Глава 21

Пройдя на цыпочках в основную комнату, я увидел картину маслом. За столом сидело пять варнаков, и резались в карты, предполагаю, бутылок на столе я не увидел, предполагаю, что это Седой запретил пить перед делом. Ножи одним за другим полетели из наших рук в картежников, которых мы застали врасплох своим ночным визитом. Никита остался контролировать эту комнату, а я юркнул в соседнюю, из которой уже доносился какой-то сложно определимый шум. О, как да здесь у нас тихий час. На двух лежанках спали два варнака, издавая чуть слышный храп, а с третьей в это время поднимался еще один. Видать проснулся от непонятного шума и на инстинктах стал нашаривать оружие. Когда я заскочил он поднимал обрез какого-то карамультука, и пытался направить его в сторону дверей, из которых заходил я. Естественно выполнить сие занимательное действие я ему не позволил, и нож, выпущенный правой рукой, вошел аккурат ему в шею. Когда он завалился, громыхнув упавшим обрезом, два сопевших ранее в две дырочки варнака резко вскочили. Это им тоже не помогло, я был уже рядом и двумя ударами ножа вывел из строя одного. Второй, лежавший на дальней лежанке за это время, успел отпрыгнуть к стене, схватив топор, стоявший в изголовье лежанки. Все что он успел сделать это замахнуться, после чего в его голове образовалось не совместимое с жизнью отверстие от свинцовой картечины, выпущенной Никитой из рогатки. Так похоже все, если тот соглядатай не набрехал, то все тринадцать варнаков, готовы. Сейчас надо действовать очень быстро. Я стянул с четырех наиболее целых трупов армяки, и какие-то тужурки, и похватал их головные уборы, а ля картуз.

Во дворе был каретный сарай, в котором мы нашли избитого Матвея, он висел на вытянутых руках, крепко привязанный к какой-то потолочной деревянной балке. Я отвязал его, и мы с Никитой аккуратно уложили тело на запряженную телегу. Видимо она была уже подготовлена к делу, и только ожидала, когда придет время. Вот ей мы и воспользовались. Никита остался на стреме у малины на случай, если появятся гости, мы же с Лехой на телеге поехали забирать крестников, ранее разложенных в окрестностях Култука. Первым делом доехали до соглядатая, который лежал в овраге. Никита метнулся за Кузьмичом, попросив Тихона приглядеть за нашим фургоном, а также сказал, что нужно незаметно забрать Матвея. Тихон, один из его возничих и Кузьмич подошли к телеге и на руках понесли битого племянничка к обозу.

Леша подошел к нему и проговорил негромко:

— Тихон Евстигнеевич, нападения теперь можно не опасаться, но мы не знаем как урядник отнесется к исчезновению бандитов с утра, поэтому лучше будет если Матвея привести в чувство и постараться убрать следы его избиения, на крайний случай спрятать до тех пор, пока мы не уберемся из этого чертова Култука.

— Понял Тебя Алексей, сказал Тихон, все сделаю, хранилась Христос. Перекрестил он нас напоследок удаляясь к стоянке обоза.

Кузьмич, уже недавно принимавший косвенное участие в разгроме банды Казимира под Нерчинском, лишь вздыхал, но делал все что его просили. Мы затащили на телегу тело соглядатая, и поехали на телеге варнаков в сторону малины, по пути завернув к кустам, где нас дожидался связанный Седой, а также безобидные тушки Демид и Потапа.

Погрузили их быстро, и направили груженую телами телегу к бандитской малине. Как только мы подъехали Никита распахнул хлипкие ворота, и телега заехала на территорию. Первым делом, мы затащили Седого в комнату с лежанками, вытащив жмуров в основной зал. Я с Лехой остался для проведения экспресс допроса Седого, а Никита и Кузьмич принялись вытаскивать тела из дома, загружая телегу. Нагрузили в итоге ее знатно. Ждать не стали, а направились в сторону берега озера, в место, где берег резко обрывался. Решил просто скинуть тела в озеро, от греха подальше. Мы же с Лехой начали спрашивать Седого. Он поначалу пытался выторговать себе жизнь, но, когда понял, что выбор у него небольшой. Либо он легко умирает и все рассказывает, либо все сначала помучается и все рассказывает. Тертым калаче оказался, пришлось отхватить ему три пальца, только на четвертом он поплыл и начал сдавать все расклады.

