Глава 12

Оказавшись на улице, Платон с жадностью сделал несколько вдохов. После нескольких часов в закрытом гробу начинаешь ценить такие маленькие радости, как возможность просто свободно дышать свежим воздухом. Крематорий находился где-то в лесу, судя по солнцу, сейчас стояло раннее утро. Само здание было кирпичной двухэтажной коробкой. Обветшалое, с отваливающейся штукатуркой.

Чтобы не искушать судьбу понапрасну, Платон перелез через забор из железных прутьев. Это далось на удивление легко. Похоже, даже несмотря на проведенное в заключении время, тело отца было в неплохой форме. Наверное, он бы мог и боевую форму сейчас запросто принять, вот только пробовать не хотелось – еще, не дай небо, порвет одежду, и потом по лесу придется голышом щеголять.

От крематория через лес вела одна-единственная дорога. Даже не дорога, а так – тракторная колея, скорее. Идти по ней не рискнул. Слишком большой шанс столкнуться с кем-нибудь. Поэтому пошел параллельно, на отдалении. Периодически выходя к этой самой дороге, чтобы не потерять направление.

Идти пришлось часа четыре, а может, больше, часов не было, но солнце перевалило далеко за середину неба.

«Хоть бы трупы осмотрел, вдруг бы нашел чего ценного», – попенял себе мужчина, но, с другой стороны, скорее всего, ничего путного он бы не нашел, раз тела собирались сжечь, а вот время, которое сейчас единственно было ценно, – мог бы потерять.

Наконец тракторная колея переросла в полноценную гравийную дорогу, а затем он вышел к асфальту.

Ловить попутку оказалось делом неблагодарным. Грязного старика никто за просто так желанием подвозить не горел.

Мимо промчалась грязная старенькая иномарка. Едва Платон взглянул на водителя, как перед глазами всплыло очередное видение.

Столица, площадь трех вокзалов. До перехода идти далеко, так что он решает перебежать дорогу в неположенном месте. В руках билеты на поезд, он безостановочно смотрит на часы, совсем скоро отправление.

Машины гудят, визг тормозов.

Одна из легковушек не успевает остановиться. Удар. Тьма.

Платон вскинул голову, не сразу сообразив, что это было. На этот раз видение не касалось его собственной жизни, но ощущалось не менее явственно.

Старенькая иномарка проехала мимо, а Платон не мог даже предупредить водителя. Да и что бы он ему сказал? Не переходи дорогу в неположенном месте?

Следующий встречный автомобиль ехал в противоположную сторону, но так как Платон понятия не имел, куда ему надо, то замахал и ему.

На этот раз за рулем оказалась женщина пожилого возраста.

Он увидел ее в кровати, старую и морщинистую. Она беспокойно спала, ворочаясь из стороны в сторону, на лице залегла складка. Но затем губы вдруг тронула улыбка, лицо расслабилось. Еще несколько мгновений, и видение стало затухать, распадаясь черными точками.

Она просто умерла во сне.

Эта женщина тоже проехала мимо, не останавливаясь.

Понимая, что шансов, что его подберут, мало, Платон просто выбрал сторону наугад и пошел вперед по обочине, надеясь, что прежде найдет табличку с названием какого-нибудь населенного пункта, чем его хватятся.

Видения о собственной гибели пока не возникали, а это уже было хорошим знаком.

И, вместе с тем, нельзя было не усмехнуться над иронией судьбы. Так давно мечтал о даре, который получил брат. И вот наконец желанный дар у него. Вот только цена оказалась настолько велика, что как теперь выжить, остается вопросом.

К арбитрам идти нельзя – это он уже уяснил из предыдущих видений, те не станут разбираться, попросту уничтожат на месте как сбежавшего из тюрьмы преступника.

К братьям? Мысли об этом пока ни к чему не приводили. То ли к Диту и Злату было идти безопасно, то ли пока нет шансов, что он вообще до них доберется.

Мимо проезжали машины. Образ смерти водителей и пассажиров каждый раз вставал перед глазами, стоило посмотреть на кого-либо. Молодые и старые, хорошие и плохие. Кто-то раньше, кто-то позже. Все они так или иначе должны были умереть. Это оптимизма ситуации не добавляло.

«Как же Дит управляет этим чертовым даром?» – Видеть чужие смерти оказалось неприятно. Платону никогда особо не было дела до других людей или нечисти, он замкнулся сам в себе и своих интересах, а тут эти самые люди без спросу врывались в его душу и выворачивали наизнанку своими личными трагедиями.

Не то чтобы ему было всех их жалко. Такова жизнь. Но он не хотел всего этого знать. Видеть слезы детей, родителей, где-то нелепые, а где-то страшные смерти. Видеть и не иметь возможности даже предупредить, потому что машины проносились мимо прочь по шоссе, чтобы больше никогда с ним не встретиться.

Неожиданно одна из машин притормозила чуть впереди. Грязные заляпанные номера, большая, наглухо тонированная, но не новая. Выбирать не приходилось, поторопившись, Платон догнал тачку и заглянул в открытое окно пассажирского сиденья. В салоне грязно, пахло сигаретами и какой-то тухлятиной. Водитель – молодой тощий парень в наколках, а позади него женщина. Блондинка с огромными надутыми губами и красными от недосыпа глазами с полопавшимися сосудами.

Одного взгляда на них хватило, чтобы перед глазами всплыло видение.

Солнце почти село. Но свет фар осветил табличку. Деревня «Новенькое». Впрочем, «Новенькое» выглядело неважно. Парочка обветшалых домов, в которых не горел свет, да и все. Водитель о чем-то треплется, играет музыка. Неожиданно на шею Платона со спины падает удавка.

– Не дергайся, а то придушу, – шепчет блондинка. – Федь, сворачивай давай.

Федор включает поворотник и съезжает с дороги. Платон, сумев перехватить удавку, с силой дергает девицу на себя, та визжит, ударившись о сиденье. Водитель моментально меняется в лице, скалит острые зубы.

«Упыри!»

Но даже старый и ослабленный орк гораздо сильнее, чем две низшие твари.

Тем более в боевой форме. Мышцы вздулись, разрывая рубашку, но, к счастью, костюм с чужого плеча на несколько размеров больше, чем нужно, выдержал. Салон автомобиля стал тесен.

– О…орк… – жалобно пискнул Федор. – Чего ж не сказал?

