Глава 13.2

Пинать дверь носками своих говнодавов ей пришлось долго. Я уже начал думать, что нас ни черта не слышно наверху, или же тамошняя пьянь получила приказ ни в коем случае ни в какие диалоги с нами не вступать. Не сильно, кстати, ошибся.

Сперва появилась полоска света в щели под дверью и раздались шаркающие шаги. Затем что-то грюкнулось и кто-то витиевато заматерился. И только потом уже с той стороны врезали по двери, судя по всему, тоже ногой.

— Вы какого хера хипеш тут устроили, шакалята? — вежливо поинтересовались и не собираясь, походу, открывать. — Новой порции п*здюлей приспичило выхватить?

— Я пить хочу!

— И чё?

— Воды дайте, будьте людьми.

— Потерпите. До утра уж точно.

— И мне холодно! Пол сырой, и цемент! Почки откажут — и помру! — напирала Лиска.

— Да срать нам! — на этот раз ответил нам другой голос, судя по гундосости, его обладателю я как раз нос и сломал. — За день-два не окочуришься, а там пусть тебя папахен везет по всяким Швейцариям новые почки пришивать.

— Точно! — поддержали его дружки и глумливо загоготали.

Это что же они на наш стук всем кагалом в количестве трех голов пришли? Сука, я-то рассчитывал максимум на двоих. Один, посланный остальными, и вовсе был, бы идеальным вариантом.

— Воды дайте тогда хоть! — упрямо повторила моя рыжая. — Вам что, жалко?

— Не положено, — отрезали с той стороны. — Вот будут новости, что ваши родоки платить готовы, и тогда получите и воду, и пожрать.

— Да что же вы за твари такие жадные! — вышла из себя моя соучастница и несколько раз в сердцах пнула дверь. — Скоты гадские! Суки конченые! Воды дайте! Вон Антоху уже убили, не дышит почти, а я умирать тут не хочу!

— Слышь ты, коза драная, а ну затихла! — рявкнул тот, кто до этого в разговоре не участвовал. И, судя по слегка заплетающемуся языку, он был пьянее остальных.

— Да пошли вы!

— Язык свой прикусила, шалава! Еще раз по двери стукнешь или заорешь — и я вам с женишком под дверь “Черемухи” пшикну чуток, поняла? Поплачете от души и как раз попьете. Будете друг с друга сопли со слезами слизывать.

— Гандон штопаный, — процедила девушка, разворачиваясь к двери спиной и сползая по ней.

Бандюки быстро ушли, матерно комментируя воспитательные достижения своего подельника.

— Обломинго, — хрипло произнесла она. — Они и не собирались открывать.

— Погоди отчаиваться, — присел я с ней рядом. — Это еще не все.

— В смысле?

Я мог, конечно, ошибаться, но в голосе первого говорившего с нами я почуял нечто… Намек, что ли, на способность дать слабину. Почти уверен, что приди он один, и дверь бы открылась, и на воду его бы Лиска развела.

— В прямом. Ждем. Время есть еще.

— Херня все это.

Она подскочила и принялась выхаживать по кругу вдоль стен, и я ее не трогал. В чем я мог ее заверять? Что жопой чую, что шанс будет? Это ни хрена не довод.

И все же моя интуиция не подвела, и спустя минут сорок-час снова послышались шаги и засветилась щель под дверью. Лиска подскочила обратно, я тоже встал в свою изначальную позицию.

— Эй, ты, как там тебя! Ульяна! — окликнули из-за двери. — Слышь, хочешь в тепло? Попьешь, и похавать дадим.

— Хочу! — с готовностью отозвалась моя лисица.

— Сильно хочешь?

— Очень.

— А как насчет отработать?

— Вы охренели?

— Соглашайся, — прошептал я в самое ее ухо, — но не сразу.

— Ну не хочешь — как хочешь, — вступил в разговор второй ублюдок. Вдвоем пришли в этот раз. — Видно, не в край еще прижало. Посиди, еще подумай.

