Глава 13

– Привет, привет. Смертельно рад вас всех здесь видеть, – захохотал он, весело хлопнув в ладоши.

Рядом с ним оказался тот же самый охранник, что привел сюда Платона. Только на этот раз у него было полностью отсутствующее выражение лица и пустые глаза без единой эмоции. Я такое уже видела не раз – гипноз, которым вампир владел в совершенстве. Правда, применял не особо часто, потому что «скучно, когда жертвы не понимают, что их сейчас убьют».

– Последи, чтобы нам никто не мешал, крепыш, – отдал приказ вампир, вошел внутрь и закрыл за собой дверь.

Никто из нас троих не двигался.

– Так и будете стоять? – удивленно спросил Нику и с видом хозяина положения прошел мимо и развалился с комфортом на одном из двух диванчиков.

Виктор отмер первым, бочком подошел к дивану напротив и сел на самый краешек, а затем стрельнул глазами в нашу сторону.

– Вот, он сразу мне понравился. Берите пример, – махнул Нику рукой на беса. – Ясно же, что раз я сразу ее не убил, то… значит, что?

Я знала, что молчать опасно, это лишь сильнее разозлит Нику, поэтому подала голос:

– Значит, хочешь сделать это медленно и со вкусом чуть позже, – ответила на его вопрос.

Каждый вдох давался с трудом. На грудь словно железные обручи надели. Теперь лаборатория в подвале Виктора казалась не просто сверхвыгодным предложением, а чем-то вроде обетованного рая, до которого я так и не смогла добраться.

– А ты хорошо меня знаешь, детка-конфетка, – Нику погрозил мне пальцем и снова рассмеялся, но ненадолго. Смех резко оборвался, и он вновь стал серьезным. – Но вообще-то нет. Не это.

Платон сжал мою ладонь своей, и дышать стало чуть легче. И я была благодарна ему уже за это.

– Ты хочешь предложить какую-то сделку? – холодно осведомился Платон. Он был очень напряжен. Я видела, как вспыхивают и гаснут огни в его глазах. Видимо, пытался снова заглянуть в будущее, и то, что он там видел – ему отнюдь не нравилось.

– Ну типа того, – пожал плечами Нику, забравшись на диван прямо с ногами. – Сам подумай, какие у тебя варианты. Сбежавший из тюрьмы по новым законам подлежит немедленному уничтожению на месте.

– Прошу прощения, что перебиваю… – заискивающим тоном уточнил Виктор, – но… по новым законам?

– Да они, если честно, для меня все новые, – отмахнулся Нику, – принимают и принимают. Никак успокоиться не могут. С братьями, конечно, постабильнее было. Там как в пятисотом году уложение приняли, и…

Я заметила, как бес принюхивается, но вместе со мной это же заметил и вампир.

– Так, это я отвлекся. – Нику хитро посмотрел на беса и погрозил пальцем уже ему. – А ты хорош.

Виктор послал ему виноватую улыбку.

– В общем. Выбор у тебя не большой. – Он вытащил из кармана голубой кристалл. – Знаешь, что будет, если я его активирую?

Платон медленно кивнул.

– Или… – торжественно протянул Нику, – ты добровольно присоединяешься к моему цирку. Становишься моей собственностью. А чтобы подсластить пилюлю, за твое добровольное согласие я отпущу ее.

Он прижал ладони к груди, будто бы был на сцене и готов был раскланяться под всеобщие аплодисменты.

Но никто ему не хлопал.

– Так, я не понял, а где слезы радости, счастья, умиления? Можете уже начинать валяться у меня в ногах и благодарить за щедрость, – резко потребовал он. Но затем снова расхохотался. – Ладно, расслабьтесь, я шучу.

– Платон, не делай этого, – взмолилась я, поворачиваясь к мужчине. – Пожалуйста, не соглашайся.

– Тик-так, мои дорогие, тик-так, – пропел Нику и полез в карман фиолетового пиджака. – Так, где-то тут у меня с собой договор. Решайте быстрее, я еще надеюсь успеть сегодня на финальную репетицию перед завтрашним концертом. Кто-то в любом случае пойдет сегодня со мной.

– И что же? Тюрьма мне больше грозить не будет?

Нику довольно, почти по-мальчишески заулыбался, правда, глаза его при этом оставались всё такими же холодными. Я как никто знала, что за его улыбками могут скрываться любые эмоции, но точно не искренняя радость.

