Глава шестнадцатая

В теле взрослого мужчины 75 кг нервов.

Мотать – не перемотать

(С) Интернет. Ну, и Карина

Сергей

– Да ну. Чушь!

Сергей метался по своему номеру под сочувствующими взглядами, от которых становилось совсем тошно. Даже Лева не ехидничал, а просто покрепче прижимал к себе жену.

– Олеся, – требовательно посмотрел бас на руководителя квартета. – Ну, скажи. Так не бывает. Ну, подумай сама: я на заправке встретил женщину своих грез. Не могла она обернуться тупым дизайнером, испохабившим мне мечту!

– Какой только чуши не бывает в жизни, Сереж, – грустно улыбнулась она. – Ты так и не придумаешь никогда.

Ира, этим летом погруженная не только в беременность, но и в написание очередного бестселлера, только согласно кивнула.

Сергей подарил им по негодующему взгляду.

– Ну, ты вспомни ее. Там же Мерлин Монро была. Белая, противная, губищи – в пол-лица!

– Серега-а-а-а! – протянул Лева, покосившись на жену. – Это же женщины. От черного до белого – одно настроение!

Серый буркнул что-то неприличное. И пошел накручивать новый виток по гостиной, с каждым шагом зверея все больше и больше.

– Я поеду к ней, – замерев, объявил он. – В конце концов, нам надо объясниться.

Обреченный вздох был ему ответом.

– Эм-м-м, – осторожно начала Олеся.

– Я ей скажу! – грозно пророкотал Сергей, как никогда звуками напоминая надвигающееся на городок цунами. – Мне ведь тоже есть, что ей сказать. И…

Он махнул рукой, не зная уже, что говорить. Побегал еще. И вдруг его осенило:

– Ладно, я погорячился, когда орал на нее в Москве! – собрав волю в кулак, сказал он… и сам себе не поверил. Стоило вспомнить тот кошмар, и он готов был убивать. В состоянии аффекта. – Черт! Нет! Не погорячился! Сделать из нормального дома золотой  унитаз!

Боевые товарищи молчали. Многозначительно. Особенно многозначительно молчал Лев, с этаким прищуром.

– Что? – вызверился на него Серый, не дождавшись ни единой ухмылки, ни единого звука.

– Ты совершенно прав, – пожал плечами Лев.

– В чем я прав?! – понимая, что его несет совсем не туда, но не в силах остановиться, продолжил рычать он.

– Во всем, – выдал Лев чудо дипломатии. И даже не отступил, даже беременной женой не прикрылся.

Она сама его прикрыла и посмотрела на Сергея большими сочувствующими глазами. В которых так и стояло предложение: а не позвать ли нам Розу и Бонни? Мера, конечно же, крайняя. Но и случай – тоже. Так что клин клином. Может, эти бешеные Говарды-Джеральды так хорошо вынесут мозг Серому и Карине, что те сами помирятся, просто чтобы сохранить остатки психики в целости?

Этот вариант Серому совсем не нравился. Хотя… Лучше уж вынос мозга от безумной парочки, чем вот это вот все. В смысле, без Карины.

Надо что-то с этим делать. Делать надо.

– Ладно. – Потерев ладонями лицо, Сергей опустился на угол дивана. – Пусть она специалист никакой. Ужас же просто. Уволили, и слава Богу. Может вообще не работать, у меня…

– Сереж, – так нежно пропела Олеся, что Серый чуть собственными словами не подавился.

– А?

– Ты хорошо сказал. Запомни. Хорошенько эти слова запомни. Как только захочешь расстаться с ней раз и навсегда – именно это и скажи. Безошибочный способ. Гарантирую.

У бывшей учительницы сделалось изумительно ехидное и одновременно зверское лицо.

– Ага, – подтвердила Ира. – Если ты это всерьез, то лучше сразу о ней забудь. Где среди лета Левушка нового баса найдет?

