Глава 18

Мы стояли в тамбуре вагона, когда появилась девушка в дорожном платье из тонкого сукна. Её каштановые волосы растрепались и выбивались из причёски, а на щеках горел лихорадочный румянец. Она влетела в тамбур, словно за ней гнались демоны. Дыхание было прерывистым, а глаза — широко раскрытыми от страха.

— Помогите, прошу вас! — молящим голосом промолвила девушка.

Руки дрожали, когда она споро пыталась привести в порядок свою одежду. На шее поблёскивало изящное жемчужное ожерелье, а в ушах покачивались небольшие серьги — единственное, что выдавало в ней особу благородного происхождения. Но сейчас эти украшения казались неуместными в свете отчаянного положения.

— Говорю же стой. Варвара, что творишь, дура! — раздался крик и мы смогли лицезреть преследователя.

Это был довольно внушительный мужчина лет сорока. Его крупное телосложение сразу бросалось в глаза — массивная фигура словно заполняла собой всё пространство. Широкие плечи и мощная шея свидетельствовали о былой силе, хотя сейчас его фигура приобрела несколько оплывшие очертания. Глаза, глубоко посаженные под нависшими бровями, смотрели внимательно и строго. Одет он был в добротный сюртук из хорошего сукна, который, однако, не скрывал округлившихся форм.

В целом, несмотря на внушительные габариты, в его облике читалось достоинство человека, привыкшего к уважению и почтению.

В проём в тот же миг ввалился преследователь. Его лицо побагровело от ярости, а глаза налились кровью.

— Стойте! — рявкнул он, пытаясь схватить девушку.

Но тут уже не сплоховали мы с братьями.

— Эй, господин, не смейте трогать даму! — выкрикнул Никита.

— Да, это не по-божески, так девушку забижать! — поддержал его Леха.

Мужчина опешил от неожиданности, но быстро пришёл в себя:

— Посторонитесь, щенки! Это не ваше дело!

Мы с братьями, не сговариваясь естественно встали полукругом, закрывая девушку собой.

— А вот и наше! — дерзко ответил я.

Мужчина, разъярённый неповиновением, попытался растолкать нас своими массивными плечами, но мы действовали слаженно. Леха подставил подножку, Никита схватил преследователя за руку, а я ударил его в солнечное сплетение, удачно подставленное под хороший удар.

— А ну, отпусти! — рычал мужчина, пытаясь освободиться.

Проводник, привлечённый шумом, выскочил в тамбур, когда этот боров почти сумел вывернуться из нашей подростковой хватки.

— Что здесь происходит⁈

— Этот господин преследует даму! — выпалил Никита. — Мы не могли просто смотреть на это непотребство!

— Девушку никто не тронет. А вам, сударь, придётся выйти на платформу. Либо будем звать полицию! — сказал проводник.

Преследователь, красный от злости и унижения, был вынужден подчиниться.

— Спасибо вам, мальчики! — прошептала девушка, едва сдерживая слёзы. — Не знаю, что бы я без вас делала…

— Пустяки, сударыня! — улыбнулся я. — Мы всегда готовы помочь даме. Особенно такой красивой.

Проводник нашел для Варвары свободное купе, а мы решили на этом моменте закончить знакомство со станцией, что-то перехотелось ей Богу. Жаль, что сейчас на поездах в России еще нет вагонов ресторанов, хотя наши девчонки собрали в дорогу достаточно много домашней снеди, и нужно постараться съесть ее до приезда в Москву, чтобы не таскаться с ней по первопрестольной.

В конечном счете мы накрыли стол простыми, но вкусными яствами и вспомнив, что в вагоне наверняка вынужденно путешествует одна прекрасная дама сходили до купе, и пригласили составить компанию. На предложение от нас она не сразу, но согласилась, видно было ее стеснение и робость, которая проявлялась во всем.