– У нас с арбитрами договоренность. Мои вещи они не трогают.

– Значит, Марьяна будет свободна? – уточнил он так, словно его нисколько не покоробило определение, данное Альбеску. – Официально? Навсегда? Ты не вернешься за ней через неделю?

– Я переоформлю её договор на тебя – законом это не возбраняется. В таком случае наша с ней сделка будет аннулирована, и твоя малышка сможет пойти на все четыре стороны.

Платон, кажется, даже не колебался. Во взгляде не было ни сомнения, ни страха. На меня он при этом не смотрел, хотя я бросала на него взгляды, полные немой мольбы. Повлиять на его решение я никак не могла, но не нужно жертвовать собой ради моей шкуры! Она того не стоит!

Виктор никак не реагировал, лишь жадно впитывал в себя всю эту сцену. Оно и понятно – он лишних проблем как раз не хочет.

– Мне нужны сутки, чтобы попрощаться и закончить дела, – сказал Платон твердо под мой вздох ужаса.

– Я дам тебе пять минут, – Нику лениво зевнул. – О! Хотите, обвенчаем вас напоследок? Лет триста назад я некоторое время гостил в католическом монастыре, даже имею соответствующий сан. А что, соглашайтесь. Будете соединены душами, хоть не на земле, так на небесах. – Он картинно смахнул слезинку со щеки.

Уж не знаю, обманывал он или говорил правду – но не удивилась бы, узнай, что Альбеску действительно от скуки успел побывать даже священником.

Платон на его насмешливое предложение никак не отреагировал, только шагнул ко мне и крепко обнял. И хоть я понимала, что передо мной чужое незнакомое тело, но вжалась в него со всей силой. Вцепилась онемевшими пальцами, пытаясь, наверное, защитить собой, спаяться с ним намертво, только бы не отпускать. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

– Не надо… – взмолилась ещё раз, чувствуя, как глаза наполняются слезами. – Пожалуйста, одумайся…

– Не плачь, – он нежно коснулся моего лица. – Всё будет хорошо. Да и, к тому же, однажды ты спасла жизнь мне, настала моя очередь платить по счетам. Теперь мы квиты.

– Не надо, – повторяла как будто в тумане. – Платон, ты не понимаешь, на что соглашаешься.

– Послушай, Мари. Мне всё равно не будет покоя в теле отца. Меня убьют либо арбитры, либо собственные братья. Так хоть какая-то защита. Лучше уйти к Альбеску, чем существовать в вечных просчетах собственной гибели.

– Это не жизнь…

– Но и не смерть. Дар молчит, значит, рядом с Нику мне не грозит умереть. Понимаешь?

Моё сердце ныло, разрывалось от почти физической боли. Все застарелые раны и залеченные шрамы воспламенились, стоило вспомнить «жизнь» у Альбеску. Я не желала подобной участи никому и уж точно – не тому мужчине, которого успела впустить в свое сердце.

Я была готова пожертвовать собой ради него. Точнее – отдать Нику заслуженное. Ведь моё согласие на сделку добровольное, я сама продала себе Альбеску – и не имею никакого права менять свою никчемную жизнь на жизнь Платона.

Чего я добилась, что умею? Кроме варки зелий, ни в чем не преуспела. Исчезну – никто и не вспомнит. Никто не всплакнет. А он – гениальный ученый, маг с огромным потенциалом. Он разберется с отцом, отсидит остаток времени под домашним арестом – и вновь сможет заниматься тем, что получается у него превосходно.

Я же свой выбор однажды сделала и теперь должна расплатиться за него сполна. Пусть и с запозданием.

Платон ничего не сказал мне больше – лишь коротко поцеловал в губы тем самым поцелуем, который бескрайне солон от непрошеных слез и пахнет вечным прощанием.

Затем мужчина подошел к Виктору. Тот поднялся с диванчика. Они застыли друг напротив друга.

– Спасибо за всё, – пожал Виктору ладонь. – Не держи на меня зла за прошлые обиды.

– Мы же друзья, а у друзей нет старых счетов, – ответил бес грустно. – Жаль, конечно, что наша дружба обрывается столь скоро, но я запомню её до самой смерти.

