Глава 16

До ворот академии Руфина и Ранд шагали пешком. Странные ощущения, если откровенно, испытывала девушка. Ее ладонь утонула в теплой и огромной руке любимого, и настроение стремительно поднималось все выше.

Но больше всего веселило то, что Рандолф шел рядом с ней в своем рабочем костюме. Строгий пиджак, рубашка и галстук вызывали трепет у волчицы. Так и хотелось любоваться красавчиком вечность напролет.

Сам советник Эрлинг, кажется, тоже пребывал в отличном расположении духа. Уголки рта приподнимались в намеке на улыбку, а во взоре — теплые и лукавые искорки.

Фина украдкой поправила волосы, собранные в косу. Девушке казалось, что в студенческих брюках, свитере и куртке, она выглядит слишком уж просто, что она, обычная первокурсница, совсем не пара целому советнику.

Когда Руфина и Ранд оказались на ступенях перед дверьми, ведущими за стены академии, то до слуха волчицы донесся женский смех.

Конечно же, поклонницы советника уже готовы сеять в мир красоту!

Фина скрипнула зубами. В отличие от девушек, бросавших многозначительные намеки в сторону Эрлинга-младшего, Руфина даже накраситься не успела. Да и не пользовалась особо косметикой, не привыкла. А жаль, да.

— И все-таки я ему башку откручу, — расслышала недовольное приглушенное рычание Фина прямо над самым ухом.

Руфина не сразу поняла, о ком идет речь. А когда увидела, решила, что Мишку спасать не станет. Ну вот сам же виноват! Кто, в своем уме, будет поджидать ее, пару Эрлинга, с коробкой конфет, или что там парень держал в руках, перед началом занятий?

— Ну тогда мне придется покусать твоих верных фанаток! — пригрозила Фина.

Берд, конечно, не стала бы она так поступать. Да ни за что! Или нет?

— Каких еще фанаток? — совершенно искренне удивился Ранд и остановился.

Фина мотнула головой в сторону стайки девушек, «случайно» оказавшихся здесь в то же время, что и советник.

И одновременно с ней Мишка шагнул ближе, всем своим видом намекая, что хочет поговорить с подругой детства.

— Какой-то идиотизм, — пробормотал Ранд и вдруг сделал то, на что Фина совершенно не рассчитывала. Да и запрещено, скорее всего, подобное правилами академии. Ну разве может преподаватель целовать студентку на виду у всех?

Нет, ни в коем случае… Если эта студентка по старинному обряду не является женой преподавателя.

Фина радостно улыбалась, слегка дезориентированная столь открытым заявлением прав на нее. Ранд отвечал не менее счастливым взглядом. И, кажется, уже стало неважно, кто смотрит на них, кто слушает, что думает. Главное, они принадлежали друг другу.

— Советник Эрлинг! — решительно нарушил их уединение совсем не бессмертный Миша, а Фина крепче вцепилась в пиджак мужа, чтобы Ранд не натворил глупостей.

— Чего тебе, Ингольф? — вполне спокойно ответил Ранд, а Фина едва заметно выдохнула, когда волк ей подмигнул.

— Мне сказали, что я остался жив благодаря вашему отцу. Могу вас попросить передать ему кое-что от меня? — уже не так решительно, но все же приблизившись, произнес Михаил.

— Сам передашь, если не свалишь во время каникул домой, — хмыкнул Ранд и спокойно добавил: — Фина пригласила его на нашу свадьбу. Ты тоже приходи.

Поставив точку в разговоре, Эрлинг коротко поцеловал жену в нос и ушел, оставив Фину и Мишку на ступенях. Стайка поклонниц советника не торопилась бежать в классы на занятия. Очевидно, девушки переваривали услышанную информацию.

Не скрыв злорадной улыбки, Руфина бросила короткий взгляд на опешивших девушек.

— Он всерьез это сказал? — уточнила вдруг Миша, слегка смутившись.

— Разумеется, — кивнула Фина, утратив всяческий интерес к бывшим фанаткам советника, и шутливо толкнула парня кулаком в плечо, — мой муж не особо умеет шутить. Но я работаю над его чувством юмора.

Руфина подмигнула другу, а тот негромко рассмеялся. Девушка, пожалуй, впервые за последнее время почувствовала себя легко рядом с другом детства.

И когда уже собралась сказать парню, что вот-вот приедут ее родители прямо в академию, все вдруг начало стремительно меняться.

— Кьелл! — визгливый голос старосты резанул слух.

А следом, до того, как Фина успела хоть как-то среагировать, между лопаток разлилась обжигающая боль.

