Глава 17

Похоже, начинается новая история и новая веха нашей жизни. Вот мы наконец-то приняли решение, достаточно важное для нас, а может, и не только для нас, что возможно существенно повлияет на ход истории в нашем богоспасаемом Отечестве, а то и во всем мире. Громко конечно, но что уж поделать, черт его знает сколько бабочек придётся передавить в этом новом и уже родном для нас мире.

Наш путь лежит на Кавказ, в маленький грузинский городок Гори, где в бедной семье сапожника живёт Иосиф Виссарионович Джугашвили. Буквально через два года, в 1894 году, Сосо должен поступить в Тифлисскую духовную семинарию и переехать туда из Гори. Как мне известно, именно там он освоит русский язык и увлечётся литературой. Поэтому, конечно, сейчас в переговорах с ним и его матерью могут возникнуть определённые сложности, в виде языковых барьеров. Тем не менее, нам придется их решить.

Первым делом надо определить, как мы будем добираться до этого маленького грузинского городка. А также решить, как быть с незнанием языка. Предполагаю, что, добравшись до Тифлиса, сможем найти толкового толмача, который сопроводит нас в Гори и поможет провести знакомство с семейством будущего генералиссимуса.

Прикинув все за и против, и поняв, что самостоятельно проработать хороший маршрут навряд ли получится, решил упростить себе задачу, как это делаю обычно, и позвав Кузьмича, забрав братьев, мы направились в город к нашему доброму знакомому Томских. Наверняка Стряпчий обладает достаточной компетентностью, чтобы помочь нам в этом деле. Заодно прихватили с собой очередной ящик с китайским фарфором XVII века.

Муж нашей кормилицы, которого мы с легкой руки сделали извозчиком, приобрели для него транспортное средство, достаточно быстро домчал нас до Выборгской улицы, где в доходном доме была наша съемная квартира, а также жилье стряпчего Томских Андрея Михайловича. Поднявшись к нему на этаж, я постучал в дверь:

— Андрей Михайлович, добрый день.

— Ох, добрый, добрый день, Никит, привет, Илья, Алексей, многоуважаемый владелец фабрик, заводов, пароходов, господин Кулагин! — встретил нас стряпчий с лучезарной улыбкой на лице.

— Да что вы говорите, Андрей Михайлович! — засмущался Кузьмич, который в это время держал достаточно увесистый ящик с фарфоровыми изделиями в руках.

— Проходите, проходите, дорогие, — сказал Андрей Михайлович, проводя нас в зал. В комнате уже находилась его супруга, но дочерей в этот раз я не видел.

— А где же ваши дочки? — спросил Кузьмич стряпчего.

— Так это они в гости уехали к своим подружкам на выходные, — поведал ему тот.

— Вот беспокоимся, думаем, уж не надо ли забирать раньше времени.

— Ну что вы, — сказал Никита, — пусть привыкают к самостоятельности. Это очень полезно.

— Да уж, — крякнул стряпчий. Вы-то, я гляжу, еще те самостоятельные.

— Есть такое, — ответил я Андрею Михайловичу, улыбнувшись и наклонив голову на бок. Кузьмич, увидев мой жест, автоматически потер свои шикарные усы и прокряхтел.

— Мы к Вам не с пустыми руками, приехали по совершенно другому делу, но вот решили захватить очередной ящик с фарфором, кстати, как с прошлым дела обстоят?

— Знаешь, Илья, с прошлой партией вроде бы все в порядке. Мой знакомый забрал её на реализацию, и надеюсь, никаких проблем не будет. То, что ты принёс сейчас, дополнительный комплект, это прекрасно. Буквально на этой неделе я заскочу к нему и узнаю, как обстоят дела с теми 25-ю экземплярами. Он что-то там хотел узнать по поводу аукциона, на котором было бы намного эффективнее провести реализацию настолько редких изделий. Но у меня есть сомнения, конечно же, по поводу того, что мы сможем прогнать через аукцион очень большой объём таких редкостей. Здесь нужно будет хорошо подумать.

— Понял вас, Андрей Михайлович, — сказал я ему в ответ.

Спешить определённо не стоит. Возможно, не нужно пока показывать вашему другу вторую партию. Пусть лучше она хранится у вас какое-то время, повторяюсь острой необходимости в деньгах нет, и нам с вами главное это безопасность близких. Ну это вы и сами прекрасно понимаете!

— Весь процесс реализации мы оставляем на вас. А сегодня приехали для того, чтобы получить у вас другого рода консультацию и надеемся, что вы нам с ней поможете. — вставил пять копеек Леша.