Но в процессе совместного ужина, девушка немного пришла в себя и поведала нам свою историю. Она из обедневшего дворянского рода, и ее тетушка, чтобы решить свои финансовые проблемы сосватала ту за вот этого бугая, что несся невзирая на преграды. Фактически Ольгу продали, словно крепостную. А между прочим, этот помещик Грушин уже дважды вдовец, и во всем уезде известно, что две предыдущие жены не вынесли и двух лет совместной жизни. Одна из них скончалась от побоев, а вторая повесилась, тоже вероятно не от любви.

Короче влезли по неволе мы с братьями в семейные разборки. Хотя официально Грушин еще не стал супругом Варвары, и она до сих пор носит отцовскую фамилию Крюкова. Брать на попечение ее мы не собирались, девушка хорошая, но воспитана в дворянских традициях, и даже после того, что мы для нее сделали чувствовалась отстраненность. Поэтому я предложил ей небольшую финансовую помощь, которую при возможности она сможет вернуть переводом в Санкт-Петербург. Выхода, по сути, у той не было и она с благодарностью приняла 50 рублей, обещая непременно отправить их обратно в ближайшее время. На этом, по сути, наше с ней знакомство и закончилось, как я думал в тот момент навсегда.

И вот мы с братьями и Кузьмичом стоим на Нижегородском вокзале возле пассажирских касс самой настоящей железной дорога XIX века. Сейчас нам нужно купить билеты до Воронежа, откуда уже по железной дороге направиться до Ростова-на-Дону. К сожалению, прямого пути еще не существует. А вокзал-то я узнаю. Его же позже переименуют в Казанский. Кузьмич смог купить билеты только во второй класс, но мы ребята не гордые и оплатив полную стоимость проезда у билетного кассира взяли ближайший ближайшие. Он выдал нам багажный талоны и сами билеты с синей печатью железной дороги.

Переночевав на постоялом дворе, который достаточно просто был найден на Каланчёвской площади, на следующее утро мы двинули к нашему вагону и вот уже как несколько часов поезд везёт нас на Воронеж. Как говорится, Москва — Воронеж, хрен догонишь.

Дорога-то совсем не близкая и займёт она приблизительно день, то бишь сутки, а то и все часов 30. Нам удастся выспаться хорошенько, подумал я, глядя как Кузьмич заваливается на полку. Конечно, роскошью вагон второго класса не отличается, но тем не менее, даже здесь мы чувствуем себя как рыбы в воде. В конечном счете, до Воронежа с многочисленными остановками на заправку паровоза водой и топливом, а также длительные остановки на станциях, мы добрались без приключений. В этот раз нам не попалось никаких… в этот раз нам не пришлось никого спасать от разъяренных любовников, наказывать шулеров и прочее, прочее, прочее.

В Воронеже нам пришлось задержаться почти на полтора дня. Видимо, что-то произошло на железной дороге и был какой-то перерыв в сообщении между Воронежем и Ростовом. Да и ветка-то эта достаточно свежая и недавно стала выходить на полную мощность. Ночевать мы остались также на постоялом дворе, не выбирая каких-то дорогих гостиниц. Зато билет на поезд купили первого класса. Между прочим, он обошелся в 17 рублей 94 копейки. Представляете, это при том, что одна курица сейчас на рынке Воронежа стоила 25 копеек, а килограмм говядины 22 копейки. То есть билет на поезд стоил каких-то космических денег и фактически был недоступен большинству населения самой большой страны мира. Это к вопросу о том, как плохо жилось в СССР, и как было бы здорово, если большевики в октябре семнадцатого не захватили власть.

Да на самом деле и третий класс тоже не сильно далеко ушёл — семь с половиной рублей. Вокзал Воронежа, конечно, не шёл ни в какое сравнение, ни с Николаевским в Москве, ни с Московским в Питере. Это было небольшое одноэтажное здание, построенное по стандартному проекту, которое в основном обслуживало сообщения с Москвой. Да, собственно, нам от этого вокзала ни черта и не надо. Есть — и то хлеб. На территорию заходила конная чугунка, и множество каких-то подъездных путей. Виднелись служебные здания, жилые помещения для специалистов.