— Постойте! Не уходите, пожалуйста! — Лиска наподдала в голос жалобности. — У меня руки от веревки уже отнимаются! И пить невыносимо хочется! Выпустите меня, умоляю! Что нужно делать?

— Ну здрасти, — в явном нездоровом оживлении хохотнули ее собеседник. — Ты же не маленькая, знаешь. Порадуешь нас, а мы тебе сделаем хорошо.

— Порадую? Как? — включила дурочку Лиска.

— Как пойдет, — уже заржали откровенно глумливо. — Начнешь ротиком, а там глядишь — и разогреешься. Мы тебе и нальем для разогрева, если послушная будешь. Ну? Чего притихла?

— А если я завтра вашему старшему все расскажу?

— Ну и дура будешь, значит, и останешься в холоде и без воды. А нам тебя только бить и силком брать запретили, а если по доброй воле пойдешь, то ничего не будет, ясно? Ну так идешь, или мы сваливаем?

Лиска отыскала мою руку в темноте и сжала.

— А как же Антон? Ему плохо совсем. Он же без сознания.

— А то не наша печаль. Лежит, пусть и дальше лежит.

— Хорошо… — она деланно запнулась, будто страдая от стыда, и, резко сжав напоследок, отпустила мою кисть. — Только… давайте ничего такого… только ртом. Я боюсь забеременеть.

И таким же тоном придушенно невинным произнесла эти слова, в которых на самом деле порочности через край, что, зуб даю, у тварей за дверью стояками мозги вышибло окончательно.

— Ну ртом — так ртом, — заржали они. — Смотри, без фокусов только! От двери отошла!

— Хорошо!

Даже сквозь лязганье замка я слышал, как нервно сглотнула мелкая. Если начнут сначала фонарем шарить по всему подвалу, то полетит к чертям наш план.

Дверь открылась, и в лицо Лиске, послушно стоящей с заведенными за спину и якобы связанными руками, ударил яркий луч, ослепляя. Моим привыкшим к темноте глазам пусть и было больно, но возможность видеть хоть что-то я не потерял.

— Где этот?..

— Вон! — мотнула в сторону кучи тряпья головой Лиска, и попятилась. — Ему плохо совсем, похоже, а мне страшно.

— Выходи давай! — Один из бандюков вошел в подвал, продолжая светить, и направился “ко мне”, открывая свою спину. Но у второго еще оставалась возможность просто захлопнуть дверь, начнись заварушка.

— Только я прошу вас… — залепетала якобы испуганно Лиска. — Не будьте со мной слишком грубыми… Я сама сделаю все… Честно…

— Выходи!

Это произошло одновременно: второй бандюк, потеряв терпение, шагнул в подвал, потянувшись схватить девушку за плечо, а первый пнул созданную мною обманку, убеждаясь, что меня там нет.

— Наружу! — рявкнул я рыжей и тут же накинул провод на горло вошедшему ублюдку, и, вкладывая всю силу и вес, натянул его и провернулся, наверняка ломая гортань.

— Ах вы сучата! Убью нах! — взревел второй, ломанувшись ко мне с его хрипящим дружком, но Лиска вместо того, чтобы выполнить мой приказ, с воплем врезалась в его бок, отбрасывая к стене.

Фонарь выпал из его лап и покатился по полу, хаотично мечась лучом по стенам.

Это дало мне пару секунд буквально, но их хватило, чтобы моя первая жертва начала валиться на пол, а его я уже успел встретить готовым к атаке. Позволил ему сцапать себя за грудки и, не щадя себя нисколько, вмазал опять ему в переносицу лбом. Он завыл, забулькал, бросая меня, крутанулся на месте и рухнул на колени, прижимая руки к носу. У меня самого перед глазами мельтешили искры и в башке взорвалось все болью. Но надо было добивать тварь. Я занес сомкнутые в замок руки над его затылком, но взбешенная Лисица опередила меня. Она с размаху врезала ему носком ботинка в голову, роняя на пол. Заорав, как натуральная фурия, ударила еще раз. И еще. Еще. Занесла ногу опять, но я схватил ее и поволок из подвала.