Но вместо ответа Платон взял парня за ворот, приподнял и швырнул вперед. Видимо, не рассчитал силу, потому что разбил его головой лобовое стекло. Тот застрял среди осколков и нелепо дергался, пытаясь вылезти.

Зеленой лапищей Платон вырвал рычаг коробки передач и всадил его упырю в грудь. Кровь хлынула, заливая торпеду автомобиля.

Блондинка выскочила из машины и, истошно вопя, удрала в сторону заколоченных домов.

«Леший, зачем же я так машину испоганил…» – это было последнее, о чем Платон подумал, прежде чем видение оборвалось, вернув его в настоящее.

– Куда едешь-то, мужик? – кивнул ему водитель.

Платон проморгался, окончательно прогоняя образ близкого будущего.

– Так чего? Подвезти? – визгливо переспросила блондинка. Люди обычно тяжело переносили близость с низшими, и сейчас, судя по всему, эти двое боялись, что «рыбка» соскользнет с крючка.

– Да. Подвезти, – улыбнулся Платон и уселся на пассажирское сиденье. – Сколько тут до ближайшего города? Я, кажется, немножко потерялся.

Парень с девушкой довольно переглянулись меж собой. Ну да, «идеальная» жертва.

Вот только они еще не знают, что речь про них, а не про грязного оборванца, подобранного на трассе.

Федор завел мотор, и машина тронулась с места.

***

Когда впереди показалась табличка с названием «Новенькое», Платон не колебался. Всё так же дернул девицу, чтобы она треснулась лбом о кресло, всё так же обратился в орка. Только вот не стал пробивать телом упыря лобовое стекло – авто ему понадобится.

Просто вышел из тачки и, рванув на себя дверь (еще бы чуть-чуть, и, не рассчитав, выдрал её с мясом), вытащил Федю наружу. Тот болтался, вися на руке Платона, как будто котенок, которого схватили за шкирку. Пищал примерно так же.

Спутница Федора вопила как резаная, но Платон шикнул на неё – и она заглохла.

– Вылезай, – приказал ей.

Девица подчинилась, открыла дверь и выпала наружу.

– Смотрите, сейчас у вас есть два варианта развития события, – нравоучительным тоном сообщил Платон. – Первый: я вас прощаю, но в качестве морального ущерба забираю ваш автомобиль. Второй…

– А мы ничего такого не сделали, – быдловато возразила блондинка, не позволив ему договорить. – Подвезти тебя хотели всего-то, а ты обратился в орка, накинулся на нас, Федю обижаешь. Отпусти его немедленно!

– Ну-ну, ты ещё скажи, что вы не собирались сожрать меня на завтрак?

Девица сглотнула, но природная наглость взяла верх.

– А ты докажи, что собирались. Не было ничего такого. Мы законопослушные упыри, чтим кодекс арбитров, и всё такое. А вот ты нашу машину воруешь! Мы на тебя заявим куда следует!

– Могу не воровать, – легко кивнул Платон и саданул Федора всем телом о ближайшую молоденькую березку, так удачно растущую у обочины.

Не сильно, больше для красоты и эффектности момента. Березка, правда, треснула, склонилась под собственной тяжестью. Федор, кажется, тоже немного треснул, но жить остался.

– Так вот, второй вариант: я убиваю вас обоих и выкидываю тела вон в ту канаву, – красноречиво указал он влево, махнув Федей как флажком.

– Забирай тачку! – взвизгнул тот.

Платон понимал, что упырям и самим незачем подставляться, никуда они не пойдут ябедничать. По крайней мере, так сразу жаловаться не станут. Неизвестно, насколько кровавый след за ними тянется.

Убивать он их не хотел. Нет, если бы не было иного варианта – пришлось бы поступиться принципами. Но всё же он предпочитал действовать мирно, а не оставлять после себя кровавое месиво.  Это и отличало его от отца.

– Проваливайте, – приказал Платон, бросив Федора на землю.

Тот, прихрамывая, схватил свою спутницу под локоть и потащил к накренившимся домам.

Ничего страшного, от голода не подохнут.

В том, что они скоро найдут новую жертву, Платон не сомневался. Вполне возможно, что уже через полчаса кто-нибудь другой станет их завтраком. Такие неискоренимы, но не ему их воспитывать. Есть арбитры, вот пусть они и занимаются карательными мерами.

Платон вернул себе человеческий облик, сел на водительское сиденье, подстроил под себя руль. Ключи от автомобиля в замке зажигания, телефон с включенным навигатором прикреплен к приборной панели. А девица забыла сумочку на заднем сиденье. В ней, кроме барахла, оказалась небольшая сумма наличными, а ещё банковская карта – но пароля Платон не знал и рисковать не хотел.

Легче будет его отследить, если начнет шастать с картой по банкоматам или магазинам.

Запаса бензина хватит километров на двести, но можно дозаправиться при необходимости. Наличка же есть.

Неплохой улов. Можно сказать, сегодня все звезды на стороне среднего брата Адрона.

Платон отъехал подальше от деревни, выехал на шоссе и задумался, куда двинуть. Сейчас он находился на самой границе области, ему что в столицу ехать, что обратно в родной город – по километражу примерно одинаково.

На дороге есть посты дорожно-патрульной службы. Опасно, если заметят, то мало не покажется. При обычных людях орком не обратишься.

Придется ехать максимально аккуратно, и желательно рядом с какой-нибудь другой машиной, чтобы рассеять внимание постовых.

Куда ехать-то?

К Дитриху? Младший брат адекватен, не привык рубить с плеча. Наверное, он сможет выслушать «папу» перед тем, как прибить за все грехи.

Он выставил на навигаторе в чужом телефоне адрес.

– Маршрут построен, – сообщил механический женский голос.

Видение тотчас обрушилось на него, ударило по глазам.

…Дитрих стоит на пороге, смотрит на Платона так, будто перед ним – оживший мертвец. Фактически так и есть.

– Ты должен был сдохнуть еще год назад, тварь, – шепчет он со слепой яростью и направляет в живот брата под личиной отца дуло пистолета.

Пули специальные, против орков, они запросто пробивают даже боевую форму. В изготовлении этих пуль не последнюю роль сыграл сам Серп Адрон. И теперь его детище уничтожает его тело.

Тело, но не душу.

Три выстрела. Каждый попадает точно в цель. Проникает насквозь.