В доказательство своих слов он вновь дотронулся до шеи, напоминая, видимо, о видении собственной кончины.

– По возможности передай моим братьям, чтобы не злились. Да и с Серпом не помешало бы разобраться. Могу я попросить тебя хоть как-то посодействовать? Не требую помощи, но хотя бы анонимную весточку черкани куда следует.

– Сделаю всё, что в моих силах, – кивнул Виктор серьезно. – За ней тоже пригляжу, работой обеспечу, – внезапно пообещал он, мотнув головой в мою сторону.

Платон благодарно хлопнул его по плечу.

– Какая трогательная сцена, я точно расплачусь, – нетерпеливо перебил Нику. – Давай закругляйся. Часики тикают.

– Ты же обещал пять минут, – хмыкнул Платон.

– А я что-то передумал. Ну так что?

– Я согласен. Давай свой договор.

Нику достал из внутреннего кармана фиолетового пиджака свернутый в трубочку контракт. Он был тонюсенький, я сама прекрасно его помнила. Никаких, казалось бы, подводных камней. С тебя – добровольное согласие, с Альбеску – твое дальнейшее содержание и полная ответственность за твою жизнь. Всё предельно лаконично, любой низший поймет.

Кто переходит под власть вампира, становится невидимкой для арбитров. Точнее – единственное, что те могут сделать, это вернуть пленника обратно хозяину, если тот решится на побег. На законных, так сказать, основаниях – бумажка-то подписана тремя сторонами.

Платон прочитал договор и мрачно кивнул.

– Где подписаться?

– О, минутку-минутку, – захихикал Нику. – Сейчас мы всё организуем. Только сразу предупреждаю. Ляпнешь что-нибудь помимо ответов на прямо обращенные к тебе вопросы, и я передумаю. Заберу девку обратно, а ты просто сдохнешь. Видишь это? – он дождался кивка Платона. – Отлично.

Затем он выкинул кристалл, который до этого держал в руках, на пол. На секунду помещение озарила яркая вспышка света, а когда она рассеялась, в  комнате стало больше на одно существо.

Перед нами стояла низенькая девушка в ситцевом платьице. Вся такая невинная, маленькая, со смешными косичками светлого, почти белого цвета. На вид – лет тринадцать, не больше. Даже меньше, наверное. Совсем ребенок. Глаза большие, ресницы длиннющие.

Я знала, что за внешней хрупкостью скрывается жуткое чудовище, старый арбитр, который является по сигналу кристалла.

– Здравствуй, Нику, – скрипучим, как старый снег, голосом сказала она, обращаясь к вампиру.

– Привет-привет, малышка, – улыбнулся он ей.

Девочка поморщилась.

– Давай всё же соблюдать нормы делового общения. Напоминаю, меня зовут Анна Рихард, а не «малышка».

– Скучная ты, Анна Рихард, – выпятил он губу. – Ладно, сегодня не о тебе. Сегодня поговорим о моей добыче.

Он кивнул на Платона. Арбитр выгнула бровь.

– Вообще-то побег из «Теневерса» карается немедленной смертной казнью. Серп Адрон является заключенным, а потому я должна привести приговор в исполнение, – произнесла она сухо, но не пошевелилась.

Платон едва заметно поморщился – я углядела в его взгляде некое узнавание, будто раньше он уже встречался с этой женщиной в теле ребенка. А вот Альбеску якобы испуганно вздохнул, театрально засуетился.

– Не надо, ты что! Он же ко мне бежал со всех ног. Так хотел к цирку моему присоединиться, что аж не вытерпел до конца заключения! Мы быстренько скрепим сделку, заверим её печатью арбитра, и всё, Серп Адрон принадлежит мне. Да и вообще, вы его хоронить собирались, так что всё, поезд ушел, он больше не ваш узник… а мой.

– Решение добровольное? – обратилась она к Платону.

Тот уверенно ответил:

– Разумеется.

Виктор отошел чуть назад, как бы показывая, что он участия не принимает, вообще случайно здесь оказался и очень бы хотел, чтобы все побыстрее свалили из его клуба. Если бы не взгляд, которым бес рассматривал окружающих, я бы решила, что он вообще абстрагировался от ситуации.

– М-да, не дают мне спокойно из отпуска выйти, опять вся в канцелярщине погрязну, – пробурчала девушка, выхватив из рук орка договор, пробежалась по нему глазами, проверяя правильность формулировок. – Ты помнишь, что в этой десятилетке это твой последний договорник?