На одной из промежуточных станций до Ростова к нам в купе ворвались два уголовного вида персонажа, которые настойчиво требовали составить кампанию по игре в карты. Сначала я думал повеселиться и раздеть их, применяя навыки из прошлой жизни, да и те, что заимел в этой, пригодились бы. Но потом не захотелось заниматься такой ерундой и тратить на это свое время. Коль уж выдалась минутка отдохнуть, лучше спать. Поэтому доходчиво попытались им объяснить об отсутствии интереса к игре, но непонимающим пришлось помочь осознать свою неправоту несколькими ударами по болевым точкам на шее и печени. Больше до Ростова нас никто не беспокоил.

Наконец-то перед нами Владикавказ. Ох уж эта железная дорога XIX века. Сначала мы в Ростове проторчали почти сутки, а потом, заимев билеты третьего класса, сука и как только мы не путешествовали за этот период времени! Короче заняв места в вагоне третьего класса, мы отправились во Владикавказ. Это был какой-то ад и кошмар. Вагоны переполнены. Ощущение, что ты едешь в какой-то электричке на дальняк. Полки неудобные, поспать невозможно, и все эти непотребства продолжались больше суток.

И вот путь по железной дороге у нас закончился. Дальше до Тифлиса предстоит путешествие по Кавказу только конным транспортом. Не успели мы выйти из вагона, как нас встретил до боли похожий на таксиста из будущего персонаж:

— Эй, слушай! — с заметным акцентом сказал он.

— Куда надо? Куда ехать будем? Что везем? Куда везем? Армен Джан довезёт куда хочешь, да!

— Здравствуйте, уважаемый. — Подошёл я к Армену, который как заправский менеджер по продажам рекламировал свои транспортные услуги.

— Нам бы в Тифлис попасть поскорее. Не подскажешь, куда обратиться?

— Ой, слушай, ко мне обратись. Я довезу. У меня дилижанс знаешь какой? Ой, сам Мамед-Али-бек Ибрагимбеков делал, да, между прочим, да. А у него знаешь какие дилижансы м-м-м ягодка? Лучше, чем у Сливицкого в сто тысяч пятьсот два раз.

Мы с братьями расхохотались, и Кузьмич, поняв комичность ситуации тоже заржал как конь, даже немного прослезился.

— Дарагой, почему в пятьсот два лучше, а не в пятьсот три? — принял я кавказскую манеру игры словами и с акцентом горца спросил у Армена.

— Зачем пятьсот три

— Ой, слушай, какой пятьсот три?

— 48 рублей одно место. Сколько? Четыре. Вас четыре человека? — спросил меня Армен.

— Да, нас четверо.

— Ну вот, да, 48 рублей четыре человека. Выходит, 210 рублей. — поведал нам не используя счеты упитанный армянин.

Мы опять рассмеялись с братьями.

— Ты как считаешь, дорогой? 48 умножить на 4 будет 192 рубля. — с улыбкой сказал я.

— Ой, да ладно тебе, считать не умею, что ли. Я так и сказал, 192 рубля и 25 копеек за фунт веса. Провоз багажа у нас платный, сказал. Армен.

— Да, какой-то конский ценник, подумал я. Тут недавно рассуждали по поводу цен на поезд, а путешествие на дилижансе дороже. Да еще, как объяснил Армен, двое, а то и трое суток придется трястись на этих долбаных деревянных лавках.

— Ладно, давай, пошли, показывай свою ракету, сказал я Армену.

— Какую ракету? Вон стоит. Нет никакой ракеты. Настоящий, превосходный дилижанс от самого Мамеда-Али-бек Ибрагимбекова. — сообщил армянин.