Левушка просиял, прижал жену ближе и поцеловал в макушку. Гордо. Мол, вот у меня жена – умница и талантище, лучше не бывает. А ты – дурак. Дура-ак…

Ага. Он самый.

Серый поднял руки вверх.

– Сдаюсь. Фигню сказал. А вообще она рисует классно. Обалденно рисует! Скажи, Вань.

Тенор радостно кивнул, а Лев зашипел. Что, конечно же, более приличествовало какой-нибудь плебейской гадюке, нежели царю зверей и прекрасному вокалисту. Впрочем, жену из рук все равно не выпустил.

– Все-таки ваши художества, – недовольно проговорила Ирина, – перебор.

– Есть японская методика, – встрял Артур, ужасно довольный тем, что на этот раз вся честная компания налаживает не его личную жизнь. И вообще как-то подозрительно злорадно он выглядел. – Там вообще делают манекен того, кто тебя обижает. В основном начальника. И его не то, что можно, его нужно избивать. В обеденный перерыв.

– Знаешь что! – взвился Лева.

– Очень помогает сохранить прекрасные отношения в коллективе, – с сияющей улыбкой резюмировал Артур.

– Да иди ты! – Лев демонстративно отвернулся от предателя.

– Может быть, Карине мой манекен подарить? – спросил Сергей, представил, как рыжая бестия лупит его кулаками… маленькими такими, хрупкими и нежными кулачками, и добавил: – Только мягкий, чтобы не ушиблась.

– Можно палку дать, – вступил с рациональным предложением Томбасов, до этого сладко дремавший в единственном кресле. – Или биту.

– Можно, – не стал спорить Сергей со знающим человеком. – Я уже на все согласен.

Даже не то, чтобы рыжая бестия побила его самого. Подумаешь, потерпеть немножко, все равно ей до Бонни и его пыточной хореографии – как бурундуку до Ганнибала Лектора.

Несколько секунд в номере висело понурое молчание. Которое прервал все тот же Томбасов:

– А вот скажи мне, друг, как так получилось, что ты не проконтролировал заказ? Деньги были немалые вложены.

– Были, – горестно поморщился Сергей. – И эскизы были… великолепные эскизы! Такой дом обещали…

– А съездить лично проверить – для слабаков?

– Чье бы непарнокопытное мычало! – взвился Серый. – Не помнишь, кто нам так вовремя мюзикл подогнал? А то ж у нас концертов мало было, мы даже спать успевали! Какой к черту съездить на объект, я домой-то не всегда успевал!

– Надо проверяющего на Камчатку отправить, – царственно проигнорировав собственную ответственность… ладно, часть ответственности, сменил тему Томбасов.

– Да! Давай пошлем меня! На недельку… нет, две! – почти сладострастно потребовал Серый.

– Нет, – обломал его Томбасов. – Ты иди с товарищами своими. И пой.

– Пой. О любви, – вздохнул Сергей. Упал на край кровати. Опустил голову, обхватив ее руками, и замер так.

Голова была тяжелая, дурная и в целом несчастная. Вот как так, а? Ведь все хорошо было! Отлично было, замечательно просто! И вот. Нате вам. И эти – смотрят так, словно это он, Сергей, во всем виноват. Как будто он сам себе золотой унитаз вместо дома сделал и сам же на себя блондинистый паричок напялил! Черт! Хоть бы одна сволочь искренне посочувствовала. Ага. Щас. Дождешься от них.

– Петр Иванович съездит, – решил Томбасов.

И словно в ответ на его призыв измученным джинном появился начальник безопасности.

– Добрый день. Жарко что-то, – сообщил он всей честной компании, утер лоб бумажной салфеткой, сел рядом с Сергеем и вручил ему папку.

– Что это? – уныло спросил Сергей, уже зная ответ.

– Барышня твоя.

– И ты сразу знал, что она дизайнер из «Барвихи-стайл», которая работала над моим домом?

– Конечно.

– А… предупредить? – спросил Серый, проглотив все те матерные слова, которые просились на язык.

