Глава 14.1

То, что мы вырвались, я осознала только тогда, когда какая-то ветка хлестнула меня по лицу, чуть не лишая зрения. До этого, кажется, единственное, что было, — это грохот моего панически колотящегося пульса в ушах. Что говорила, что мне отвечали — ни черта не вспомню, скорей всего. Первая яркая вспышка — перекошенная рожа царапающего свою сдавленную витым проводом шею ублюдка, в которую ударил луч фонаря его дружка. Следующая — носок моего ботинка, который я впечатываю в бошку второго, метясь в висок. Чтобы сдох, сдох, сдох раз и навсегда, мразь и никого больше не мучил, не унижал, не убивал.

Наверное, я бы еще не скоро из того подвала вышла, если бы не Каверин, что утянул меня и заставил ломануться не глядя в лес. Села бы там, разбитая откатом, и выла, выпуская страх и осознание, что я убила человека. Ведь убила, да? Столько кровищи…

Желудок, и без того пустой, свело, колени подогнулись, как подрубленные. Антон, не сумев остановиться сразу, чуть не проволок меня лицом по земле и не выдернул руку из плечевого сустава, когда меня скрючило в сухих спазмах.

Он не стал орать на меня или по щекам хлестать, приводя в ум. Присел передо мной и скомандовал:

— Руки мне на плечи, Лись!

Я чисто на автомате плюхнула ладони на его плечи, он же схватил меня за запястья, сводя те у себя на груди, вскочил, чуть подкинув себе на спину, так и поволок вперед. Было больно и неудобно, вообще-то, носки ботинок цеплялись за землю. Сил обхватить его ногами не находилось, желудок продолжало сводить, но мы удалялись от того проклятого места, и я была ему за это безумно благодарна.

Не знаю, через сколько времени меня начало отпускать, и тогда терпеть неудобное положение стало труднее.

— Все, отпускай меня, Каверин! — прохрипела я. — Сама уже могу. Спасибо.

— Точно? — Антон отпустил мои руки и повернулся.

Уже начало светать, и я смогла рассмотреть, что лицо у него очень бледное и все в поту. Черт, да у него же сотряс сто процентов, ему в больницу надо или хотя бы лежать, а он сам по лесу рысачит и меня тащит.

— Плохо? — спросила парня, стирая пот с его лба ладонью и ощущая, как тревога за него сжимает сердце, словно в кулаке.

— Не хорошо, — признал он, — но идти могу, так что давай шевелиться, мелкая.

И мы пошли. Он обнял меня за плечи, явно стараясь помочь, я же обхватила его вокруг торса, подсунув свое плечо как раз ему подмышку и незаметно стараясь подпирать хоть чуть. Сначала часто запинались за всякую хрень и натыкались на густо стоящие деревья, но вскоре рассвело совсем и идти стало проще. К тому же теплело, и от утренней прохлады, что пробрала до костей, как только пропотевшие от нервяка и беготни тела остыли, потряхивать перестало. Правда, пить по-прежнему хотелось адски и все тело ныло, но мне ли жаловаться. Не я тут та, кому реально досталось.

— Прекрати, а! — раздраженно велел мне Антон.

— Что?

— Коситься на меня так, будто боишься, что я сейчас тут рухну мордой вниз и тебе меня волочь придется, — криво ухмыляясь, пояснил он.

— Типа я этого боюсь, — фыркнула я.

— Нет? А чего?

Что на ходу ты помрешь, вот чего. И тебя не станет. А я опять одна. Как всегда.

— Ты на хрена его опять лбом бил? — проигнорировав его вопрос, спросила сама. — Башки совсем не жалко?

— А чего в ней жалеть? Кость сверху цела, а внутри и раньше-то не густо было, ничего ценного не потеряется. Может, даже наоборот. — Я зыркнула на него с “не свисти мне” видом. — В том положении это был единственный вариант нанести с одного удара максимальный ущерб. Я же ему нос и до этого сломал, так что если и не летальное повреждение сломанными костями мозгового вещества, то болевой шок точно гарантировало.

Умный какой, смотри. И продуманный. А я-то чисто все на истерике делала.

— Считаешь, у него было мозговое вещество? — усмехнулась я.