Платон рушится на пол, хватает ртом воздух. Даже не успевает сказать, что он –  не отец…

Платон сглотнул. Разумеется, он не ожидал, будто брат встретит его с распростертыми объятиями, но не рассчитывал, что тот даже слушать не станет. Правда, у него беременная жена, наверное, это тоже играет роль. Дит не хочет, чтобы Тая пострадала, а присутствие в доме Серпа Адрона явно не сулит ничего хорошего.

Ладно. Не так страшно. Есть другие варианты, не обязательно соваться к Дитриху.

Тогда Злат?

Старший брат хоть и вспыльчив, но с ним можно поговорить. Правда, он до сих пор обижен на Платона за последний эксперимент (хоть и скрывает это). Но Платон всегда был ближе со Златом, чем с Дитрихом. Он сможет объясниться. Его услышат.

…Сцена удивительно похожа на предыдущую. Даже взгляд брата схож с тем, как смотрел Дитрих. Правда, Злат куда более взбешен, почти ослеплен гневом. Его взрывной характер проявляется на всю мощь. На шее вздувается вена.

– Я говорил Диту, что на видео сжигают кого-то не того… я чувствовал, что ты опять нас обдурил, – рычит Златон.

– Постой! Злат! Это я, Платон! Клянусь, я могу доказать…

– Замолкни, мразь. Слышать тебя не желаю.

Дальше – практически идентичная сцена. Пистолет, смертоносные пули, кровь, стекающая по одежде. Смерть и пустые глаза Серпа Адрона, уставившиеся в потолок…

Платон громко выругался.

Да что такое?!

Они решили бить на поражение, не слушая отца, даже не позволив ему заговорить?! А если тот скажет что-то дельное?!

М-да, и Платон еще считал, будто глубоко ненавидит отца за всё, что тот сотворил. Да он, по сравнению с братьями, его обожал, даже общался с галлюцинацией. Теперь, правда, он сомневался – а галлюцинация ли это была? Её осведомленность настораживала и раньше, а сейчас Платон корил себя за то, что не посчитал отцовское присутствие достаточно опасным, даже мысленно поблагодарил его за блокнот.

Дурак, что сказать.

Так, есть еще «Цербер» – охранная фирма, принадлежащая Дитриху. А там близнецы-помощники Дита. Можно обратиться к ним. Они с детства дружили с братьями Адронами.

Спустя минуту, прокрутив несколько сценариев подряд, Платон понял, что ни к кому он не обратится. Близнецы накидывались на него и убивали. Без сожаления, наоборот, с плохо скрытой радостью и легким садизмом. Уничтожали своего мучителя, расправлялись с тем, кто сломал их жизнь.

Давным-давно Серп Адрон объединил разум троих парней-оборотней и привязал их к себе. Они стали его послушными марионетками, и любой приказ хозяина был для них нерушим. Если он приказывал убивать, они не могли сопротивляться. Никто из них физически не мог навредить Серпу – это было заложено в парнях на уровне разума.

Теперь же они сорвали оковы, Серп больше не управлял их сознанием.

Эта мысль заинтересовала Платона. Получается, связь между отцом и близнецами навсегда разорвана? Больше он не сможет причинить вред их руками?

Возможно, конечно, дело в том, что фактически перед ними в видениях стоял не Серп Адрон, а Платон – но ведь дар предвидеть смерть ему передался вместе с телом.

Как это работает?

Надо попозже обдумать.

Оставалась матушка. Платон хлопнул себя по лбу: вот о ком нужно было подумать в первую очередь. Она не убьет бывшего мужа – потому что свято верит в то, что всем положен второй шанс. И уж точно выслушает, поверит, что перед ней средний сын. Материнское чутье не обманет.

Платон не увидел собственной смерти, думая о маме.

Проблема обнаружилась иного характера. Он не знал, где мать сейчас находится. У нее было много квартир по всей стране. В последнее время она жила в северной столице, чтобы иметь возможность обеспечивать Платона бесконечными запасами еды. Но в какой из квартир – загадка. Агата скупала их пачками, так сказать, в этом заключалась маленькая её слабость.

Благо мамин номер он помнил.

Вне зоны доступа…

Чуть позже вспомнилось, что мама оставила ему записку. Она уехала куда-то со своим новым мужчиной. Связь там, судя по всему, не ловила. Да и какой смысл связываться с матерью, если помочь она ему не сможет.

Этот вариант тоже пришлось отложить.

У Платона без шуток кипел мозг. Никогда еще столько событий не проносились перед его глазами, никогда ещё он так долго не обдумывал различные комбинации будущего. Будучи ученым он привык анализировать, копаться в вариациях одного и того же рецепта – но никогда ещё от этого не зависела его судьба. Он всегда мог всё оценить, не торопясь, опираясь на исследования и факты.

Теперь же у него не осталось ничего, кроме дара.

И на том спасибо.

Он подумал и о женах своих братьев, и о бабушке или других, очень дальних родственниках, и о старых товарищах по лаборатории, и просто знакомых – исход был един. Либо убивали на месте, либо сообщали арбитрам, и его жизнь обрывалась благодаря их усилиям.

Ну и куда деваться?! Не к Альбеску же идти на поклон?!

Был ещё Виктор Ковтун.

Если честно, не то существо, к которому Платон хотел бы податься – потому что это означало новый долг перед бесом, и неизвестно, какую стоимость заломит он теперь, видя полную безвыходность положения своего просителя.

Но куда деваться?

Виктор точно не сдаст его арбитрам, да и убивать не станет. Серп Адрон у него в гостях? Да это же истинное наслаждение. Бес такой шанс не упустит.

Кроме того, Платон помнил, что Виктор умеет «унюхивать» ауру. Он помнит запах Платона и должен догадаться, кто перед ним. С ним будет проще объясниться, а ещё он может послужить проводником между Платоном и братьями. Если не сам Виктор, то его помощник-Виталик, который дружил со Златоном и неплохо знал семью Дитриха –  может, хоть он не откажет.

Дар молчал. Смерти не предвиделось.

Платон решил не рисковать. Доехал до ближайшего областного городка и оставил машину на парковке у торгового центра. Телефон с навигатором он выбросил ещё раньше. Сам же купил билет на пригородный автобус, который отправлялся днем. На самый дешевый и медленный, просто чтобы ехал.

Автобус набился в основном работягами-вахтовиками, которые начали заливать глаза, стоило отъехать от автобусной станции.  Рядом с Платоном сидел какой-то студент, который панически перечитывал конспект по сопромату. Видимо, ехал учиться. В конце салона вопил младенец, а его мать с каменным лицом уставилась в окно.

