Глава 22

В Иркутск мы попали, когда уже осень активно передала эстафету зиме, что, конечно, не могло нас не волновать. Ведь путь до Екатеринбурга придется преодолеть своим ходом и лишь там погрузиться на поезд. Пока лишь отчасти предполагаю, как сие действо сможем организовать. Как-то за время пути мы породнились с нашим домом на колесах, пусть и возникали некоторые трудности, появились идеи для доработки пепелаца, но тем не менее без него путь наш был бы на порядок тяжелее. Поэтому всеми силами постараемся забрать его в столицу.

Тихон Миров планировал задержаться в городе на 3–4 дня по своим делам и потом отправляться в путь, даже попутчиков из купцов смог найти и, если выйдет, конечно, будет безопаснее идти большим караваном. Все-таки глухих мест на пути будет немеряно. А по плану наша дорога от Иркутска лежит до Красноярска, потом до Ачинска, далее Томск, Омск, Ишим, Ялуторовск, Тюмень и только после Екатеринбург. Почитай мы осилили пока только около трети всего пути из того, что нужно преодолеть своим ходом.

Тихон занимался делами, а остановились мы по его протекции на свободном подворье дальнего родственника купца, в этот раз не прибегая к услугам постоялых да гостиных дворов. Мы решили, используя терминологию будущего сделать технический осмотр нашего пепелаца. За время пути и так три раза меняли колеса, вышедшие из строя. Потом приходилось чинить их в мастерских и кузнях, встречающихся в населенных пунктах по тракту. И вот сейчас решили поменять все колеса, пару сделать в запас. Нашли подходящую каретную мастерскую, которая занималась подобными работами. Нам повезло, и вышло сразу загнать фургон в отапливаемый сарай. Также, пока есть подходящее место и специалисты, я решил, заказать полозья, на которые в пути нужно переставлять фургон. Так будет проще. Если все заранее подготовить, то переобуться с колес на лыжи, так сказать, мы сможем и своими силами. Поэтому, сделав необходимые замеры, и рассчитав крепления к фургону в виде нехитрой системы из дубовых балок, и болтовых соединений, я вычертил полозья, которые и были заказаны в мастерской.

Сам процесс решил контролировать, за что заплатил мастерам дополнительно три рубля, и Леха до конца ремонта крутился в этой мастерской, производя технический надзор так сказать. Все получилось сделать ладно, и прикладисто. Готовые полозья закрепили на крыше, укрыв парусиновым чехлом. Их отполировали и покрыли слоем лака. Большего в такие короткие сроки изобразить бы не удалось, благо что нашёлся подходящий для этого дела отличный высушенный клен. В мастерской попробовали собрать эту конструкцию, но так как снега было еще недостаточно, то испытания были больше визуальные, а не натурные.

Также, пока мы находимся в большом по сибирским меркам городе, решили озаботиться теплой одеждой. В этом вышел конечно небольшой просчет. Взяли с собой зимние вещи, но толком их не проверили, и уже в дороге оказалось, что с прошлого года мы серьезно так вытянулись и раздались в плечах, поэтому пришлось закупаться. Я поговорил с Тихоном, и тот дал нам в сопровождение своего приказчика. Никиту оставили охранять наш фургон. Все-таки в нем очень много ценностей, без которых остаться ну никак не хочется.

Стали выбирать одежду. Выбрали четыре добротных полушубка, с высоким воротником, с учетом того, что один останется про запас. Меховые рукавицы, валенки катанки, по две пары на брата, одни из которых с высоким голенищем, а другие с низким. Взяли четыре шапки ушанки, так и не понял как эти треухи здесь называются, так как продавец был из местных аборигенов. А также прикупили отлично простёганные теплые штаны по двое на брата. В такой же комплект одежды был одет и Кузьмич, очень долго примеряющий обновы. Такой ладной одежды ему еще ни в жизнь носить не приходилось, поэтому тот испытал культурный шок. Взяли две медвежьи шкуры. Одна из которых по плану может служить защитой вознице, а вторая будет под ногами в фургоне. Увидел лавку с вязаной одеждой и там тоже прибарахлились, но самое главное, смог достучаться до мастерицы, работающей при лавке, что нам нужно сделать вязаные балаклавы. Она долго пыталась осмыслить что энто за зверь такой. Пока я ей подробно не объяснил. Связать целиком скорее всего она их не успеет, но обещала собрать из готовых кусков и изделий, а возможно еще чем утеплить.

