Глава двадцатая

Моя проблема в том,

что в долгосрочном планировании

я слишком полагаюсь на апокалипсис.

(с) Денис. Как, впрочем, и большинство подростков

Денис

Он обернулся, рассматривая стремительно уменьшающуюся фигурку матери. В память врезалось ее спокойное, какое-то отрешенное лицо. Белое. И подрагивающие губы.

 Да блин… Как он мог так встрять! Как они с мамой могли? А он сам еще. Этого урода, раздатчика биологического материала, привечал. С мамой мирить хотел. И кто бо́льший козел?! И, главное – что сейчас делать?

Что. Сейчас. Делать?!

Особых идей не было. Зато была решимость – хоть отбавляй. И Денис точно знал: уж если он что-то решил, сделает. Как угодно. Хоть с переподвывертом, хоть с винтовым хреном.

Двух утырков в форме ДПС, которые везли его в аэропорт, Денис отлично рассмотрел, запомнил и для простоты назвал Мордатым и Дрыщом. Прямо сейчас ничего с ними сделать он не мог, но это ничего. Никуда не денутся. И отстойный дедуля никуда не денется.

Подумав про деда Вениамина, Денис вспомнил и его слова о репутации. Мол, нравится ему внук, уже репутацию себе заработал – вот она и пригодится для политической карьеры папаши Платона.

Морды козлиной.

Репутацию ему подавай. Ага. Щас! Будет ему такая репутация, что мало не покажется. А вот не надо злить надежду русского волейбола. Не стоит оно того.

Но даже больше, чем на уродов Зубровых, Денис злился на мать.

Это ж надо! Сама она разберется! Как будто сын у нее – беспомощный младенец! Это он-то! Который к шестнадцати годам сделал себе имя в большом спорте!

Посмотрим, что она скажет, когда он вытащит их обоих из этой необъятной задницы, а господам Зубровым устроит веселую жизнь!

Вопрос: как. Ну, первым делом надо позвонить тренеру. Что бы там ни вякал отстойный прыщ, его типа дедушка, первое правило спорта никто не отменял: в любой непонятной ситуации звони своим.

Он полез за смартфоном – и…

– Ап! – Мордатый выхватил телефон прямо из рук. – Перебьешься, малой.

– Отдай, урод! – взвыл Денис. Это надо так провафлить. Лузер он, лузер. – Не имеешь права!

– Отдам, – ухмыльнулся Мордатый. – Вот как в самолет сядешь, так сразу. И звони себе кому хочешь. Хоть в Роскомспорт.

– Козел ты мордатый, – сказал Дениска.

И отвернулся к окну. Смотреть на довольную харю и не треснуть по ней сил моральных не было. И идей, как выручать мать – тоже. Что уже напрягало.

Но напрягайся или нет, действовать надо. Прям ща. Искать, кто может за них вписаться. Что там дед уродский говорил, Сергей за какую-то бабу вписываться не станет? Может, прав – а может и врет. Этот недорого возьмет.

Или правда, мотануть в Москву, связаться со своими? Хотя кто сейчас летом в столице-то. И сколько это займет времени? Если повезет, что-то получится сделать не раньше чем завтра.

Денис вспомнил торжествующую рожу новообретенного родственничка. И белое лицо мамы.

Завтра – поздно будет. Эти уроды до завтра неизвестно что с мамой сделают.

Дедушку с бабушкой впутывать – тоже не варик.

Итого – остается Сергей.

Денис еще накануне погуглил, что за прыщ с горы нарисовался с мамой рядом. Бесючий чел, конечно, но для сельской местности сойдет. Писали, что не просто певец – ну, мать, лучше бы какого-нибудь военного нашла, чес слово! Писали, что друг олигарха Томбасова. Хороший, старый друг, еще со школы вроде.

Да и сам этот Сергей – ничо так, если не придираться. Байк неслабый. И главное, на маму так смотрел… ну… как-то убедительно смотрел. Типа «мое, не отпущу и в обиду не дам». Мама тоже смотрела… Вообще-то мама давно не выглядела такой счастливой, как рядом с этим Сергеем.

Короче, этот может и вписаться. Мужик вроде нормальный. Не поверит же он лоховскому разводу! Тем более Платона Уродовича Зуброва уже встречал, цену ему знает.

Да уж. Дело за малым. Свалить, добраться до Геленджика и натравить певца на урода, которого и дедом-то называть язык не повернется.

Почему до Геленджика – а потому что умный Гугл вчера сообщил о ближайшем концерте «Крещендо». Сегодня. В Геленджике.

Денис машинально полез в карман за телефоном и выругался сквозь зубы. Лох лоховский. Упустил связь, выкручивайся теперь как в каменном веке, без телефона.