Никого не заинтересовал побитый жизнью дед.

Только тогда Платон смог ненадолго успокоиться, прикрыть веки и подремать.

До города оставалось шесть часов езды.

***

Виктор привел меня в небольшую комнатку. Стол, два кожаных дивана, подвальное окошко под самым потолком, из которого было видно только землю и темную узкую полоску асфальта над ней.

– Кухня в клубе одна, не будем ее занимать, сама понимаешь, там сейчас столпотворение, – посетовал мне Виктор, как будто действительно скажи я ему «нет, хочу на кухню!», и бес бы вздохнул, но повел меня туда.

Через пару минут по его приказу принесли газовую горелку, спички, ступку, несколько кастрюль разного объема, ножи, поварешки, разделочную доску, пятилитровую баклажку с водой и электронные кухонные весы.

– Что-то еще? – доброжелательно осведомился он, пока я вытаскивала из рюкзака запасенные у Платона ингредиенты.

– Ромашка есть? Моей, наверное, на пять порций не хватит. – И, увидев, как бес недовольно прищурился, поспешила добавить: – Сушеная тоже подойдет.

– Найдем, – кивнул он, открыл дверь комнатки и, поймав кого-то в коридоре, велел принести мне ромашку.

«Так, нужно просто сделать то, что ты умеешь», – вздохнув, сказала себе, разводя огонь в горелке.

Бес сел на диванчик в метре от меня, подпер голову рукой и с вопросами не спешил. Это было к лучшему, потому что я понятия не имела, как рассказывать про себя и про взаимоотношения с Платоном, которые и интересовали Виктора больше всего.

Налила в кастрюльку воды, поставила на огонь.

– Значит… Марьяна Сциллова – это ты, – хмыкнул вдруг бес.

Я испуганно дернулась, чуть не перевернув на себя кастрюлю, оглянулась, ища взглядом зеркало, а не найдя, приложила ладони к щекам. Так и есть, действие зелья начало кончаться, и чужая личина сползала с меня точно акварельная краска от дождя.

Быстро же бес меня узнал. Хотя с такой меткой, как мой ожог – не узнать просто невозможно. Я на мгновение поколебалась – не наложить ли на себя матирующие чары, выравнивающие изъяны кожи. С одной стороны – не перед бесом же красоваться. С другой – кто-нибудь из его людей может знать об объявленном тендере на мою поимку. Лучше перестраховаться. Это, конечно, в том случае, если их босс не сдаст меня первым.

– Твое описание прилагается к информации об объявленном за голову вознаграждении. Двадцать пять миллионов – не маленькая сумма, – подтвердил мои опасения бес.

Сосредоточившись, я прошлась кончиками пальцев по своему лицу, посылая магические импульсы в кожу. Несколько минут, и дело было сделано. Теперь я снова была красавицей, а не уродливым чудовищем, которым только детей пугать.

– Неплохо, – похвалил Виктор, оценив результат. – А теперь рассказывай. Я жажду подробностей. Где ты умудрилась познакомиться с Платоном?

Делать было нечего, поэтому пришлось говорить правду. История выходила сухой и короткой. Встретились в заброшенном цехе, куда меня загнала охотящаяся за вознаграждением банда троллей, а Платон проводил там ритуал. После того, как он спас меня от троллей, мы отправились в его фамильный замок. Я старалась сосредоточиться на нарезании ингредиентов и варке зелья, чтобы бес не заметил в моих словах недосказанности. Ни к чему ему было знать о том, что именно произошло в этом замке, как после долго одиночества я вручила свое сердце орку, а он выкинул его за ненадобностью.

– Любопытно. Значит, у вас были договоренности, что ты помогаешь ему, а он взамен ищет твою родню? – сделал логичный, но совершенно неправильный вывод бес.

– Нет, это была его инициатива. Он просто дал мне крышу над головой и обещал защиту от Альбеску. Обещал, что тот меня не достанет, – сухо кашлянула я, проворно орудуя ножом.

– Одалживаться у меня по собственной инициативе? – Бес приподнял бровь и недоверчиво хмыкнул, будто бы я сказала что-то очень глупое и смешное. – Может быть, я недооценил собственные умения в психотерапии? – рассмеялся Виктор. – Видимо, стоило предложить Платону еще приплатить за них. Но, если серьезно, что-то в твоей истории не сходится. Или ты мне лжешь…

– Но я не лгу! – поспешно воскликнула я, отвлекшись от взвешивания измельченного корня златолистника. И я действительно не сказала ни слова неправды. Умолчала кое о чем. Но и только.

– Может, и не лжешь, – невозмутимо кивнул. – Может, сама всего не знаешь. Пока я склоняюсь к этому. И твое счастье, если это действительно окажется так.

Последнее он сказал с едва заметной угрозой в голосе.

Не успела я испугаться, как дверь комнаты открылась, и вошла миниатюрная девушка. Молодая чертовка с изящным хвостом, извивающимся за ее спиной. На ней были обтягивающие джинсы и короткий топ, подчеркивающий достоинства фигуры.

Она оценивающе осмотрела меня с головы до пят и недовольно поджала губы. Странно, чем я могла успеть ей насолить?

– Я тебя не звал, – холодно бросил ей Виктор.

– Передали, что надо ромашку принести, – она приподняла желтенькую коробочку, что держала в руках, на которой были нарисованы белые цветы с характерными сердцевинами.

– Поставь на стол и иди в зал. Там сейчас не помешает помочь.

Девушка поставила коробочку рядом со мной, а потом замерла в нерешительности.

Спустя минуту тишины, во время которой я помешивала варево, считая про себя повороты ложкой, Виктор не выдержал:

– Долго будешь тут стоять?

«Три посолоню, четыре противосолоню…»

– Может быть, я могу чем-то помочь? – заискивающе спросила она.

– Да, можешь, – на лице чертовки на мгновение вспыхнула надежда, но тут же погасла, стоило бесу договорить, – в зале. Здесь у нас конфиденциальный разговор.

– Вы же знаете, я никому ничего не расскажу. Прикажите мне молчать, если хотите. – Ее большие красивые глаза с обожанием и мольбой уставились на беса. Если бы не видела сама, ни за что бы не поверила, что такая красавица может ТАК смотреть на такого, как Виктор.