На этом шопинг по лавкам не закончился, и мы продолжили по заранее подготовленному списку набирать долгохранящихся продуктов в дорогу. Не забыли про жир, для смазывания открытых участков кожи, продавец уверял, что это тюлений, но гарантий я бы не дал. Для наших лошадок взяли две попоны, одну шерстяную, а одну парусиновую. И отправились пополнять огненный припас в лавку с оружием.

Закупившись всем необходимым для дальнего перехода, стали ожидать, когда Тихон Миров закончит свои купеческие дела, и мы сможем отправиться дальше. Наконец этот время пришло, вечером Тихон сообщил, что по утру выдвигаемся.

В путь отправились как обычно на рассвете, в этот раз знатно нагрузившись припасами. Дорога до Красноярска предстоит длинная, что-то чуть меньше тысячи верст. И больших населенных пунктов не предвидится, будем считать верстовые столбы, на почтовых станциях изредка останавливаться.

В Иркутске я добавил к уже озвученному списку покупок книги для гимназии, ибо во время пути планировал позаниматься. Все-таки по прибытии в столицу, нужно как-то попасть в гимназию. Сильно я не переживал на этот счет, но все-таки стоит подстелить соломки, коли время есть и возможность. А времени было предостаточно, с учетом того, что как правило чтением мы занимались вдвоем, да и то примерно пол дня, всю литературу перелопатили за неделю, и с учетом нашей около-абсолютной памяти, больше в этих книгах особо не нуждался. Поэтому без проблем продал их станционному смотрителю на какой-то станции. У того свои дети подрастают, вот он и не отказался от такой оказии, и разжился литературой. Ладно пусть образовываются. Когда останавливались на станциях, первым делом я норовил попасть в баню, жалко не везде они были хороши. Бывало, дует из всех щелей, да так, что норовишь выскочить побыстрее, лишь бы задницу не отморозить. А случалось, если есть должный хозяйский пригляд, баньки встречались добрые, правда топились все по-черному попадались, ну да что уж поделать. Я вообще поклонник бани, меня к ней дед в прошлой еще жизни приучил, ну и теперь любовь к пару да хорошему венику передалась братьям, в чьих телах волею судьбы оказалось мое сознание после гибели в двадцать первом веке.

По привычке, выработанной еще с детства, мы с братьями, продолжили тренировки. Попытались начать работать с шашками, что подарил нам Тихон, но, к сожалению, они пока не по руке. В возраст просто на просто еще не вошли для взрослых шашек. А чем-то заменять их пока не стал, в целом и так хватает чем нагрузить организм в походе. Думаю, что успею развить навыки, приобретенные еще в прошлом теле, да и в столице хотелось бы их еще и развить, думаю, что удастся найти учителя. Хоть и понимаю, что для специфики, в которой мы с братьями можем принимать участие в боевых действиях, шашка не очень универсальное оружие, тем не менее, работа с ней отлично развивает тело, да и не надо забывать про возможность выйти на дуэль. Поэтому и шпагу надо постараться освоить. Поводы имеют обыкновение нарисоваться на пустом месте, и отсутствие должного умения в итоге может стоить жизни. Поэтому с сожалением пока отложил подарок Тихона в ящик под одной из лежанок.