А, пофиг. На поле он тоже без телефона выходит. Ничего, как-то выживает. И побеждает, что немаловажно. Так что – подкрадывающийся незаметно к вам уже подкрался, утырки.

Состроив дебильную физиономию, Денис изобразил песца, который пришел. Для начала потребовал пить. И есть. И в туалет. И чтобы не минералка, а диет-кола. А когда Мордатый вякнул «потерпишь, урод», он не менее дебильно улыбнулся и продекламировал с выражением:

– Кому урод, а кому Денис Платонович.

Самого чуть не стошнило. Ничего. Играем!

– Заткнись, пацан. Ты пока никто и звать тебя никак, – отозвался Мордатый, что сидел рядом с ним на заднем сиденье.

– Дедуле это скажи, утырок, – отбил пас Денис.

– Учителишке-то твоему? Бегу, теряя тапки, – заржал Мордатый.

– А чо, деда Веня учителем был? Не зна-ал, – протянул Денис самым омерзительным тоном, какой только умел.

Утырок выдал нечто матерное.

Два-ноль в пользу русского спорта, подумал Денис. Неплохое начало.

Дрищ, который вел машину, Мордатого оборвал:

– Заткнись. Не понял, что ли? Пацан пить хочет.

– И в туалет, – пробил третий мяч Денис. – Да не боись, чувак, не сбегу.

– Мал еще тявкать, щенок! – выдал Мордатый, если в переводе с матерного на русский.

– А ты не быкуй, дядя. Тебе дедуля чо велел, безопасность обеспечивать? Вот и обеспечивай.

Дрищ заржал.

– А ты ничо, пацан. Борзый. Может, и понравишься деду. Тогда не покалечим.

И зарулил на заправку.

Уф. Первый тайм взят. Ма-лад-ца!

Мордатый выбрался из авто вместе с Денисом, вразвалочку пошел следом, к магазину. Чуть не схлопотал дверью по фейсу – еле успел увернуться, снова выматерился.

– Как некультурно, дядя. При дамах выражается только быдло, а не достойные сотрудники господина Зуброва. Мадам, есть ли у вас диет-кола?

Диет-кола нашлась. И малосъедобный бургер, который Денис есть не собирался – он себе не враг, закидываться пустыми углеводами и соей. Но чтобы уронить на Мордатого, сойдет. Может, он всегда мечтал сыграть в «Один дома 2020»! А эти утырки ему ничего не сделают, им велено охранять ценного внука, а не чесать об него кулаки.

– А чо кола теплая? А бургер хочу горячий, и майонезу побольше! Эй, дядя, возьми чипсов с крабами, вон лежат, – раскозлился Денис по полной.

И, пока Мордатый пыхтел от ярости, слинял на скамейку запасных. То есть в сортир. Первый облом – окон в крохотном закутке не наблюдалось. Новая серия «Один дома» откладывалась, а в дверь заколотили.

– Утонул, пацан? – заорал Мордатый.

– Отвали! – рявкнул Денис и спустил воду в унитазе.

– Выходи давай. Твой самолет через час.

– Ну ты ваще, дядя. Еще бы в сортир за мной вперся.

Эх, полицию бы сюда. Чтоб дядю взяли за яйца на домогательстве к подростку. Мечты-мечты, чтоб их. Играем дальше.

– Заткнись и двигай, – велел Мордатый и добавил матюков.

Бедняга. Совсем плохо с русским языком.

– Где моя кола и бургер? – продолжил тайм Денис, едва открыв дверь сортира. – Почему чипсы открытые? Не, дядя, так не пойдет, вдруг ты заразный, а у меня сборы скоро. Мадам, дайте чипсов!

Мордатый кипел, бурлил и выглядел так, словно его сейчас кондрашка хватит. От его матюков стекла дрожали, но что Денису матюки какого-то Мордатого? У него тренер есть. Вот тот как приложит – так приложит. Не то что гопота местечковая.

В общем, колой Денис благополучно облил Мордатого, а бургер уронил ему под ноги, так что тот растянулся перед дверью магазина. Счет добрался до десяти-ноль в пользу русского спорта. Если брать текущий матч. В предыдущем русский спорт позорно продул смартфон. А до того – и вовсе маму.

Отыгрывать, срочно отыгрывать!

– Ну ты даешь, дядя, – во все горло возмутился Денис, стоя над Мордатым. – Как тебя еще с работы не поперли. Вставай, давай, самолет на Москву через час!

И за этот час надо кровь из носу свалить от утырков и найти способ добраться до Геленджика. Что без телефона, наличности и документов… возможно! Мы, пацаны, можем все! Тренер сказал, ага. А раз тренер сказал – попробуй не смоги.

