осуществлялось строительство и снабжение, а также значительная часть торговой деятельности.

И вот наконец путь вдоль берега озера закончился. А поздней осенью, скажу я Вам это еще то испытание. Мы в основном сидели и грелись в фургоне, каждый час меняя возниц, а их соответсвенно перед сменой одевали по теплее и мазали открытые участки кожи жиром. Что это был за жир, мне у Кузьмича так и не удалось выяснить, думаю он и сам не знал. То ли китовый, то ли тюлений, то ли медвежий. Притащил его от купцов Кузьмич в глиняном горшке, и он и правда очень хорошо. Особенно мерзко, когда с Байкала дует сильный ветер, с учетом влажности, испытание это еще то. За лошадьми на стоянках тоже приходилось ходть, чтобы они выдержали путь без трагических последствий для их «конячего» здоровья.

Мы сделали очередную остановку в Култуке, саму почтовую станцию называют Култуячная, это прям на югозападе Байкала на берегу одноименного залива. Небольшой населенный пункт примерно на 300–400 жителей, тем не менее играет роль важного перевалочного пункта. Здесь же если не ошибаюсь закипит работа по строительству Кругобайкальской железной дороги.

За время пути мы отлично сошлись с Тихоном Евстигнеевич Мировым. У него было три телеги, один возок, и мы часто приглашали его с возничими к своему столу. К слову сказать, они всегда приносили угощения и приварок. То это был соленый хариус, то копченый омуль, то вареные яйца, купленные у местных жителей по пути.

Так вышло, что и в Култуке Миров поставил свой транспорт возле нашего фургона. Во время стоянки, мы по привычке готовили еду на всех, собираясь отужинать на этот раз пловом. Заправлял всем Леха, но и помощников хватало. Было какое-то ощущение из детства прошлой жизни, когда еще будучи пионером я помогал в готовке еды на отряд в походе. Так вот, готовим мы плов, и в это время в лагерь приходит хорошо одетый, но очень не простой человек. Я в прошлой жизни научился выцеплять таких взглядом, вот и этот своими повадками и цепким взглядом дал мне понять, что он имеет отношение к криминалу.

— Кто хозяин товара, — сухо спросил незнакомец.

— Купец второй гильдии, Тихон Миров. Кто спрашивает? — сухо, чувствуя угрозу от собеседника, сказал Тихон.— Ну вот купец, это наш город, и мы с товариществом здесь порядок блюдем. Ну и вам, торговым людям, принято делится за нашу помощь деньгой малой, десятину от товара готовь.

Тихон побагровел, понимая, что-то банальный бандитский наезд, и просто грабеж средь бела дня.

— Ничего я Вам варнакам платить не буду, пошлины в казну все в срок плачу, а вы шли бы лесом, да подальше от моего товара.

Незнакомец зло ощерился, сплюнул себе под ноги. И выдал:

— Подумай купец, дорога длинная, да здесь не безопасно стоять, мало ли может бед случится с твоими людьми или с товаром, хорошо подумай, надо ли тебе с нами ссориться. А если ты думаешь что урядник тебя защитит, то зря, попробуешь ерепениться, сам в холодную попадешь, и товар твой за контрабанду пойдет, думай, думай. Ответ буду ждать до вечера. В трактире спроси Седого, коли надумаешь миром разойтись.

Незнакомец, сплюнув последний раз, развернулся и уверенной походкой направился в сторону трактира. А мы продолжили готовить ужин. Черт возьми, подумал я, это же девяностые в России мо

их лет, типаж один в один, разве одежда другая, а так ничего не меняется.

Сели небольшой накрытый дастархан, и стали есть. Как-то настроение испортилось после визита этого отморозка Седого.

— Совсем страх потеряли, уже в открытую грабят на почтовой станции. Ладно нападают на дорогах, бывает, куда без этого, так они еще и похоже с урядником местным в сговоре. Надо теперь сторожиться, а то и правда хватит им духу красного петуха запустить, да всю пушнину пожечь, и Вы, — окинул Тихон своих взглядом, — смотрите в оба глаза, от обоза ни ногой. Где Матвей кстати, я ж его в лавку за солью посылал?— Так, не пришел еще, — ответил Николай, один из возничих. — Поди уже как час где-то шляется. Может девку какую пряниками потчует, ты ж Тихон Евстигнеевич, знаешь своего племянничка.

Матвей, действительно был шебутной малый, лет семнадцати, на всем пути не пропускал не одной женской юбки, хоть и сам не велик ростом и годами. По словам Тихона, это сын его двоюродной сестры, отданий ему в учение семейному делу. Приставили чтобы так сказать опыт с молодости перенимал, и он с Тихоном уже как три гора катается по сибирским просторам.

Мы сидели и обсуждали возможные неприятности, которые могут доставить люди Седого. А на уме у меня крутилась мысль о том, что похоже неприятности уже начались и отсутствие Матвея это не с проста. Все подтвердилось уже через пол часа, когда к нашей стоянке подбежал мальчишка с запиской, и передал ее Тихону Евстигнеевичу. Как только Тихон прочитал ее, сразу покраснел как рак, и выругался будто портовый грузчик. В получений записке сообщалось, что Матвей гостит у хороших людей, отвечающих за порядок в Култуке, и если Тихон будет порасторопней, то племянника получит в целости, ну а если нет, то только по частям.

Я отозвал Тихона с сторону, и обрисовал свой план, что за это время нарисовался в моей голове.