Итак, действительно у них был сговор с урядником, которому Седой заносил долю от заработанного на ниве грабежа и вымогательства. Урядник, жирный хряк, жил не так далеко от малины, и периодически наведывался за своей долей, поэтому не исключено, что мы его можем встретить, чего конечно же хотелось бы избежать. Одно дело, пропажа дюжины варнаков бесследно, а другое дело если представитель власти пропадет или не дай бог будет убит, буча может подняться знатное, а оно нам не надобно.

В доме у Седого было два схрона, один под подоконником, который Леха сразу в процессе разговора вскрыл, достав оттуда обычный сидор, набитый чем-то тяжелым. Еще в огороде в двух шагах от каретного сарая рос куст смородины и рядом с ним мы выкопали небольшой деревянный сундук, достаточно большой по весу.

Оказалось, что на хутор, где живет всего один старик, большого смысла ехать нет, так как намедни оттуда все вывез перекуп, брат того самого урядника. А после этого, никого пощипать банда еще не успела, вот и нацелились на Тихона. Да удалось выяснить, оказывается, в Верхнеудинске у них есть соглядатаи, которые вместе с караваном отправляют своих людей, предающих данные в записках, кого можно отоварить, а кого не стоит. Вот и на Тихона пришла такая малява, по словам Седого. Имя того доброхота я выяснил, хотя дела до него мне особо нет, но мало ли Тихону пригодится. Быстро пробежались по дому, собрав в три мешка ценные вещи да оружие, снятое с бандитов, мы вышли во двор, таща за ноги тело Седого. Как раз к этому времени вернулся Кузьмич с Никитой. На телегу загрузили бездыханную тушку, трофеи, и отправились к берегу. Сделали все дела, отвезли хабар к обозу, а телегу загнали обратно в сарай. Малину Леха закрыл изнутри на крепкий дубовый засов, закрыли все небольшие окна ставнями, Леха выбрался наружу через слуховое окно под крышей. Сначала хотел поджечь дом, но все обдумав решил, что так дольше их не хватятся, ну уехали куда и уехали, всяко бывает, кто этих варнаков знает, может на дело какое направились, поди знай.

Удалось все закончить только перед самым рассветом, еще в темноте, не разбирая, трофеи были переложных под лежанки в фургоне. места хватило едва-едва, если так пойдет, то на крыше придется продолжать дорогу, заметил Кузьмич. Выпив по чашке чая, мы завалились спать в фургоне, с чувством хорошо проделанной работы. Завтра по утру идем дальше. Нас ждет Иркутск.

Опять дорога… До Иркутска мы добрались за два дня. Если бы не медлительный обоз Тихона Евстигнеевич, да свежие лошадки, могли бы доехать и за сутки. Но как говориться на нет — нет. Зато путь этот был наиболее спокойным. Никто не голосовал на тракте наперевес с автоматом Калашникова, ну или дульнозарядной фузеей на худой конец. В общем дорога была спокойной, лишь погода не радовала, половину пути шел мерзкий моросящий дождь. Нас конечно же спасал дом на колесах, в котором всегда была комфортная температура, а буржуйка пыхтела на малых оборотах весь путь до Иркутска.

В пути удалось разобраться с наследством Седого, ведь в Култуке мы просто попрятали трофеи по углам, и завалились отдыхать. А потом также поспешно ретировались по маршруту. При выезде кстати, встретили урядника, который задал несколько вопросов Тихону, ну и все на этом. Видать он что-то заподозрил, ведь прекрасно знал, что варнаки взяли молодого заложника. И когда не получил сигнала от Седого, урядник задергался, но нам, по сути, предъявить было нечего. Ну не напали на нас, не обобрали до нитки, не обвинять же в этом нас. А варнаки испарились в неизвестном направлении, хотя немногие из нашего каравана знают это направление прекрасно, сейчас эти так сказать отчаянные увеличивают популяцию рыб в самом глубоком озере на планете.