– Но-но, вообще-то я не беру никого нового, – вампир поднял вверх указательный палец. – Я совершаю обмен. Вот он взамен неё.

– Где её договор? – арбитр зыркнула в мою сторону.

– Так вот же. – Нику похлопал себя по карманам, будто договор действительно мог лежать там. – Ой, потерялся что-то. Но ты же сможешь перезаключить сделку без этих глупых бумажек? Мы же свои твари, сочтемся.

– Альбеску, не испытывай моё терпение. Ты прекрасно знаешь, что мы работаем с тобой только на основании официальных контрактов.

Нику с обидой вздохнул, а затем… вытащил наружу смятую бумажку.

– Уже и пошутить нельзя. Держи, – передал он её девушке.

Я не верила своим глазам. Мой договор?! Откуда он у него взялся?

Неужели Нику заранее знал, что Платон придет именно сюда… за мной… и согласится отдать себя в услужение Альбеску, чтобы спасти меня? Хотя у него же была собственная предсказательница, возможно, она и сообщила, что события сложатся именно так.

От судьбы не убежишь, и Нику всем своим видом это демонстрировал. Как бы ни пыталась я скрыться от него, как бы ни искала обходные пути – а он знал, что мы встретимся.

Может, потому особо и не зверствовал, пытаясь отыскать меня во второй раз?..

Ждал, когда приплывет «рыбка» покрупнее в виде Платона и заглотит наживку.

Каждым своим действием, каждым словом я всё ближе и ближе подводила Платона к этому решению.

От осознания полной безысходности стало тяжело дышать.

– Да и вообще, – Нику подал голос, не позволив арбитру закончить с моим договором, – тут такое дело. Вот ты говоришь про десятилетку. Правильно говоришь, не спорю. Только это ж вроде конфиденциальная информация. По нашему с вами соглашению вы её распространять никому не должны. А тут лишние ушки, – он указал на нас с замершим в углу бесом. – Так что, может, эти самые ушки я тоже себе заберу? Куда их девать-то? Не умерщвлять же?

– Альбеску, в последний раз повторяю: не заигрывайся, – девушка откровенно шикнула на него. – Ты прекрасно знаешь все законы. Никаких тебе лишних ушек. Что-то не нравится? Иди в теневой арбитраж, если имеешь претензии – будем решать спор в рамках правового поля, а не болтовни.

– Да всё, всё, – вампир сразу скуксился. – Молчу. Лучше закончим с моим новым другом. Не хотелось бы отвлекать достопочтенного арбитра по всяким пустякам.

– Так и не отвлекай, – проворчала девчушка. – Давай сразу обговорим детали. Ты же понимаешь, что Серп Адрон – проблемный элемент? Если он куда-то вляпается – это станет твоей заботой. Отчитываться за него тоже придется тебе.

Древний понимающе закивал, часто-часто, будто очень боялся, что арбитр передумает заключать сделку. Хотя и в этом его жесте чувствовалась откровенная насмешка. Он даже не пытался изобразить серьезность.

– Конечно-конечно, намордник надену, на цепь посажу, сделаю своим ручным песиком и шагу без моей команды ступить не позволю. Серп, ты же будешь послушным?

Платон отрешенно кивнул.

Она вновь уставилась на мой контракт, затем, поколебавшись, все же спросила:

– Зачем он тебе, Нику?

Вампир открыл было рот, чтобы что-то сказать, но она подняла вверх раскрытую ладонь, не давая ему заговорить.

– Вот только не надо выдавать витиеватую ложь про то, что тебе нужны игрушки или что-нибудь в этом роде. Мы ведь оба знаем, что ты уже давно большой мальчик и играть тебе скучно.

– Тут слишком много посторонних ушек для лишних откровений, – явно рисуясь, нараспев напомнил вампир.

– Тогда можешь заполнить заявление по форме ноль четыре «у», затем подать его в установленные законом сроки лично либо через представителя по доверенн… – монотонным голосом начала арбитр, но Альбеску перебил ее.