— У нас с братьями, — вступил я в диалог, — появилась задача путешествия на Кавказ. А именно в небольшой городок Гори. И как до него добраться, что для этого понадобится, билеты, документы, сопровождение, возможно что-то еще мы имеем достаточно поверхностное понимание. К тому же там живет наш друг, которого мы хотели бы привезти в столицу, он из достаточно бедной семьи, а мы хотим помочь ему с образованием и для начала устроить в гимназию, ну а уже потом помочь с университетом. Здесь тоже вопрос, насколько без проблем он сможет выехать из своего города.

— Ну, ребят, с этим я вам, по большому счёту, могу помочь и без привлечения каких-то дополнительных специалистов. Знаете, путешествие из Санкт-Петербурга в Гори — это достаточно сложный путь, и он занимает прилично времени. Я бы, наверное, предложил вам такой вариант: отправиться железной дорогой до Москвы, а дальше — на юг России. Где-то лет двадцать уже работает дорога от первопрестольной до Ростова-на-Дону, и туда вы сможете добраться по железной дороге.

— А уже непосредственно от Ростова придётся ехать до Грузии, до Тифлиса, соответственно. Плюс-минус время в пути, с учётом пересадок и ожидания поездов, а также найма конного транспорта, — составит около 7–9 дней. Это навскидку, но я бы рассчитывал, скорее всего, на две недели в одну сторону.

— Что ещё здесь важно? Путешествие требует приличных финансовых затрат, с чем, думаю, у вас не возникнет сложности, ну и хорошей подготовки. А также понадобятся рекомендательные письма и документы для пересечения границ губерний. С этим я постараюсь помочь в ближайшие 2–3 дня. А пока рекомендую начать подготовку к дороге. Скажите мне сколько билетов до Москвы необходимо приобрести, и я без проблем вместе с документами Вам передам на указанную дату.

— Отлично, Андрей Михайлович, вы прям порадовали своей эрудированности в данном направлении. Вообще, в который раз благодарю Бога, что вы встретились на нашем пути. Знайте, что бы ни случилось в вашей жизни, какие бы трудности ни встретились перед вами, мы с братьями всегда придем на помощь, если это будет вам нужно.

После того как мы выслушали предложение Андрея Михайловича, на некоторое время ушли в себя. Нужно было всё тщательно обдумать и, самое главное, определиться со сроками. А по опыту быстрее всего разобраться в подобных вопросах, когда мы втроём с братьями в режиме «Горыныча» — любимого, конечно же, — в режиме разогнанного сознания решаем какую-нибудь нестандартную задачу.

Для всех окружающих мы словно выпали из реальности буквально на три минуты. К счастью, Кузьмич понял, что не стоит нас отвлекать, и всё это время поддерживал беседу со стряпчим.

— Итак, речь идёт о двух неделях пути максимум, — начал прокручивать в голове мысли я. — С учётом того, что сегодня на дворе второе июня, выходит, что в лучшем случае мы доберёмся до Гори к середине месяца.

Предположим, что все вопросы на месте мы решим за неделю и отправимся обратно. Получается, если всё сложится удачно и на пути не возникнет какой-нибудь геморрой, до Петербурга мы доберёмся к середине июля. Ну что ж, вполне устроит.

Если ещё поставить цель и постараться с сентября устроить Иосифа в гимназию, желательно в нашу, то у нас будет время в дороге, чтобы подтянуть его по предметам. Однако, если здраво смотреть на вещи, я сомневаюсь, что мы успеем освоить с ним такой объём знаний за столь короткий срок. По книгам из моего прошлого я помню, что Сталин в зрелом возрасте был необычайно трудоспособен и поглощал какое-то невероятное количество книг. Но сейчас то он еще скорее всего не полностью владеет русским языком, что на продолжительный период притормозит обучение, до полного его освоения.

Рассуждая здраво разумнее предположить, что на подготовку Иосифа к поступлению в гимназию уйдёт весь следующий год, параллельно с нашей учёбой в 8-м выпускном классе гимназии.

— Андрей Михайлович, в общем, мы прикинули и давайте поступим так. Отправляемся из Петербурга в течение пяти-шести дней. Разумеется, при условии, что вы успеете оформить все необходимые бумаги.

— Также желательно получить какое-нибудь письменное приглашение — или как оно там правильно называется — для гражданина Российской империи, но фактически проживающего на её окраине, в Грузии, Джугашвили Иосифа Виссарионовича, честно сказать даже не знаю какие на руках у него бумаги, но вот фамилию имя отчество и дату рождения могу назвать точно.

Думаю, он прибудет в Петербург вместе со своей матерью. Хотя, возможно, ошибаюсь, и та решит остаться в Грузии. Это станет ясно только тогда, когда мы окажемся в Гори.