Фина едва смогла повернуть голову, чтобы увидеть, как на нее летит обезумевшая волчица.

Первый удар, который Фина пропустила, выбил дух, дезориентировал ее. К ногам упал странный на вид кинжал, испачканный кровью и какой-то темной субстанцией.

А терпкий металлический привкус заполнил рот Фины.

Кто-то с силой отпихнул Руфину в сторону. Девушка пошатнулась. Падая, она видела, как волк-Мишка наносит удар Ханне, закрыв подругу собой.

Волчица взвыла, но ответила, полоснув по мохнатому боку острыми когтями. Теперь раздался вой боли Ингольфа, потому что Мишка был еще слишком слаб, чтобы сражаться в полную силу и вовремя увернуться от ловкой Ханны.

Фина чувствовала, как немеет спина и позвоночник, как она не может пошевелить пальцами, как обжигающий огонь медленно ползет от раны на спине по всему телу, расползается, выжигая каждую клеточку на своем пути.

Руфина закричала от адской боли. Интуитивно попыталась накрыть ладонью кулон, подаренный мамой Ранда. Но пальцы не слушались.

Бросив взгляд на грудь, Фина увидела, как под распахнутой курткой искрится и переливается ярко-алым светом камень, который прежде был серым.

И прежде, чем Фину оглушил рев ее любимого волка, она поняла, что добраться до источника, чтобы тот исцелил ее, они не успеют, каким бы быстрым ни был ее муж. Слишком сильным оказался яд на клинке Ханны.

* * *

Жжение в груди становилось нестерпимым, но Руфину беспокоила совсем не физическая боль. А Ранд…

Из здания академии волк выскочил, снеся двери. Массивная, старинная преграда из дерева и стали разлетелась в щепки, а петли, которыми она крепилась к стенам, вырвало вместе с кусками кирпича и плит.

Всех, кто был здесь же, на крыльце у входа, снесло волной. Осталась только Руфина, неподвижная и беззащитная.

Волк выглядел безумным, полностью оправдывая свое прозвище. И Фина испугалась, что его разум не выдержит.

Мужчина никого не узнавал, рычал, выл, находясь в боевой трансформации, когда уже не был человеком, но еще и не стал волком. Было страшно. К нему никто не приближался, он рычал на каждого, кто хоть как-то пытался подойти к ступеням, на которых лежала Руфина.

Яд проник настолько глубоко, что Фина не могла пошевелиться, а каждый вдох давался с трудом.

— Руфина! — рокочущий, звериный рокот пробрал до костей, столько тоски и безумия было в каждом звуке.

Девушке хотелось как-то успокоить любимого. Убедить, что все наладится, все будет хорошо…. Но вместо слов с губ слетало лишь прерывистое дыхание.

Перед глазами потемнело, а слух взорвал протяжный вой. Этот звук понесся по окрестностям. И никто не остался равнодушным к его утрате. Каждое живое существо осознало, что хранитель Беловодья замер на границе пропасти, откуда нет возврата.

Вой Ранда подхватили волки. Их голоса крепли, проносясь все дальше, к самому истоку реки.

Когда боль стала непереносимой, Фина распахнула глаза. Ей казалось, что она попала в странный мир, где все выглядит иначе. Но здесь был Ранд, такой же красивый и удивительный, сильный и несгибаемый.

Фина потянулась к нему в попытке обнять, прикоснуться, вдохнуть любимый запах леса, меда, малины.

Но пальцы наткнулись на прозрачную, но осязаемую преграду. Фина попыталась ее оттолкнуть от себя, однако та не поддавалась.

Фина выдохнула и попыталась вновь. Преграда становилась все плотнее. Но девушка не сдавалась. Ее подхлестывал рев Ранда. Пусть он и звучал все тише, словно удалялся от нее. А все равно звал ее, обещал, уговаривал, не отпускал.

«Ты справишься!»

Этот голос прозвучал неожиданно, но именно он спровоцировал новый, мощный приток сил. И Фина махом разбила барьер. Он осколками ссыпался на землю, и Руфина глубоко и судорожно вздохнула.

— Слава Богам! — раздался радостный, знакомый с детства голос мамы.

Руфина затрясла головой, прогоняя липкий туман, пытаясь привести себя в чувства.

Мама уже обнимала ее ласковыми руками, а Фина распахнула глаза. Веки были тяжелыми, словно кто-то щедро швырнул песка в лицо.

Волчица поняла, что вокруг — темно. Наступила ночь. И было жутко холодно. А через огромное окно во всю стену Фина рассмотрела, что на улице бушевала непогода.