Путь до Красноярска был не простым, и каким-то монотонным. Ночами стало уже очень холодно, и приходилось постоянно подкидывать дров в нашу походную печурку. Вход в фургон, с внутренней стороны, занавесили толстым войлоком. А шкура медвежья, приобретенная по случаю на базаре Иркутска, отлично выручала холодными ночами, когда мы набивались в фургон.

В Красноярск въехали уставшие до нельзя, если мы с братьями в своем доме на колёсах ехали в более или менее комфортных условиях, то вот для людей Тихона, а также и остальных купцов путь в тысячу верст оказался очень непростым, по пути потеряли три лошади, а также одного возницу пришлось оставить на станции на излечение. Бедолага стал очень сильно кашлять, поднялась температура, и решили не рисковать. Предполагаю, что у того пневмония, и шансы отдать богу душу при текущем уровне медицины от этой болезни практически стопроцентными.

Надолго в Красноярске не задержались. Было бы лето, да время, я бы с удовольствием походил по этому замечательному городу. В прошлой жизни несколько раз тут бывал. Приезжал к старым друзьям, у них здесь был бизнес по освещению. И помню, как тогда с ними ездили на УАЗ Патриот на Красноярские столбы, что находятся в отрогах Восточных Саян, по правому берегу Енисея. Потрясающие виды, до сих пор помню, как наяву. Но долгий и не простой путь, уже изрядно вымотал, поэтому если честно ни о какой культурной программе даже не задумывался в тот момент.

По схеме, отработанной еще в Иркутске и Верхнеудинске, вдвоем с Никитой прошлись по лавкам, сделав запас на следующий отрезок пути, Леха в это время проверял наш пепелац. В общем все было тихо, пока мы не вернулись на нагруженной повозке, в сопровождении одного из подручных Тихона. Вообще повезло нам, что судьба на пути свела с этим человеком, он многое поведал о своих делах, об окружающих раскладах в торговле, политике, да и в целом охотно отвечал на все вопросы. В пути уже стало традицией вечернее чаепитие, когда он приходил к нам в гости и мы по часу, а то и более вели беседы на разные темы. Вот и приставлял к нам на остановках во всех мало-мальски значительных по размеру населенных пунктах своих людей. Это особенно здорово помогало, когда приходилось что-то покупать. Думаю, с помощью этой помощью мы избежали множество трудностей, что непременно бы возникли, делай мы закупки самостоятельно.

Так вот когда вернулись к нашему фургону дабы загрузить покупки, увидели следующую картину. Трое каких-то молодчиков, с разных сторон подошедшие к Кузьмичу буквально парой ударов повалили его на землю и начали охаживать ногами.

Я крикнул Ивану, приказчику Тихона, который с нами по лавкам ходил:

— Иван беги, зови Тихона, нужна его помощь.

А мы с Никитой припустили в сторону драки. Леха в это время копался в фургоне, раскладывая вещи и освобождая пространство под купленные припасы. Одновременно с нами он буквально вылетел из фургона. В два счета мы приблизились, еще на бегу достал свою рогатку, зарядив в нее глиняный шарик. Таким не убьешь, но синяк будет знатный, да и вырубить удачное попадание в голову должно на раз. Вот на это я и рассчитывал, так как входить в ближний контакт было не с руки. Применять нож или не дай бог огнестрел в городе, точно нельзя. Не хватало еще в холодную загреметь. Шагов с семи, чтобы наверняка, я припечатал из рогатки самого здорового бугая, что как раз заносил ногу для удара по Кузьмичу. Попадание получилось удачным, глаза у драчуна стали закатываться, а сам он завалился рядом с нашим опекуном на землю.

— Эх чувствую шишка на его деревянной башке будет знатная, — подумал я.

Его подельники, увидев падение товарища, развернулись в нашу сторону, будто забыв про прежнюю жертву и стали надвигаться на меня с братьями.

Леха с Никитой за это время тоже приготовили рогатки. А отморозки, углядев в наших руках непонятное для них оружие, выхватили ножи, зло ощерившись.