Не то чтобы Виктор был совсем уродливым. Явное уродство привлекает внимание. В Викторе же внимание привлекал только его горб. В остальном… невзрачный, некрасивый. Как клуб назывался? «Серая моль»? Пожалуй, и самому хозяину заведения это имя бы очень подошло.

А кроме того, что девушка была весьма миловидной, она была еще и чертовкой – черти себя никогда низшими не считали. Правда, формально и к высшим их отнести было нельзя. Этакий промежуточный вид. Но это не мешало большинству чертей брезгливо относиться к разного рода низшей нечисти, такой, как бесы, например.

Хотя… ведь поверила же я в искренность Платона к такой обезображенной, как я. В то, что ему не важна внешность. А искренности там, как оказалось, не было. Вероятно, и эта чертовка просто хорошо играет, притворяется, желая получить расположение начальника.

– Я могу приказать тебе уйти, – в голосе беса заиграли вкрадчивые нотки. – Кира, не испытывай мое терпение.

Кира? Я еще раз глянула на чертовку. Кажется, это она стояла у бара, когда я заметила Нику в зале. Да, точно она. В те минуты, с Нику, я настолько испугалась, что толком не запомнила внешности барменши. Больше проецировала её чувства на себя. Теперь же понимала – это та самая девушка.

Зато стало понятно, почему, стоило девушке войти в комнатушку, та резко наполнилась ароматами выпивки. Кажется, чертовка насквозь пропиталась алкоголем.

– Может быть, мне порезать что-нибудь для зелья? – в ее голосе мелькнуло отчаяние. Даже жалко стало бедняжку.

«Любовь зла, полюбишь и беса», – кто знает, возможно, она и не притворяется вовсе.

– Если позволите вмешаться… Вот тут в ступке неплохо было бы растолочь, – подала я голос. – А то, пока мешаю, убирать ложку нельзя.

Кира рьяно кинулась к ступке, Виктор же смерил меня недовольным взглядом, затем снова посмотрел на девушку. А я краем глаза отметила, что взгляд её нетрезво блестел. Неужели она и сама выпила для храбрости?

– Когда вернемся в столицу, будешь наказана.

От того, с какой мрачностью он это сказал, у меня внутри всё похолодело. Уж не оказала ли я медвежью услугу, предложив помочь мне со ступкой?

Лицо беса превратилось в каменную маску, взгляд помрачнел. У меня от волнения за Киру, но еще больше от волнения за себя, вспотели ладони, чуть ложка из рук не выскользнула.

Вот только, вопреки предчувствию, Виктор выдал:

– Отправлю в неоплачиваемый отпуск.

Я едва не поперхнулась. И всё? Отпуск?! Он серьезно? А молний-то метал глазами, как будто как минимум на дыбе девчонку вздернет. Это точно наказание? Может быть, не такой Виктор плохой начальник, раз в качестве наказания своих людей в отпуск отправляет. Пусть и неоплачиваемый, но от низшей нечисти полного соцпакета и не ожидаешь.

Только еще больше меня удивила сама Кира. Она упрямо вздернула подбородок. Щеки раскраснелись, глаза горели непокорностью. Во всем ее виде была какая-то обреченность, сдобренная отчаянной решимостью. Кажется, она всё же приняла для храбрости на грудь (может, перенервничала после встречи с Нику?), потому что даже мне, стороннему наблюдателю, было видно: чертовка не привыкла так поступать. Для неё это внове.

– Нет, – произнесла она и тут же закусила губу, будто бы сама испугалась сказанного короткого слова.

– Мне послышалось? – кажется, Виктор сам офигел от такой наглости.

– Пожалуйста, босс, придумайте мне другое наказание, – тихо-тихо попросила девушка и опустила глаза. Видимо, боевой запал у нее на сегодня закончился.

– Не сомневайся. Придумаю, – ядовито процедил Виктор, а затем резко повернулся ко мне. – Долго там еще?

– Минут пятнадцать. Зелью желательно настояться, но в принципе и без этого оно будет рабочее.

Кира оказалась неплохой помощницей, делала всё аккуратно. Да и в присутствии чертовки бес прекратил задавать вопросы, что было несомненным плюсом.

Правда, я так и не понимала, что он сделает после того, как я закончу зелье. Напоит меня им же и выставит на улицу? Или все-таки согласится помочь?

Почему-то после этого короткого разговора между Виктором и Кирой страх чуть-чуть притупился.

Да, тут опасно. Но на улице без документов будет куда опаснее.

Когда зелье было готово, я разлила его на порции по пиалам, которые выставила на поднос.

Бес взял одну, внимательно обнюхал, затем обмакнул кончик мизинца, посмотрел на свет, после чего лизнул, почти сразу же выплюнув на пол.

На его лице читалось удовлетворение.

– Зелье отнеси в подвал и позови туда Виталика. Он знает, что делать, – приказал бес Кире.

Та кивнула, но прежде чем выйти, все же глянула на меня исподлобья. Уже без враждебности, но все равно с подозрением. И да, её взгляд определенно был немного нетрезв.

«Ревнует она его, что ли» – мелькнула сперва показавшаяся абсурдной мысль, но я неожиданно за нее зацепилась, поняв, что так и есть. Действительно ревнует. Она и выпить могла из-за ревности, а не нервов!

Виктор еще какое-то время сверлил взглядом дверь, которая закрылась за девушкой, потом вздохнул так, словно вся тяжесть мира была на его плечах. Покачал головой, отметая какие-то свои мысли, и лишь после этого посмотрел на меня:

– Чего ты хочешь?

– В каком смысле? – не сразу сообразила, о чем он спрашивает.

– Ты ведь искала со мной встречи и настаивала на разговоре не просто так, – резонно напомнил Виктор.

– Я в бегах, за мою голову назначена награда. Сегодня пыталась стащить на вокзале чужой паспорт… – Я отмотала повязку с запястья, показывая емкое «ВОРИШКА».

Виктор, увидев надпись, едва сдержал смех.

– Ну да. Ты прям типичный представитель местного контингента, – из последних сил сохраняя серьезность, покивал он. – Но с чего ты решила, что я тебя не сдам? Как я уже сказал, двадцать пять миллионов – сумма немаленькая.

– Вы не похожи на того, кто нуждается в деньгах. А мои умения зельевара могут вам пригодиться.

– В лишних проблемах я тоже не нуждаюсь. Тем более в проблемах с древним, – фыркнул в ответ бес.