Словно оплакивая огромную потерю последнего виланца, оставшегося в мире живых.

— Что…? Как…? — попыталась проговорить Фина, а к постели тут же подошли отец и ректор. Тира была здесь же. Подруга, бледная и взъерошенная, замерла в кресле напротив.

— Ты пролежала больше суток, доченька, — торопливо говорила мама, — мы верили, до последнего ждали чуда. А Ранд… Он…

— Что с ним?! — выкрикнула Руфина и села в постели.

Оказалось, что ее перенесли в незнакомую спальню. Судя по мебели и предметам интерьера, комната принадлежала ректору академии. А огромное количество артефактов и амулетов наталкивало на мысль, что весь преподавательский состав усиленно пытался вернуть Фину к жизни.

— Боюсь, он ушел, — всхлипнула мама, — ушел за тобой. В мир духов.

— Нет! — дернула головой Руфина и подлетела с постели.

Тело плохо слушалось ее, а потому девушка действовала только на инстинктах и упрямстве. Фина не знала, где искать Рандолфа. Но чувствовала, куда нужно бежать.

Мчаться, не щадя лап!

И вот уже из крыла академии, принадлежавшего ректору Эрлингу, выскочила волчица. Фина летела, не разбирая дороги. Ее вело сердце к любимому.

Ловкие лапы отталкивались от запорошенной снегом тропинки. Утопая в мягком покрывале, Руфина мчалась все дальше и дальше.

Тропинка привела ее к их уютному лесному домику.

Фина боялась думать о том, что случится, если она опоздает. Боялась подумать, что станет, если Ранд добровольно пересечет грань миров и никогда не сможет вернуться.

Боялась представить…

Темные силуэты Руфина заметила сразу, но предпочла не думать о них сейчас. Она чувствовала, что древний амулет хранит и оберегает ее. Среди теней были не только виланцы, но и те, кто был врагом Ранда. Кажется, Ханна, ее мать и Тео застыли здесь же. Однако девушка отважно двигалась к своей цели.

В домик Фина влетела через дверь, которая тут же захлопнулась, отсекая ее от звуков леса и шепота теней.

Волчица шла, а под ногами хрустели и трещали осколки. Скорее всего, Ранд не смог сдержать своего буйного нрава и снес всю мебель в гостиной, а значит вскоре им придется делать ремонт. Но это все мелочи.

Фина шагнула глубже в домик. И застыла, увидев прямо в центре спальни сгорбленную фигуру Ранда. Он стоял, понурив голову.

Очевидно, что волк пришел в последний раз проститься со своим домом, со стенами, которые все еще хранили воспоминания о Фине.

Девушка сменила облик. Было больно ступать по осколкам, но это — мелочи.

Она успела! Успела!

— Рандолф…, — осторожно позвала Фина.

Ранд не шелохнулся. И теперь, оказавшись лицом к лицу с любимым, девушка поняла, что в руках он держит ее футболку, прижимая ткань к лицу. Жадно вдыхая ее запах, и судорожно выдыхая.

— Я всегда с тобой, малышка, всегда…, — шепнул сипло в ответ.

Однако Руфина поняла, что он смотрит сквозь нее, словно считает духом.

— Я здесь, Ранд! — громче позвала волчица.

— Знаю… моя… малышка…, — еще тише, надрывно, полным скорби голосом произнес Рандолф.

Руфина не выдержала, ринулась вперед, всем телом прижалась к широкой груди, а руками оплела мужскую талию.

Ранд не сразу отреагировал. Казалось, словно волк погрузился в свой собственный мир, где была только сжигавшая его скорбь и чувство великой утраты.

— Ранд! Вернись ко мне! Вернись! — все громче и громче повторяла Фина, она не чувствовала, как крупные слезы катились по щекам, а ладони уже блуждали по любимому телу, обнимая, сжимая, притягивая к себе все ближе. — Пожалуйста! Я здесь! Я с тобой!

Фина шептала, не веря, что Ранд окончательно спятил и просто не слышит ее. Утонул в том иллюзорном мире, где царствовали духи. В мире, где ему приходилось жить с самого детства.

Тот момент, когда Ранд очнулся, девушка ощутила каждой клеточкой тела и души.

Одним рывком волк стиснул ее, а потом поднял так, что девичьи ноги не доставали до пола.

Мужчина, тяжело дыша, уткнулся в ее плечо. Горячие губы дрожали. А самого Ранда колотила крупная дрожь.

— Я здесь, любимый, — прошептала Фина, не зная, что сказать еще, чтобы убедить Ранда в реальности событий.