– От начальства распоряжения не было. Ты не спрашивал. Что я буду в твою жизнь лезть?

– И ты, Петр! – скривился Сергей.

– Ты читай, читай, – с насмешкой пополам с сочувствием кивнул Петр Иваныч и достал из пачки новую салфетку.

Сил спорить не было. Ни на что не было. Даже обозвать себя идиотом и побиться головой об стену.

Он раскрыл папку. С цветной фотографии, ярко и светло улыбаясь, смотрела совсем молоденькая Карина. Сердце в первую секунду сдавило – уж очень все нехорошо получилось сегодня. А потом пришла злость и решительность. В конце концов! Он не мальчик какой-то бесхребетный. И не ее бывший, павлин щипаный. Ему нужна эта женщина. И он своего добьется. Надо будет – выкрадет и увезет на Камчатку. В чум какой-нибудь или юрту. И чтоб никого вокруг. Пока дурить не перестанет!

Правда, через несколько страниц текста он уже не был уверен, что его гениальный план воплотим в жизнь. Или даст нужный эффект.

– Что? – буркнул он, скосив глаза на бессовестно расслабившегося Петра Ивановича.

– То, – безжалостно добил его начбез.

– Что там? – поинтересовался Томбасов.

Серый поморщился и захлопнул папку. Все, что нужно, он уже увидел.

– Карина – ведущий дизайнер «Барвихи-стайл», лауреат каких-то там конкурсов. Работает в фирме со дня основания. Параллельно вела два проекта. Но директор решил, что в этот раз прямого выхода на заказчиков у нее не будет – ее, как я понимаю, стали отжимать от заказов, потому что у нее был самый высокий процент в конторе. И ей готовили – ну, пусть не что-то такое бомбезное, потому что они на деньги встряли, но… какую-то гадость, чтобы под угрозой увольнения порезать заработок. Ну, и девочку тупую, племянницу генерального, засунуть на ее место. И главное, на ее деньги.

– Но что-то пошло не так, – развел руками Петр Иванович. – Девочка-племянница накосячила от всей души, перепутала проекты. Кстати, второй дом – конфетка, заказчик в полнейшем восторге. А финал истории вы знаете.

Серый снова поморщился. Конфетка, факт. В папке и фотографии были. Дома его мечты, который делала Карина. И который достался какому-то левому мужику. Черт. Даже непонятно, то ли злиться, то ли ржать. Над собой, придурком.

Или под кровать уползти, потому что стыдно? А ведь стыдно же.

– Ее уволили по моему требованию, – неохотно сказал он. – Я отправил к ним Самуила Абрамовича. За возмещением убытков и моральной компенсацией. Кто ж знал, что косячила не она, а какая-то дура-секретутка?!

Друзья-приятели дружно отвели глаза. Как будто уж они-то все знали, уж они-то ему говорили… Ага. Как же. Ржали они. Анекдоты о новых русских и золотых унитазах травили в режиме спортивной эстафеты. Неудивительно, что он сорвался на ту противную блондинку. 1439f7c

А она взяла и оказалась Кариной. Черт-черт! Везет, как утопленнику!

– Они и уволили, все как с них требовали, – нейтральным тоном подтвердил Петр Иванович. – Кстати, их гендир выгонять ее не хотел. Работать-то кому-то надо. Им в голову пришла светлая идея. Типа уволить – официально. Но чтобы Карина за копейки трудилась над проектами, которые возьмет племянница.

– Та, что документы не смогла нормально завести? – в тоне Льва было иронии и презрения столько, что хватило бы утопить всю Барвиху.

– Светлая идея, нестандартная, – поддержал его Артур.

– И не поспоришь, – кивнул Ванька.

– Но Карина отказалась и просто всех послала. – Сергей сглотнул нахлынувшее умиление. – Моя девочка.

Он поднялся, положил папку на стол. Отошел к окну и долго всматривался за деревья за стеклом. Потом обернулся и спросил у высокого собрания:

– И что теперь делать?