– Мне нужны документы на другое имя и немного денег на первое время, чтобы скрыться. Уеду в какой-нибудь неприметный тихий город, затеряюсь. – Я выжидательно уставилась на Виктора. Теперь решение было за ним.

– Нет.

«Как нет?!» – Я округлила глаза. Несмотря ни на что, я верила, что мое предложение заинтересует хозяина «Серой моли», что он согласится мне помочь. Пусть бы он заломил непомерную цену, выдвинул условия, но… отказ?

– Нет, ты не уедешь, – добавил Виктор после драматической паузы. – К чему тебе захолустье? А мне хороший зельевар в штате действительно не помешает. Тем более внешность ты менять умеешь, так что на людях сможешь появляться. У меня дома в столице огромный подвал и неболтливые работники, – принялся вдохновенно перечислять он. – Там можно организовать чудесную лабораторию на первое время. Потом, если захочешь, купим тебе свое жилье. Соцпакет, конкурентная заработная плата, дружный коллектив. Вампиру, опять же, не сдам. Соглашайся.

Он искушающе улыбнулся.

«Ну да, видела, какой коллектив дружный, одного такого «друга» уже сегодня прикопали».

– Вы хотите взять меня на постоянной основе? Мне надо подумать, – неуверенно произнесла я.

Всё же я ожидала, что окажу разовую помощь. Думала сварить несколько зелий любой сложности, получить документы и сбежать. Но остаться…

Предложение Виктора была хорошим и ужасным одновременно. Хорошим – потому что действительно решало мои проблемы, плохим – потому что из одного рабства я фактически добровольно соглашалась на другое.

Виктор в любой момент может сдать меня Нику, если я чем-то его не устрою.

Хотя, конечно, нельзя отрицать, что в случае моего согласия бес берет на себя большие риски. Вряд ли древний будет милосерден к тому, кто прячет его игрушки. Пусть не слишком ценные и любимые, но те, которые Альбеску считает своими.

Виктор хмыкнул, сменив настрой с благодушного и почти дружелюбного на резкий:

– Подумать? Мы уже начали качать права? Вроде совсем недавно ты уверяла, что согласна на всё, только бы спасти свою шкуру.

– Я согласна, но…

Что ему сказать? Согласна, но единоразово? Действительно попахивает каким-то глупым торгом. Только что клялась и божилась, что некуда деваться – и тут же ставлю условия.

Нечего раздумывать. Надо шагнуть в омут с головой. Другого способа спастись от Нику у меня нет.

– Я согласна, – повторила жестче, отбросив «но». – Спасибо за предложение. Оно по-настоящему бесценное. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы оправдать ваше доверие.

Виктор удовлетворенно кивнул.

– Наконец-то конструктивный диалог. Поверь, я щедр к тем, кто работает на меня и делает это безукоризненно.

В его голосе чувствовалась легкая угроза, звучащая как «а вот если не будешь достаточно хороша, то тебе конец». Но какая мне разница, если зелья варю я всегда на совесть? Если делать, то качественно, без оговорок.

В дверь постучали, вновь прерывая наш разговор. Бес еле слышно выругался. Кажется, за вечер он несколько подустал от званых и незваных гостей.

– К вам посетитель… – заглянул один из бритоголовых охранников.

– Я занят, – отмахнулся Виктор. – Подождет до завтра… или послезавтра. Возьму-ка я завтра выходной, – сказал он скорее самому себе, чем охраннику. – Короче, пусть этот посетитель до когда-нибудь подождет, когда я буду готов его принять.

– Он очень просил.

– Что в словах «занят» и «подождет» тебе непонятно?! – разъярился бес.

– Но он очень просил, – повторил охранник так, будто это всё объясняло, – говорил, что ваш старый знакомый… Сказал, что если я его приведу, вы мне премию выпишите. Якобы у него информация есть про вашего общего друга… Он ещё так странно назвал себя, – охранник помялся. – «Огромный, злой и зеленый друг».

– Огромный, злой и зеленый? Что за бред? Да леший тебя побери, зови его. Но если этот твой посетитель окажется какой-нибудь низшей бестолочью, клянусь, ты с завтрашнего дня будешь назначен мыть туалеты в клубе! Ясно выражаюсь?!

Охранник понуро кивнул, но скрылся за дверью – видимо, пошел искать посетителя. Виктор тяжело вздохнул.

– Не открытие, а какая-то катастрофа, – пробурчал себе под нос. – Кого еще нелегкая принесла?

В эту секунду дверь открылась шире, и на порог вошел… не может быть… Серп Адрон.

Я помнила его портрет, я знала, как он выглядит. Но его появление для меня всё равно стало настолько удивительным, что на секунду захотелось протереть глаза. Не может быть. Он должен сидеть в «Теневерсе»! Он навсегда заперт в магической тюрьме и не должен разгуливать по клубам!

Мужчина, одетый в старомодный, какой-то неказистый костюм, будто снятый с чужого плеча, выглядел, прямо скажем, плохо. Вид у него был бледный, кожа пожелтевшая, скулы излишне выступающие. Не глава семьи, а старик, который близок к кончине. Хоть сейчас в гроб складывай.

Но как же он походил на Платона. Даже в эту секунду, будучи совершенно обессиленным, я узнавала схожие черты, какие-то машинальные движения, которые сын явно перенял у отца. Он был его постаревшей копией.

А ещё глаза.

У Платона оказался отцовский взгляд. Удивительно, но глаза Адрона-старшего не были колючими и злыми, как на том портрете. Наоборот, уставшие, но спокойные, точно море в штиль.

Даже не верилось, что этот орк может быть тираном и манипулятором. Он выглядел нормально. Гораздо нормальнее того же беса.

Хм, а что, они с Виктором знакомы?!

– Дальше я сам, спасибо большое, – похлопал Серп охранника по плечу.

– Так что насчет премии?.. – проблеял тот.

– Будет! – рявкнул бес. – Уйди только.

Брови Виктора выгнулись дугами.

Серп Адрон тем временем заметил меня, уставился неотрывно – но даже в этом его взгляде я не почувствовала угрозы. Скорее, неверие, удивление, даже облегчение какое-то. Взгляд его пробежался по моему лицу, не скрытому зельем, брови нахмурились. Вот уж странно. Мы с главой Адронов знакомы не были. С чего ему так на меня реагировать?

– Не хочешь спросить, зачем я пришел?

– Думаю, ты сам ответишь, – пожал плечами бес, но смотрел он при этом настороженно.