Так вот что удалось получить методом «Грабь награбленное», который будут пропагандировать революционеры всех мастей уже через каких-то десять-двадцать лет. Первым делом на стол трясущейся повозки стал выкладывать содержимое из сидора, который вытащил Леха из схрон в подоконнике. Здесь похоже в основном ценные вещи, подозреваю, что они сняты с тел убитых. Три луковицы золотых часов на цепочке, два серебряных портсигара, увесистый мешочек с украшениями, там серьги, кольца, два жемчужных ожерелья. Какая-то диковинная золотая статуэтка, ну это прям антиквариат. Когда достал даже стариной повеяло. Предполагаю, что эта вещь была тотемом одного из многочисленных племен аборигенов, населяющих просторы Сибири. Рассмотрел по подробнее. Не сразу разглядел, но повертев под разными углами, определил в ней медведя, стоящего на задних лапах, раскинувшего свои лапы в стороны. Пока держал ее в руках, какой-то неведомой силой повеяло, что я еле оторвался от созерцания. Завернул в холстину и отложил в сторону. Такую вещицу продавать не буду. Может когда удастся узнать ее историю, по изношенности и примитивности выполнения, вполне возможно статуэтке уже несколько сотен лет, и только бог ведает какими путями она попала к варнакам.

На дне сидора лежали, и ранее знакомые мне мешочки с золотым песком, всего по ощущениям будет фунтов 8, ну или чуть больше трех килограммов, в привычной мне системе измерения. А вот сундук, выкопанный из-под куста смородины, весил прилично. Он еще и какой-то хитрый встроенный замок имел, что Никите пришлось повозиться. Добротный сундучок, больно уж не хотелось нарушать его целостность, авось сгодится еще в будущем. Поэтому использовав пару кусков проволоки, Никита пыхтел почти полчаса, постигая профессию медвежатника. В целом навыки по вскрытию замков у меня еще с прошлой жизни имеются, но руку давно не набивал, поэтому приходится восстанавливать. А так во время учебы в дурке, несколько интересных спецкурсов от ГРУ мы проходили, в том числе был один по замкам. Даже какого-то урку притащили на несколько дней, с синими руками.

Сундучок оказался забит китайским серебром, а также бумажными ассигнациями, разных номиналов. Всего я насчитал 8200 рублей в ассигнациях, не хилая сумма у Седого была припрятана. По сути, он мог уже давно уехать в обжитые районы и вложится в любое доходное дело, но почему-то продолжал рисковать шкурой на дороге. Ну да ладно, нам то не все ли равно, что тут копаться. Седой уже рыб кормит, а у нас приварок в виде живых денег, которые должны здорово помочь в Питере. Пока мы ехали, я подозвал в свой фургон на чашку чая Тихона Евстигнеевича, а он оказывается и сам к нам собирался.

Все же в оторопях происходило, и когда случилась развязка и освобождение Матвея в Култуке, Тихон не успел поблагодарить, бегом да бегом все. Но он прекрасно осознал, что без нашего вмешательства имел риск остаться не только без товара, но и без головы. А то, что племяш бы его не вернулся, так это как пить дать.

В общем на несколько минут остановив обоз, Тихон пересел в наш фургон, и с собой принес увесистый такой сверток.

Спасибо мальчики, вы мне и моим людям жизнь спасли, да и от убытков отгородили. Про племяша даже и не говорю, тот, как отойдет от побоев, сам придет в ноги кланяться. Вот Вам от меня подарок, сказал Тихон и развернул сверток.

На стол легло три казацкие шашки в обычных неказистых, но удобных ножнах. Лишь ценитель, глядя на это оружие скажет, что ему цены нет, это тебе сабельки золоченые для паркетных шаркунов. Это действительно боевое оружие. Я вытащил один клинок, и залюбовавшись, даже немного потерялся, и не расслышал Тихона.

— Илья, Илья, ну как Вам подарок? — Отлично, Тихон Евстигнеевич, — ответил Никита. — Немного нам пока по руке великовато, но и растем мы быстро. — Это да дети, быстро растут, вон племяш даже не заметил, как за девками стал бегать, оболтус. А вам то уже лет двенадцать? — спросил купец.

Мы с Никитой переглянулись, и я с добродушной улыбкой ответил на вопрос:

— Восемь в сентябре стукнуло.

Тихон, в это время пивший свежезаваренный чай, поперхнулся и закашлялся, да так, что Никите пришлось несколько раз хлопнуть его по его богатырской спине.

— Что, восемь лет, это как же? — не унимался купец. — Как такое быть-то может, чтобы дети такие, да с варнаками совладали, — распалялся Тихон. Он что-то не разборчиво пробормотал себе в усы и хлопнув себя по коленям, угомонился.