Мы подошли к дилижансу, на котором и предстоял трёхдневный путь по военно-грузинской дороге. Он выглядел достаточно массивно, имел прочный деревянный корпус, четыре колеса с металлическими ободами, защитный козырёк от дождя и систему рессор для смягчения тряски. К сожалению, скамьи вдоль стен на 6–8 посадочных мест были жёсткими. Надеюсь, что больше 6 человек Арменка не набьёт сюда. На окошках висят шторки, а сверху полки для багажа. Вижу и масляные фонари. Наверное, их зажигают во время вечерних поездок. В упряжке у каждого такого дилижанса от четырёх до шести лошадей. Тот, которому нас подвёл Армен, имел четыре лошади.

— Ох уж этот Армен! — подумал я.

— И помотал же он нам нервы до самого отъезда.

Ну что ж, вроде бы все дела улажены. Наконец-то мы готовы к путешествию на дилижансе. Производство Мухаммеда… Как там его? Алимбекова или, может, Мурзабекова? Черт его знает! Армен прожужжал мне все уши об этом производителе экипажей и все сравнивал его с каким-то русским купцом. Ну да ладно. В общем, мы погрузили вещи, закупились на всякий случай немного провизии.

И, слава богу, мы наконец-то были готовы к отправке. Еще нам невероятно повезло в двух вещах: Во-первых, вместе с нами в путь выехали сразу два дилижанса — а это, как ни крути, добавляет уверенности в безопасности путешествия по столь непростому маршруту, как Военно-Грузинская дорога, и к каждому из них было по одному вооруженному форейтору, что помогал кучеру управлять экипажем, а также служил своеобразной охраной, во-вторых, кроме нас в дилижансе оказалось всего два пассажира, хотя, как я понял, Армен с легкостью мог бы подсадить еще двоих.

Но дело было вот в чем: у него имелась какая-то посылка, отправленная в виде мешков. Я предположил, что внутри находились документы, ведь все они были опечатаны, что напоминало инкассаторскую упаковку. Вряд ли это были деньги, потому что шесть мешков с наличными никто бы не рискнул отправлять таким способом. Я подумал об этом и невольно усмехнулся.

— Армен, ну что там, едем? — спросил Никита у нашего возницы.

— Да, едем, едем! Илья, джан, уже выезжаем, — крикнул Армен.

— Да я не Илья, я Никита, — тут же возразили ему. — Эй, да кто вас там разберёт? — махнул рукой Армен. — Вы похожи друг на друга больше, чем мой дедушка на мою бабушку, а между прочим, у них даже размер груди одинаковый был, — добавил он с улыбкой.

— Да ты что? — удивился Никита со смехом в голосе.

Основные вещи, что в оперативном режиме не понадобятся нам в пути по Военно-Грузинской дороге и не только, расположились в двух объемных кожаных чемоданах, которые мы закрепили на крыше. В салон взяли только корзинку с небольшим перекусом, водой, свои ранцы, сформированные на случай экстренной эвакуации, так сказать, в которых был неприкосновенный запас еды, деньги на непредвиденные расходы, запас патронов. С собой из Питера мы решили брать три винчестера и одну маузер с оптикой, а также излюбленные револьверы в проверенной временем сбруе

Кроме нас с братьями и Кузьмича, в тесном салоне дилижанса разместились два чиновника Аркадий Максимович Селиванов и Геннадий Львович Прошин. Первый крупный, довольно грузный, с двойным подбородком, пышными бакенбардами и роскошной залысиной. Второй оказался щуплым, да и по возрасту явно младше, думаю, ему было лет двадцать восемь, двадцать пять, тридцать пять — что-то в этом диапазоне. Сколько живём на этом свете, а всё ещё не привык к определению возраста: здесь это иначе, не так, как было в прежней жизни.