– Да тут такое дело, – мужчина ухмыльнулся одними кончиками губ, – даже не знаю, как объяснить. С чего бы начать.

Пока он облизывал треснувшие пересохшие губы, готовясь к какому-то разговору, я без смущения разглядывала этого орка. Может, его и стоит опасаться, но я не чувствовала в этом необходимости. Интуитивно, на уровне инстинктов, он не казался опасным. От него не исходило недоброй энергетики. Да и очень уж было интересно посмотреть на отца Платона. Вот, значит, он какой.

– Оставь нас, – приказал мне Виктор. – Найди Киру, она покажет тебе клуб.

– Марьяне лучше остаться, – возразил Серп.

Он знает мое настоящее имя?!

Всё страньше и страньше.

– Я не понимаю, – признался бес. – Вот уж кого я меньше всего ожидал увидеть у себя в гостях, так это главу рода Адронов. Да ещё и опального. Что, в «Теневерсе» теперь отпускают на выходные домой?

– А что тут понимать? – улыбка Серпа стала ещё кривее. – Виктор, смотри не глазами. Принюхайся к моей ауре. Ну же. Давай.

Бес подчинился этой просьбе, и на несколько секунд воцарилась тишина, в которой оглушительно билось мое сердце.

– Не может быть… – ахнул Виктор. – Орочий ты сын, как ты это провернул?! А главное – зачем?! Смотрю, тебе понравились прошлогодичные опыты!

Он подошел ближе, понюхал ещё и ещё. Как будто гончая, взявшая след. Мне оставалось лишь переводить непонимающий взгляд с беса на орка и обратно. Я в обнюхивании не разбиралась и не могла понять, в чем заключается причина искреннего восхищения беса.

Я вообще, по правде, окончательно запуталась во всей этой ситуации.

– Мари, – внезапно позвал меня Серп.

Голосом Платона. Интонацией Платона.

Мои глаза неверяще расширились.

Не может быть. Немыслимо. Недопустимо.

В сердце кольнуло безумной мыслью: у них одинаковый взгляд…

Только вот взгляд «моего Платона» в тот, последний раз был совершенно другим. Колючим и холодным, точно арктическая вьюга. Взгляд Серпа Адрона – теплый и ласковый.

Я не понимала, как это возможно. Я не понимала, не сошла ли с ума и не нафантазировала ли себе лишнего. Потому что та догадка, что закралась в моё сознание, была совсем уж ненормальной. Нелогичной. Лишенной даже малейшего намека на здравый смысл.

Но тут Виктор спросил:

– Платон, как это понимать?

И внутри меня будто оборвало туго натянутую струну.

Мне захотелось кинуться к нему. Ощупать, осмотреть, задать тысячу вопросов, чтобы убедиться – в теле дряхлого старика МОЙ Платон.

Или уже не мой?..

Это какой-то бред, просто ересь, рожденная уставшим рассудком. Он же вернулся домой тем утром. Он бросил меня… приказал мне уйти… пытался поцеловать, но губы его были чужими.

Я еле устояла на ногах, пришлось схватиться за угол стола, чтобы не рухнуть на пол. Во мне поднимался ураган эмоций. Непонимание, страх, слабая надежда.

– Во время ритуала что-то пошло не так, – сказал Серп (или Платон?!), помедлив. – Меня перенесло в тело отца. В ту самую минуту, как это самое тело собирались отправить на кремацию. История долгая, обещаю как-нибудь потом поделиться ею во всех подробностях.

– Значит, это был не ты… – выдохнула я, готовая расплакаться.

Всё поплыло, приобрело неясные оттенки.

Он не предавал меня…

Или предал?..

В какой момент всё произошло? До или после возвращения в особняк?

– Так понимаю, с моим отцом ты уже познакомилась? – поинтересовался мужчина, вновь осматривая меня с ног до головы. – Почему ты без маскировки? Что произошло, как ты здесь оказалась?

Голос наполнился тяжелой злобой. К кому? К собственному отцу?

Я до сих пор не могла поверить, колебалась, выискивая в мужчине еле заметные мелочи, которые помогли бы определить, кто он такой.

Впрочем, один только взгляд даровал мне веру в чудо… тот взгляд, в котором я однажды потерялась…

– Нет уж, это вы обсудите позже. Семейные разборки оставьте на потом, – приказал Виктор, возвращая себе самообладание. – Итак, ты очнулся в теле Серпа Адрона. Что было дальше? Продолжай, – бес потер ладонь о ладонь. – Нет, всё же сегодня великолепный день! Такого улова я не ожидал!

Он нервно, но с явным удовольствием расхохотался.

– А дальше я во всех подробностях рассмотрел тысячу и один вариант собственной гибели. И оказалось, что единственный, кто не убьет Серпа сразу, а хотя бы выслушает – это ты.

– Семейный дар Адронов, – с придыханием пробормотал бес. Глаза его горели восторгом. – Помнишь, за тобой куча старых должков? Давай в счет одного. Прямо сейчас. Как я умру? – Он прищурился. – Это будет скоро? Нет? Ну же, не думал же ты, что я тебя не спрошу?

Так и брат Платона… кажется, Дитрих видит не просто будущее, а именно смерть человека? Эта мысль внезапно ворвалась в голову вместе с воспоминанием о рыжей девушке в твидовом костюме. Дитрих тогда видел мою… смерть?

– Ты правда хочешь знать?

– Если бы не хотел, то не спрашивал бы, – фыркнул Виктор. – Не тяни. В любом случае, твои видения не дают стопроцентную гарантию, что так оно и произойдет. Сам говоришь, видел тысячу и один вариант, как тебя кокнут, но каким-то образом же все-таки сюда добрался.

Платон на это криво усмехнулся. На мгновение мне показалось, что в его глазах полыхнуло пламя. Поежилась, стараясь не думать о том, что мою гибель Платон тоже мог успеть разглядеть. Какой жуткий дар. Жуткий, но полезный. Ведь благодаря ему он выжил и добрался невредимым.

В голове не укладывалось. Нет, конечно, магия может многое, но перемещения душ между телами – это что-то запредельное.

– Я вижу богато украшенную комнату в каком-то особняке. Кругом чрезмерная роскошь. Не замечал за тобой такой тяги, но слышал, с возрастом характер портится. Ты дряхлый старик. Морщинистый, мерзкий, руки трясутся. Пытаешься налить себе вина, но в итоге всё разливаешь. Бессильно злишься, потому что залил какие-то важные документы. Рядом с тобой твой сын. Он говорит тебе: «Папа, я тебя люблю. Но ты на моем месте сделал бы то же самое». И перерезает тебе горло.