— Мальчики, вот что я ещё обдумал, — продолжил Андрей Михайлович. — Меньше всего хлопот с пересечением границы, а тем более с переездом на постоянное место жительства в столице для вашего приятеля возникнет, если вы приедете в Грузию с именным приглашением на обучение в гимназии. Причём это приглашение должно быть подписано директором учебного заведения.

— Насколько помню, у вас сложились достаточно дружеские и приятельские отношения с заместителем директора одиннадцатой мужской гимназии, господином Свистуновым. Нужно уточнить.

— Поэтому, пока я занимаюсь подготовкой ваших документов, было бы неплохо, если бы вы попытались достать это приглашение самостоятельно. Думаю, ваш знакомый вполне сможет помочь в этом вопросе.

На этом основные моменты, касающиеся нашей поездки в Грузию, были решены. Связей в той далёкой от столицы империи земле у Андрея Михайловича не имелось, так что он мог предложить лишь информационную поддержку, за что мы были ему весьма признательны.

— Спасибо вам, дорогой Андрей Михайлович, за вашу помощь, — поблагодарил я. — Сейчас мы быстро заедем домой, и Лёша принесёт наши паспорта. Они ведь понадобятся для оформления нужных бумаг?

— Егор Кузьмич, твои документы у тебя в квартире или ты их домой перевёз?

— Нет, нет, — ответил Кузьмич. — Я ничего не перевозил. Как мы с вами сложили всё в тот деревянный ящик под замок, так они там и лежат.

— Да, — подумал я, — стоит нам всё-таки организовать сейф для хранения важных бумаг и документов в Шувалово. Непорядок, если они будут находиться здесь в пустой квартире долгое время.

— Да, конечно, документы потребуются, буду ждать их от вас, — сказал стряпчий. — И прямо сегодня поспешу начать работу по ним, если быстро сможете принести. Как только появятся новости по бумагам, сразу зайду к вам.

Стряпчий проводил нас до двери, и мы отправились к себе, но по дороге разделились: я и Никита, в компании с Кузьмичом, направились в гимназию, а Леха побежал относить документы Томских

Конечно, оставалась вероятность, что мы не застанем на месте нашего уважаемого Свистунова, но кто знает, вдруг повезёт. В крайнем случае придётся разыскивать его домашний адрес.

И вот мы с Никитой и Кузьмичом поднимаемся по лестнице к центральному входу гимназии. Нам несказанно повезло: заместитель директора по учебной части Одиннадцатой мужской гимназии Санкт-Петербурга, Свистунов Павел Алексеевич — брат того самого жандарма Антона Семёновича, что когда-то направил нас в это гостеприимное учебное заведение, ещё будучи в Забайкалье, — оказался на месте.

— Добрый день, Павел Алексеевич, — поздоровался я, широко улыбаясь. Признаться, я был искренне рад видеть этого человека.

— Здравствуйте, здравствуйте, — приветливо ответил Павел Алексеевич, смотря на нас доброжелательно.

— Какими судьбами, рассказывайте, братья Горские? Приветствую вас, Егор Кузьмич, — он немного склонил голову в сторону нашего опекуна.

— Павел Алексеевич, подхватил я разговор. Мы к вам по достаточно нестандартному поводу и нуждаемся в вашей помощи.

— Прошу, прошу! — сказал Павел Алексеевич, приглашая нас в свой кабинет.

— Итак, я вас внимательно слушаю.

— Дело в том, что на самой окраине нашей родины у нас есть приятель. Его зовут Джугашвили Иосиф Виссарионович, в декабре ему исполнится 14 лет. Так вышло, что нам нужно привести этого человека в Петербург, где он сможет продолжить своё обучение. Скорее всего, испытания в гимназию с начала осени он не осилит, поэтому мы будем заниматься с ним в течение учебного года. Более того, мы очень надеемся, что получится часть дисциплин пройти экстерном по той же методике, которой мы пользовались с братьями в этом году, и в таком случае через год он смог бы начать учебу с 5-го или с 6-го класса.

— Конечно, нам бы очень хотелось, чтобы Иосиф поступил именно в 11-ю гимназию. — добавил я.

— Особых возражений, Илья, у меня к вашей просьбе нет, — сказал Павел Алексеевич.

— Если ваш друг действительно выдержит все необходимые испытания, то, милости просим, я точно допущу его к испытаниям.

— Еще такой момент, — вступил в разговор Никита. — Для того, чтобы спокойно и без задержек попасть из Грузии в Петербург, нужны документы. А самым важным из них будет приглашение на учёбу в гимназии, желательно с подписью её директора…

— Подскажите, Павел Алексеевич, господин Зубовский Андрей Станиславович, мог бы нам подписать такое приглашение, если вы походатайствуете об этом? Мы, в свою очередь, на благо гимназии, готовы вынести небольшую сумму, которой вы сможете располагать по своему разумению! — сказал я.