— Ты это, Тихон Евстигнеевич, не переживай. Мы с малолетства самостоятельные. Читать уже года в три сами стали, да и науке воинской нас батя обучал, ну и станичный есаул многое подсказывал. А жизнеспособно на границе она не спокойная, это тебе не в Култуке проезжих купцов обдирать. У нас в любой момент налететь хунхузы могут, да и в плен скрасть, особо девок тащат на продажу в Китай, да и мужиков здоровых в рабство угоняют. Ставят прииски золотые в глуши, да и трудятся там все лето в воде такие вот отловленные бедняги, сколько таких неведомо никому. Мы сами одну такую банду пробили прошедшим летом, поэтому уж воровскую малину разворошить для нас можно сказать дело не особо то и сложное. Здесь более боялись, как бы не нашуметь, да и уряднику не попасться. Они ведь так и работали с Седым, коли кто упрямится, так урядник того ума нажить в холодную отправляет за контрабанду али еще за что.

Здесь вот какой вопрос Тихон. Мы ведь не пустыми от Седого ушли, ухоронку его прибрали. Вот и подумали, зачем трофеи вести в столицу, мы ж еще мальцы, разговаривать то поди по нормальному с нами там никто не будет, а Кузьмич вишь в переговорах не то, чтобы очень силен. Может сплоховать в общем. Хотим тебя спросить, можешь ли ты выкупить, коли сговоримся все или часть трофеев. — Ну давай поглядим, постараюсь уж вам помочь, вы же не прошли мимо моей беды, когда со мной приключилась, негоже и мне отмахиваться от Вашей.

Я стал выкладывать на стол трофеи, взятые у Седого, в принципе я хотел реализовать все, кроме золота и наличных денег. А это приличная такая гора неплохого, но ненужного мне оружия, украшения, которые мне тоже не хочется светить в столице, мало ли у какой брошки история окажется нехорошая. Ведь Седой их не у еврейского ювелира покупал, а большая часть мнится мне полита кровью невинных. Вот и хотел все это привесит в деньги.

Тихон стал потихоньку перебирать все вещи, из которых я себе оставил только двое золотых часов. Интересные экземпляры решил сохранить. Гравировок памятных на них не было, а вещицы занятны, найду им в будущем применение всяко. После долгих подсчетов и торга по украшениям особо, там было несколько экземпляров, на которые глянув, становилось понятно, что это не ширпотреб, а работа знатно мастера, Тихон показал столбик цифр с пометками и стал складывать, как умел в уме. Вот не было под рукой калькулятора, справлялись же наши предки раньше со всем своим умом, подумал я.

— Ну, Илья, смотри за оружие, сбрую, ножи вот эти неплохие да кинжал ножнах, отделанных серебром смогу дать 310 рублей на ассигнации. Украшения да портсигары, конечно, не смогу по полной цене купить, сам понимаешь, их кому попала, не продашь, есть у меня в Екатеринбурге один знакомец, так думается мне на переделку большинство пойдет, дабы случайно не нашлись родственники бывших хозяев, вещи то приметные. Выходит, по ним да 1800 рублей. Если их бы новыми продавать, думаю все три тысячи можно просить. Но тут как есть, сам видишь. Выходит, всего должен тебе 2110 рублей на ассигнации. Как в Иркутск доберемся, я из казны достану, а то пока в дороге не хочу копаться. — Ну и добре, — ответил я, облегченно вздохнув. Не столько сумма важна для меня, хоть и не без этого, а больше беспокоил темный шлейф, тянущийся от этих вещей. Одно дело, те украшения, что достались нам с братьями от хунхузов, мало шансов, что даже если что-то всплывет, то найдется бывший хозяин А здесь все-таки дело было на территории нашей страны и чем черт не шутит, как говорится.

Мы ударили по рукам, я собрал отобранные вещи, предназначенные Тихону, а Никита обновил чай в наших кружках. А то в делах так и не попили. Сам Никита быстро. прямо на ходу сменил Кузьмича с Лехой на облучке, выскочив и догнав движущийся фургон. Мы только допили чай, с быстро нарезанными Кузьмичом бутербродами из хлеба и духовитого, копченого сала, при случае прикупленного в лавке Култука в дорогу, как показался Иркутск. Совсем недавно в 1879 в городе был пожар, и выгорел почитай все исторический центр, что конечно очень ударило по деловой активности. Ну ничего, по местным меркам уже скоро, менее десяти лет осталось до того, как город будет связан со страной железной дорогой, если, конечно, я своим, пока незаметными действиями не изменю историю, и не проявится во всей своей красе, описанный в разных романах будущего, эффект бабочки.