– Хм… – Виктор потер себе шею, словно почувствовал удар. – Сделаю себе заметку лучше досматривать родню перед аудиенцией.

– О, а теперь видение поменялось, – хмыкнул Платон. – Теперь это яд.

– Какой настырный. – Бес неожиданно тепло улыбнулся и довольно протянул: – Моя школа.

Но уже через секунду встрепенулся.

– А как он выглядит? Сколько ему лет? – Затем глаза расширились от ужаса. – Он ведь бес? Успокой меня, скажи, что он бес!

– Виктор, давай сначала обсудим настоящее. В отличие от твоей, моя смерть не столь далека.

– Ладно, но потом ты мне все расскажешь. – Тот щелкнул пальцами и встал с места. Но потом сел обратно. – Морлок загрызи, вас двоих ведь и не выпустишь никуда. Даже Виталика, и того нужно как следует подготовить, прежде чем Серпа ему демонстрировать. Не знаю, встречались ли они лично, но уверен, он весьма наслышан про эту выдающуюся личность.

– Эта выдающаяся личность сейчас расхаживает в моем теле, фактически на свободе. – Платон недовольно поморщился, в глазах на мгновение снова вспыхнул этот жуткий огонь.

– Но дар ведь остался у тебя. Это хорошо. – Горб за спиной смешно зашевелился. Видимо, Виктор повел крыльями.

– Я не понимаю, – прервала я их разговор. – Ты говорил, что хочешь пробудить в себе орка. Вернуть себе силу. Как можно было в результате получить… это?! Где ты вообще взял этот ритуал?

– Отец проводил его на одном оборотне в моем детстве. Тот не мог обращаться, но после ритуала стал полноценным волком. Получил огромную силу и магический резерв.

– И сошел с ума от этого. – Виктор был явно в курсе этой истории.

– Я предусмотрел защиту… – Платон вдруг запнулся, глаза его остекленели, он медленно поднял голову, на лице был написан самый настоящий ужас. – Он не сошел с ума, – хрипло произнес мужчина. – Это пятилетний я решил, что он спятил. Потому что он говорил ненормально, знал язык, который не знал до этого, и хохотал. Но это не было сумасшествие…

– Это была другая душа в его теле, – закончила я за него, поняв, о чем он говорит.

На лице Платона отчетливо читались мысленные ругательства в собственный адрес. Не удержавшись, я подошла к нему и взяла за руку. Наши взгляды встретились…

В комнате воцарилась звенящая тишина, которую нарушил Виктор.

– Стоп, стоп, стоп. Только вот всех этих телячьих нежностей мне здесь не надо! – возмущенно воскликнул он. – И вообще, ладно Марьяна. Ее можно сунуть в подвал, и пусть себе сидит варит зелья. Вампиру незачем ее там будет искать, а остальным и дела нет. Но… Серп. Если выяснится, что я укрываю беглеца из «Теневерса», то назад в тюрьму я поеду вместе тобой.

– А как же «друзья не ведут счетов?» – хмыкнул Платон.

– Вообще-то это работает, когда я тебя о чем-то прошу. Не наоборот. – Бес недовольно скрестил руки на груди. – Ты мне будешь должен как кикимора лешему в сентябре. Или даже еще больше.

– Если только смогу вернуться назад в свое тело. Хотя больше всего меня сейчас беспокоит не это.

К постаревшей внешности было сложно привыкнуть, но она не вызывала у меня отторжения. Если помыть, причесать, одеть, откормить как следует – всё тот же мужчина, будто попавший под заклятие старения. Я не воспринимала его чужаком. И беспокойство за него сейчас сопутствовало с тихой радостью, что он здесь, он рядом, и он не отказывался от меня.

– Если вернешься – ты мой целиком и полностью, это я запомнил. Будем дважды в неделю проводить сеансы психотерапии и слушать твои грустные грязные секретики, – хохотнул Виктор. – Что может быть важнее этого?

Платон пропустил его слова между ушей:

– Дитрих. Он в опасности. Нужно предупредить и его, и Златона. Вот только меня они слушать не будут…

– Думаешь, твой папаша настолько отбитый, что, едва выйдя из тюрьмы, пойдет крошить сыновей налево и направо, чтобы угодить туда обратно? – недоверчиво переспросил Виктор. – У него сейчас идеальное прикрытие, новая жизнь. Ты, судя по всему, должен был сдохнуть в крематории…

– Семейный дар передается одному в поколении. И Серп, получив новое тело, вряд ли решит от него отказываться.

– Подожди, если твой брат, который видит будущее, умрет… – медленно начала я, осознавая угрозу, которая нависла над всеми Адронами. – Это умение перейдет к другому?

– А учитывая, что к убийце дар перейдет в последнюю очередь, то Златон умрет следующим.

– А я-то думал, почему ваш клан такой малочисленный… – Кажется, даже Виктор выглядел ошарашенным.

– Отец знает способ, как напустить туман на видения о смерти. Он и меня этому учил. И сам не раз этим пользовался. Если Дитрих не будет знать, что ему угрожает опасность – он легко попадет в ловушку.

Виктор принялся шагать из угла в угол, в маленькой комнатке поворачивать приходилось часто, отчего бес казался просто заведённым. На его лице читалась напряженная работа мысли. Неожиданно он резко остановился:

– Тебе надо уходить, – уверенно выдал он.

– В том то и проблема, что идти мне некуда, – развел руками Платон.

– Срочно. – Виктор принялся выталкивать нас из каморки, но пихать орка было все равно что пытаться двинуть стену. – Отправлю с вами на машине Макса, он не задаст вопросов. Только куда бы… надо подумать…

– Виктор, говорю же, я просмотрел тысячу и один вариант будущего, и…

– Я думал, ты умнее! – закричал на него бес. – Ты же сам сказал, что твой отец умеет напускать туман. А ты не думал, что он мог специально пригнать тебя сюда? Ему не от Дитриха надо избавляться в первую очередь, а от тебя, идиот!

Но не успел бес закончить свою гневную тираду, как дверь кладовки с громким стуком распахнулась. А на пороге стоял мой главный кошмар. Молодой улыбающийся подросток с красными слезинками, нарисованными на лице. Нику Альбеску.