— Я хотел… думал… поменяться…яд слишком сильный… я чуял… малышка моя… девочка…, — сбивчиво, взахлеб, шептал Ранд, — мама молчала… отец тоже…

— Наверное, они помогали мне на той стороне, — сквозь слезы проговорила Фина, обхватила ладонями лицо любимого, заглянула в потемневшие от эмоций глаза.

— Это правда ты? — все еще не веря, просипел Ранд, а его горячие ладони, дрожа, зарылись в ее волосы, бережно обхватили ее щеки, и тут же, лихорадочно, мужчина принялся кончиками пальцев обводить каждую черточку девичьего лица.

Руфина негромко всхлипнула, когда волк, выдохнув, прижался своим лбом к ее виску. И столько трепета было в этом жесте, столько тепла и неугасающей радости, что Фина не выдержала… разрыдалась.

Сколько они вот так простояли, девушка не знала. Минуту, две, час… Неважно. Главное, вместе, остро чувствуя каждую эмоцию, каждый выдох и вдох, каждый удар сердца друг друга.

В какой-то момент дверь лесной хижины осторожно распахнулась. Без стука и разрешения на пороге оказался Освальд Кьелл. Из-за спины отца Фины выглядывала и мама девушки. Наверное, там, на крыльце, выжидала целая компания. И только Ос не стал ждать позволения хозяина домика, чтобы ворваться на территорию его владений.

— Входите, раз пришли, — усмехнулся Рандолф, не торопясь выпускать Руфину из своих рук.

Кажется, мужские пальцы вообще не собирались разжиматься, намертво запутались в волосах. А из широкой и могучей груди волка при каждом выдохе вырывалось рычание. Фина купалась в этих рокочущих звуках.

В гостиную вошли родители Руфины, ректор академии, Тира и Людвиг.

— Отпусти мою дочь, Ранд, — негромко и с предостережением в голосе проговорил Ос. — Без резких движений, приятель.

Фина моментально перестала плакать. Округлив глаза в удивлении, повернула голову и взглянула на отца.

— Пап? Ты чего? — спросила Руфина.

— Он думает, что я спятил, — пояснил Рандолф, потерся носом о девичью макушку и хмыкнул: — Так и быть, угостим гостей чаем, да, Рыжик?

Освальд напряженно всматривался в Ранда, выискивая признаки безумия, прислушиваясь к своему зверю. Подвоха не было.

— Можно и чай, — согласилась мама Руфины, а потом, скользнув заинтересованным взглядом по гостиной, в центре которой стояла покореженная мебель, а на полу — осколки и обломки, молодая женщина предложила: — Мы девочками накроем на стол, а вы, мальчики, приберетесь здесь. Не помню, чтобы у чистюли Ранда Эрлинга прежде царил такой беспорядок в доме.

— Стареет, наверное, — подсказал Людвиг.

Ранд, как и ректор благоразумно промолчали, Тира приглушенно рассмеялась, Ос заметно выдохнул, понимая, что здоровью и жизни дочери ничего не угрожает.

И только мама с мягким укором посмотрела на дочь, словно намекая, что в семейном гнездышке не должен царить такой бедлам.

— Какая у меня строгая теща, — негромко проворчал Ранд так, чтобы слышала только Фина. — Скоро начнет проверять, как часто мы затеваем генеральные уборки здесь.

Однако, кажется, эту фразу расслышали все присутствующие в небольшом, но уютном домике. Мужчины приглушенно рассмеялись, а Тира, хохотнув, потопала на кухню.

Хорошо, что гости благополучно разбрелись по домику, принявшись выполнять поручения Марии Кьелл, оставив Ранда и Фину наедине. Условно, конечно же. Потому что дверь, ведущая в спальню, ровным счетом ничего не скрывала.

Эрлинг на секунду крепко-крепко обнял Руфину, будто бы отчаянно желал слиться с ней в единое целое. Но не сейчас, когда в их уютном, пусть и слегка разгромленном доме, суетятся родные.

— Люблю тебя, — синхронно произнесенное признание повисло в воздухе и разлилось теплом по венам.

— Эрлинг! Ты чего там копаешься! — прикрикнул Ос Кьелл, а Фина громко фыркнула.

Ранд и Руфина все же вышли из комнаты. Выбора у них не было. Да и Фине хотелось обнять маму и папу, соскучилась ведь. Даже как следует не поздоровалась, когда очнулась. Но это все в прошлом. Фина собиралась благополучно забыть о всех неприятностях, что случились с ней недавно. Перевернуть страницу и забыть все, как страшный сон. Теперь у девушки начиналась новая жизнь. С любимым волком.