— Стоять, стоять суки! — прокричал на бегу Тихон. А за его спиной метрах в двухстах раздался свисток городового. Видать и полицейских кто-то тоже успел известить о происшествии.

Бугаи, что еще минуту назад шли на нас с недоброй целью переглянулись и дали деру, бросив своего подельника лежащим ничком. В этом тоже логика есть определенно, с ним точно уйти не было никаких шансов.

Как потом выяснилось, Кузьмича просто банально перепутали с каким-то проходимцем, что задолжал одному уважаемому человеку, ну и получил он удар со спины, что снес с ног. А дальше уже подключились мы. Тихон посоветовал не искать правды, если мы не хотим застрять в Красноярске надолго. Человек этот уважаемый, уж очень большое влияние имеет на местную власть, так что если начнем разбираться и искать виноватых, то для нас это может плохо кончиться.

Кузьмича отвезли на пролетке к доктору, который после осмотра и обработки нанесенных ему ушибов, сообщил что переломов нет. Лицо правда было шибко разбито, да и на себя в таком виде походил он слабо. Жалко Егора Кузьмича, но время, что можем потерять дороже. Когда он более или менее пришел в себя, то поддержал наше с братьями решение. А помня к чему может привезти наша война с местными авторитетами, Кузьмич всеми побитыми руками голосовал за то, чтобы поскорее уехать из Красноярска, как тот Чубайс за приватизацию.

Пока везли Кузьмича от доктора, вспомнился бородатый анекдот, и решил повеселить пострадавшего:

— Представляешь, мне вчера вечером хотели в трактире дать по морде.

— С чего ты взял?

— Ну, не хотели бы, не дали бы…

Кузьмич, выслушал похлопал глазами, попросил повторить. А потом заржал как конь, держась рукой за пострадавшие ребра. Да, непаханое поле для всяких Петросянов, расплодившихся в двадцать первом веке. Насколько же пока мозг людей чистый, от того непрерывного потока информации что в будущем захлестывает людей.

Выехали как-то буднично, в целом процесс промежуточных стоянок был уже отработан, и мы привыкли к постоянной дорожной круговерти. Даже на длительных остановках уже становилось не комфортно, выработавшаяся привычка двигаться вперед, требовала не задерживаться.

Дальше был Ачинск, потом Томск. Мы сменили колеса на нашем фургоне на полозья, и лошадям стало на порядок легче передвигаться. Купцы тоже пересели на сани, те, что еще ранее это сделали не успели по каким-то причинам.

В Томске задержались на пять дней, нужно было дать лошадям отдохнуть, да и некоторых сменить. Кузьмич все ходил около наших, при любой возможности заботясь о скотине, делясь то сухарем, то морковкой. Я уже и сбился со счета сколько раз мы наших лошадок перековывали на разных станциях. Колеса, тоже по-хорошему нужно менять. Но думаю, нужды в них не будет, и пусть уж до конца маршрута лежат на крыше фургона, вдруг срочно надо, а у нас есть, как говориться. Вообще Томск обделили в будущем железной дорогой, когда проложили ее в стороне от города. Не исключено, пройди дорога через город, то его развитие пошло бы более интенсивно. А так город мне понравился, есть на что посмотреть, и у меня с каждым большим городом стал провялятся интерес к виду поселений в этой эпохе. Конечно, интерес особо проявлялся, только когда удавалось хотя бы немного отдохнуть от работы, но как есть.

Синяки у Егора Кузьмича практически сошли, и когда мы направились в сторону Омска, продолжая наш путь по тракту, то оставалась небольшая желтизна под глазами, да еще нижняя губа, крепко разбитая тогда, напоминала нам о происшествии. Ребра его все это время стягивала тугая шерстяная повязка. По всем признакам там был перелом или как минимум трещина, так как видно было, что дышать полной грудью наш Кузьмич не может, да и любые действия, что он стремился сделать руками, приносили ему болезненные ощущения, отчего он кривился, по крайней мере если думал, что никто из нас с братьями это не видит.