Остаток пути до аэропорта Дрищ ржал, Мордатый пыхтел и оттирался влажными салфетками, а Денис с энтузиазмом китайского туриста рассматривал пейзажи и пытался выпросить у Дрища смарт – потому что ску-у-учно, хоть поиграть, что ли, ну чо те, жалко что ли, дядя? Он сам не знал – зачем выводил уродов из себя. И в глубине души понимал, что ведет себя глупо. Но сидеть тихо и не вонять – не мог. Потому что это значит сдать матч. А наши – не сдаются! Наши – отыгрывают пятьдесят очков в последние пять минут! Или не отыгрывают, но все равно не сдаются.

Потому что.

И он – не сдастся, а победит. Так надо. Так – правильно и справедливо.

Под его нудеж и бодрый мат лже-ментов они вошли в здание аэропорта. Охрана на входе напряглась: хорошо, внимание они привлекли. Один охранник даже привстал, словно собираясь спросить документы, но другой кивнул на форму ДПС. И ничего не спросили.

Разгильдяи! Лохи позорные!  Кто форме доверяет?! А если – террористы?!

Он уже подумал, а не рискнуть ли, не завопить «Аллах акбар!» – чтобы уж точно их всех тут положили мордами в пол. Но до крайних мер дело не дошло. В холл вывалилась откуда-то сбоку толпа парней в цветах «Динамо», и на Дениса тут же налетел какой-то бородач, раза в полтора его шире, но и на голову ниже.

– Братан! Какими судьбами?! – пробасил он ужасно знакомым голосом.

«Да! Вот оно! До конца тайма пять минут, на поле выходит новый игрок! Противник в замешательстве, никто не ожидал такого подкрепления!» – прозвучало в голове у Дениса вместе с воображаемыми воплями болельщиков.

– Фархат! Не может быть! – Денис сгреб в охапку знакомца.

Компания парней с огромными сумками на колесах и клюшками в чехлах тут же их обступила. Дениса принялись хлопать по спине, обнимать, дразнить дылдой и каланчей, в общем – банда хоккеистов, засидевшаяся в самолете, нашла отличный повод размяться.

– Парни, выручайте! – тут же дал им еще лучший повод Денис, кивая на Мордатого и Дрища, пытающихся к нему протолкаться.

Ага. Щас.

– Пропустите нас немедленно, – надрывался Мордатый.

– Надо свалить от этих уродов. Так, чтобы не догнали.

– Ага! – загорелся глазами Фархат, банда его поддержала:

– Нормуль, прикроем.

От улыбок банды «Динамо» в аэропорту заметно посветлело. Шутка ли, два часа в самолете, где толком и ноги не выпрямить! А тут – обед сам пришел!

Минут через десять Мордатый и Дрищ, поддерживая друг друга и прихрамывая, плелись прочь. Им вслед летели издевательские извинения от юношеской хоккейной команды клуба «Динамо». Хорошо хоть не клюшки. Банда малолетних хулиганов, по чистому недоразумению зовущаяся командой, совершенно нечаянно затерла, помяла и едва не придушила двух честных сотрудников охраны господина Зуброва. Затирали, мяли, пинали, катали по полу и вытворяли всяческие безобразия с честными сотрудниками долго и со вкусом.

Охрана аэропорта не лезла – им свои бока были дороги. Тем более, ДПС это совсем другая контора, конкурирующая. А мальчики совершенно ничего плохого не делали. Подумаешь, немножко пошутили, капельку пошумели. Так то ж дети, понимать надо.

И не лезть под клюшки.

Банда продолжила бы забаву дальше, они только вошли во вкус. Но явился мелкий, плюгавый мужичонка, на всех наорал, всех построил, велел банде извиниться…

Извинились. Так, что лучше бы промолчали, гаденыши.

Еще через десять минут, обегав весь аэропорт в поисках драгоценного внучка, Дениса Платоновича, оба честных сотрудника с ужасом смотрели друг на друга. Кто-то из них должен был позвонить и сказать: «Все пропало, шеф. Мальчишка сбежал».

– На камень-ножницы-бумага, – сурово распорядился Дрищ.

– Камень.

– Бумага.

– Ты жульничал.

– Звони, клоун.

Три секунды молчания. Тяжелый вздох.

Длинные гудки.

«Перезвоните позже».

– Может, все-таки найдется? Ну куда он мог деться без денег и документов! Утырок малолетний!

В этот самый момент малолетний утырок мчался по трассе Сочи-Геленджик на байке, обнимая за талию мировую девчонку Ленку, уроженку города Сочи, верную подругу Фархата и фанатку великого российского спорта.