Чиновники направлялись по каким-то своим делам в Тифлис и для путешествия по Кавказу были очень легко экипированы. Надо сказать, одеты совершенно не по-дорожному, я бы даже сказал, безалаберно. Создавалось впечатление, что эти господа привыкли сидеть в кабинетах и выписывать справочки за мзду малую, только-только на мгновение отвлеклись от своих бумаг, на незначительную смену кабинета. А на самом же деле нас ждала дорога почти на двести вёрст по необжитым землям. На их месте я бы переоделся в какой-нибудь дорожный костюм. Мы же с братьями и наш Кузьмич оделись, словно отправлялись на боевой выход в тайге: конечно, по цвету эта форма, сшитая нам ещё матушкой в Прилукской, не слишком подходила для гор, но, как говорится, на безрыбье и рак — колбаса. Думаю путешествие в Тифлис нам запомнится.

Вообще, когда мы с парнями собирались в путь, что в пути может случиться какая-нибудь неприятность. Поэтому в наших рюкзаках находилось всё нужное для выживания на двое-трое суток. Точно такой же комплект мы собрали и для Кузьмича. Кроме того, взяли свои маскировочные халаты, которые нам шили ещё сёстры — сейчас казалось, это было невероятно давно.

На самом деле сама дорога, хоть и пролегала по горной местности, была устроена довольно неплохо. Каждые пятнадцать — семнадцать километров пути, которые мы преодолевали, нам попадались станции, где можно было получить помощь при необходимости, а также сменить лошадей.

Ранним июньским утром наш дилижанс отправился в дорогу. Путь начинался за Владикавказом, и мы двигались по Военно-Грузинской дороге. Все пассажиры заняли свои места, а кучер тщательно проверил упряжь. Армен, оглядев наш небольшой караван из двух дилижансов, дал команду к началу движения, и экипаж тронулся по живописной долине Терека. На всём протяжении пути каждые пятнадцать — семнадцать километров нам встречались станции, где могли оказать помощь таким путникам, как мы, а при необходимости — даже сменить лошадей.

Первой серьезной преградой в путешествие в Тифлис, нашем пути, было Дарьяльское ущелье. Крутые склоны, бурлящая река и отвесные скалы создавали поистине впечатляющий пейзаж. Перебраться через него было непросто, скажу я вам.

— Илья! Никита! Давай уже! Вылезай! — закричал Армен.

Голос Армена я уловил сквозь мутное окно, да, по большому счёту, даже если бы стёкла в дилижансе были забиты наглухо, толку было бы мало — слышимость всё равно отменная, не то что в этих ваших «мерседесах», где сидишь, будто в консервной банке, и даже сквозняка не унюхаешь, не то что человеческой ругани или собачьего лая снаружи.

Пассажиры вывалились из дилижанса и, переминаясь с ноги на ногу, начали шагать дальше по своим делам, вынужденные топать по разбитой дороге на своих двоих, ворча себе под нос от бессилия.

Особенно комичную картину представляли наши спутники — чиновнички Аркадий Максимович да Геннадий Львович, чопорные на вид, а в деле — смешные, как цирковые медведи.

Максимович, старший из них, худо-бедно перебрался через мутную реку, да вот только вымок, считай, по самое брюхо, ругаясь сквозь зубы на собственную долю. Второй же, этот молодой доходяга, привыкший больше к чернильнице и перу, чем к любым делам мужским, умудрился на скользком камне поскользнуться, истошно завизжал, рухнул прямо в ледяную воду, что с гор сбегает, да к тому же расшиб себе башку о валун. Конечно, помощь ему оказали без суеты — обработали окровавленную рану и залепили бинтом его взлохмаченный лоб.

Солнце катилось к закату, освещая июньское небо алым заревом, когда наш дилижанс, подпрыгивая на ухабах, выполз из проклятого Дарьяльского ущелья. Дорога змеилась меж отвесных скал, словно сама смерть наблюдала за нами сверху, а каждый из нас погрузился в собственные мрачные думы, не заметив тех подозрительных ублюдков, что с высоты, прикрываясь тенями, стали высматривать наш экипаж и шаг за шагом преследовать его.

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! — подумал я, глядя на ближайшего ко мне бандита.