Каверин слегка притормозил, уставившись на меня так, будто его только что осенило.

— Бля-я-я-я! Ты гений, Лиска. Я-то об этом и не подумал!

— Переигрываешь! — рассмеялась я, и Антон тоже, но почти сразу смех перешел в стон, и он схватился пальцами за переносицу, прикрывая глаза.

— Ты мне это прекрати! — рыкнула я, подпирая его плечом сильнее. — Может, остановимся и передохнем?

— Еще чуть, Лись. Я вроде реку или типа того слышу.

Я тоже напрягла слух и действительно уловила отдаленный звук текущей воды. Господи, неужели мы сейчас попьем.

— Тише ты! — одернул меня Антон. — Гляди, как втопила!

— Пить хочу.

— Я знаю. Но надо аккуратненько. Смотри, лес редеет, берег открытый совсем, увидеть нас издали можно.

Вот блин! Я не сообразила, что нас на открытом месте срисовать запросто могут.

“Понаблюдать нужно сначала”, — сказала сама себе.

Берег был пологим, усыпанным кое-где мелкими камнями с редкими здоровенными валунами. Мы залегли под крайними деревьями, принявшись наблюдать за ближайшими окрестностями. Шли минуты, ничего подозрительного не обнаруживалось. Щебетало вокруг, щелкало, потрескивало. Обычные звуки, производимые лесной живностью, на мой взгляд. Какая-то птица села на камень, торчащий из воды неподалеку от берега, покрутилась, чирикая и подергивая хвостом, и принялась пить. Я гулко сглотнула, завидуя ей.

— Никого нет, — прошептала Антону. — Я пойду.

— Лежи пока! — шикнул он. — Я первый.

Сказал и с места не сдвинулся. У меня уже терпения никакого не осталось, и я заворочалась, собираясь подняться с сухой колючей хвои под нами, но он закинул свою руку мне на спину, прижав к месту.

— Тц!

Открыла рот и тут же его захлопнула. Шурша мелкой галькой, на берег вышел здоровенный мужик в черной кожанке с обрезом в руке. Повернулся, оглядываясь вокруг, и я узнала изрядно опухшую с перепою и дико злую рожу одного из бандюков, которого успела запомнить в момент съемок. Покрутившись по берегу, он проворчал что-то матерное и быстро пошел вдоль воды.

— Вот же сука, — пробормотал Антон.

— Ч… что? — спросила и вдруг поняла, что жмусь к нему всем телом, да еще и трясусь вся мелко.

— Он вниз по течению пошел. Хреново. Я тоже туда идти планировал. Так наверняка быстрее всего к людям выйти. А теперь в обратную сторону пойдем и будем надеяться, что наткнемся на село какое или хоть дорогу накатанную лесную. — Он отпустил меня и вскочил. — Давай, двигаем, Лись. Выше попьем.

— А если он допрет, что мы вниз не пошли и повернет? — спросила минут через пятнадцать ходьбы и получила наконец от Антона разрешение попить по-быстрому для начала. Сам он в это время забрался на ближайший валун, улегшись на него животом, и наблюдал за окрестностями.

— Божечки, это божественно, — простонала я, наглотавшись холодной до ломоты в зубах воды и ополоснув лицо и руки. Как же мало человеку, оказывается, для счастья надо. Если бы сейчас очутилась еще и в безопасности, то померла бы от радости на месте сто пудов.

— Пока он будет делать этот крюк, у нас будет фора. Да и как ему быть уверенным, что мы вообще к реке пошли? Чисто наугад наверняка попер. Вряд ли он в душе индеец.

— Почему индеец? — не поняла я.

— Книжки Фенимора Купера не читала на досуге?

— Как-то было в основном не до чтения, — огрызнулась я, почувствовав себя вдруг тупицей неотесанной. — Общая атмосфера вокруг не располагала, знаешь ли. Давай, твоя очередь.

Мы поменялись местами: я легла на чуть теплый камень сторожить, а он спустился попить.

— Атмосфера, о которой ты мне рассказывать, само собой, не хочешь, — заметил он, поплескавшись пару минут.

— Ко… — я зыркнула через плечо и осеклась почему-то. Каверин снял изгвазданную футболку и стоял на берегу голым по пояс и мокрым. — Конечно.