Поэтому, весь последний путь, мы убедили Кузьмича ехать в фургоне, и не появляться на, хотя он часто порывался. Было видно, что ему стыдно от беспомощности.

— Эх, как же не вовремя, да как проглядел-то супостатов, — раз за разом заводил он одну и ту же шарманку.

Мы же с братьями, его подбадривали, иногда скармливая подходящие анекдоты из будущего, от которых смех из нашего фургона разносился похоже не на одну версту.

Но ничего, когда приехали в Омск, то здоровье Кузьмича пришло в целом в норму, и он на глазах повеселел. А особо он повеселел, когда на одном постоялом дворе сговорил подавальщицу с огромной крепкой задницей и грудью шестого размера, не меньше. Нас он стеснялся и не подавал виду, а перед другими попутчиками ходил гоголем. Они над ним подтрунивали, что вызывало смех уже у нас. Вечерние посиделки у костра, да с залихватскими песнями, до которых были охочи трое из наших попутчиков, скрашивали моменты долгого пути.

Даже представить себе не могу, как такие люди как Тихон Миров проживают большую часть пути в тяжелой дороге. Это Вам не на самолет сесть или легковую машину по асфальту перегнать на 1000 километров, здесь все по-другому. И люди другие, проще что ли, чище, более открытые к окружающим. Встречались за новую жизнь, конечно, разные, но по отдельным отбросам судить обо всем обществе конечно же не собираюсь. В общем глядя на огонь, во время очередной ночевки, я задумался и понял, что мне в этом времени чертовски нравится, и есть непреодолимое желание сделать этот мир лучше, сохранить то хорошее, что несомненно в присутствует в этом времени.

Это произошло на пути от Ялуторовска до Тюмени. За спиной осталась уже большая часть нашей дороги на гужевом транспорте. И в последние дни все больше и больше пытался выстроить план действий по прибытии в Екатеринбург.

Ничто не предвещало беды. Светлое утро, мы чуть более одного дня в дороге. Солнце ярко освещает дорогу, свет отражается от снега и только маска с крохотными прорезями для глаз, сделанная из березовой коры, помогает не ослепнуть от такого свечения. Очков солнцезащитных, то прикупить было не где, вот и спасаемся народными методами, проверенными многими поколениями наши предков.

В какой-то момент Никита с Кузьмичом, сидящие на облучке заметили, что тишина вокруг стала какая-то звенящая. Птицы, что частенько перелетали с дерева на дерево, куда-то внезапно делись. Стал подниматься сильный ветер и буквально за несколько минут погода начала портится.

— Похоже буря нас ждет, — проговорил Кузьмич и перекрестился.

Пока возничие споро организовывали лагерь на время ненастья небо затянула серая хмарь. Ветер все сильнее и сильнее поднимался. Никита и Леха рванули к ближайшему перелеску, стали рубить лапник, которым планировали укрыть лошадей. Построить какое-то более серьезное укрытие мы навряд ли уже успеем.

Стали стаскивать ближе к фургону сухие ветки, часть из них сразу побросав в фургон, а часть Кузьмич принялся споро их рубить. Не известно сколько будет продолжаться буря, а запас дров иметь нужно.

Все обозники пытались соорудить три шалаша, рядом друг с другом, и навесы для скотины. Лошади уже были распряжены, и под шквальным ветром на них натягивали попоны. Я порадовался, что просушили их на последней стоянке.

Мы натянули брезент от крыши нашего фургона к кольям, наспех забитым в землю, получив навес, в который должны поместиться наши коняшки. Влезли, отлично, хватило даже места для одной лошади из обоза Тихона, подготовил место для костра внутри этого навеса. Кто его знает, как может температура поменяться, а погубить скотину никак нельзя.

Когда основные приготовления были закончены видимость упала практически до нуля, поднялся сумасшедший ветер по ощущениям не меньше 25 метров в секунду, и началось…