И Кузьмич протянул заместителю директора по учебной части конверт, в котором лежало 200 рублей на ассигнации.

Павел Алексеевич глянул на конверт, задумался, потом махнул рукой и сбросил его в верхний ящик своего стола.

— Что ж, ребятки, сделаем, сделаем вам приглашение. Привозите своего Иосифа, посмотрим, на что он способен. Вы, главное, там знания ему подтяните, чтобы не опозорили меня на испытаниях, а то всё-таки ходатайствовать за него стану, не ловко, знаете ли, за бездарей просить. — добавил он и задумавшись на несколько мгновений уставился на портрет какого то деятеля из ученой братии, что висел на стене кабинета.

— Вот что, голубчики, приходите-ка вы завтра часиков к двенадцати. Я думаю, что бумаги будут сделаны. А вот здесь

протянул он лист и перо. Напишите фамилию, имя, отчество, дату рождения и текущее место жительства, хотя бы населенный пункт. Он в Тифлисе сейчас? — спросил он.

— Нет, Павел Алексеевич, сейчас Иосиф Джугашвили проживает в Гори. Это небольшой городок в Грузии. — ответил Никита.

— Понятно, значит так и пишите. — спокойным тоном добавил заместитель директора.

Я записал данные известного мне человека и протянул лист бумаги Свистунова. На чём, откланявшись, мы с ним и расстались до завтрашнего дня.

И вот настал тот момент, когда нам пора отправляться в далекую солнечную Грузию. Задумавшись об этом, вспомнил плацкартные вагоны в июле по маршруту Москва — Сочи в 90-х годах, и я прям передернул плечами, причем синхронно втроем. Кузьмич, видя это, лишь приподнял одну бровь, но спрашивать ничего не стал.

Извозчик доставил нас до Московского вокзала, который находится на Знаменской площади у Невского проспекта.

Мы прошли на перрон, отыскали по номеру наш синий вагон первого класса, билеты в который удалось раздобыть находчивому стряпчему. При нас имелись все нужные проездные документы, а ещё приглашение для Иосифа Виссарионовича, которое сумел выправить Павел Алексеевич Свистунов. Нас встретил проводник и сопроводил в купе.

Интересно, что места никак не были обозначены номерами. Где располагаться пассажирам, определял сам проводник, однако он тщательно проверил наши билеты и только после этого выполнил все положенные в таком случае пассажирам первого класса расшаркивания, за что Кузьмич опустил в его ладонь пятиалтынный.

Зайдя в вагон, я сразу отметил особую роскошь. Если во втором классе отделка выполнена из сукна, то здесь видны панели из красного дерева, а мягкие диваны обшиты бархатом. Всюду отполированные до блеска бронзовые ручки. Множество изысканных декоративных деталей. А также яркое газовое освещение, что давало достаточно света в тех местах где днем не хватало солнечного света. Мне известно, что недавно его ввели вместо обычных свечей, которые доставляли не мало хлопот, в том числе по противопожарным соображениям.

Вещей у нас было немного, и в багажный отсек сдали только два тяжёлых чемодана, а ручную кладь разместили в специальных сетках прямо в купе. После того как поезд тронулся, в нашу дверь постучал проводник. Он предложил горячий чай, и, разумеется, мы не стали отказываться.

До Москвы ехать, по приблизительным подсчётам, около девятнадцати-двадцати часов. Конечно, это не скоростной поезд из двадцать первого века.

На «Сапсане» можно было бы домчаться всего за четыре часа. Что ж, вспоминая путешествие через всю Сибирь, такая скорость нынче кажется невероятной.

Выходит, прибываем мы в Москву на Николаевский вокзал, который расположен на Каланчёвской площади. Так, размышляя, допили с братьями чай — говорить с Кузьмичом было особо не о чем, и мы решили позволить себе немного отдохнуть после напряжённых дней сборов, проведённых в суете.

Судя по моим биологическим часам, проспали примерно пять — пять с половиной часов.

Значит, за это время поезд должен был преодолеть около трёхсот — трёхсот пятидесяти вёрст.

Что же это за станция? Я посмотрел в окно.

— Это Бологое, — сказал Кузьмич, глядя на меня.

Мы с братьями рассмеялись во весь голос, вспомнив стишок про рассеянного человека, что брюки через голову надевал, и это здорово подняло настроение.

— Это что за остановка — Бологое или Поповка? — и снова весёлый смех наполнил наше купе.

Решили немного размяться и выйти на платформу.

Но как только мы прошли в тамбур, в вагон ворвалась молодая женщина, лет двадцати пяти, и с криком: «Помогите!» — бросилась к нам навстречу.

— Стой, мерзавка! — донёсся крик снаружи, с перрона.