– Ну ты и вредина, Анна Рихард, – он недовольно поджал губы, но очень быстро справился с собой и снова улыбнулся. – Дьявол с тобой, моя прелестная милая тварь. Хочешь знать почему? Этот милый зеленый орк и его талант когда-то давно служили якорем для жизни кое-кого… – Он на мгновение прервался, словно застыл, глаза смотрели вдаль. Кончиком пальца он провел по слезинке на лице, словно смахивал ее. – Кое-кого очень ценного. У меня к этому типу длинный счет, и я не собираюсь от него отказываться. Скажешь подавать заявку? Что ж, завалю тебя таким количеством макулатуры, что ты в ней утонешь.

– Ну ты и балабол, Альбеску. Врешь как морлок пред завтраком, я лешему на очной ставке больше поверю, чем тебе, когда ты говоришь, что тебе кто-то был когда-то дорог, – девочка неопределенно цокнула, – Ай, бес с тобой, – затем странно нахмурилась, оглянулась через плечо на Виктора, – ну да, с тобой. – Провела пальцами над документами, не касаясь ладонью бумаги, и передала мне.

Поперек листа было выведено алыми буквами «Аннулировано». Дата. Подпись.

– Сделка расторгнута, – поменявшимся голосом сообщила девочка, вновь переключившись на договор с Платоном. – Теперь ваши подписи здесь и здесь.

Нику достал из нагрудного кармана манерную перьевую ручку и первым вывел свою размашистую подпись. Платон подписался в нужных графах с полностью отсутствующим выражением лица.

Арбитр забрала договор, тоже провела над ним пальцами.

– Сделка совершена, – объявила она под довольное хмыканье Нику.

Всё. Назад пути нет.

Мне хотелось взвыть от отчаяния, но горло сдавило спазмом. Ни слова не вырвалось изо рта.

– Есть ещё какие-нибудь просьбы или вопросы? – спросила арбитр, обращаясь к нам.

– Никаких, – ответил за всех Нику. – Спасибо за оперативность. Вот за что люблю работу с арбитрами, так это за безукоризненную исполнительность.

– Когда-нибудь ты доиграешься. Думаешь, мы не знаем, что это ты ритуал Цербера ему слил? – Девчушка кивнула в сторону Платона.

– Напомни, а где в нашем с арбитрами соглашении пункт о том, что мне нельзя делиться своими знаниями с другими? – с преувеличенным интересом посмотрел на нее вампир.

Та в ответ скривилась, а затем обратила свой взор на Платона:

– Знаешь, лучше бы ты сгорел заживо в гробу, чем… это.

В голосе её чувствовалось явное сочувствие. Даже беспристрастный арбитр понимала всю безвыходность положения пленников Альбеску. Не дождавшись реакции Платона, девушка щелкнула пальцами. Комнату вновь озарила ярчайшая вспышка.

Мы остались вчетвером.

Нику поднял с пола погасший кристалл и любовно погладил по граням.

– А теперь приступим к моей любимой части заключения договора, – сообщил он торжественным тоном.

Он крутанул рукой, и в его ладони появилась тяжелая металлическая печатка. По спине прошел нервный озноб от воспоминаний. А на левой лопатке заныло фантомной болью.

Нику обошел Платона по кругу, примеряясь.

– Куда бы, куда бы… – бормотал он себе под нос. Затем легко дернул Платона за рукав, порвав сразу и пиджак, и рубашку, оголяя плечо.

Мгновение, и печатка прижалась к коже. Орк побледнел, покачнулся, но не издал ни звука.

У меня перехватило дыхание, во рту появился соленый привкус. В мой собственный раз я кричала, плакала. Хотя тогда даже не догадывалась, что эта боль – просто цветочки.

Закончив с Платоном, Нику резко развернулся и сделал шаг в мою сторону:

– Эй, ты же сказал, что она свободна! – запротестовал Платон, на что Нику пренебрежительно махнул рукой.

– Да, а потому больше моего клейма не достойна.

Я не поняла, как он оказался рядом. То ли двигался так быстро, что не уловил глаз, то ли каким-то образом перенесся прямо мне за спину, порвал футболку, что была на мне. Я не успела испугаться, как кожу обожгло огнем.

Я закричала. Истошно, надрывно. Из глаз покатились слезы. Попыталась заглянуть за плечо, там текла кровь.

– Визгу-то, визгу, – скуксился вампир, отходя к Платону. Тот попытался помочь мне, я видела, как по телу мужчины прошла дрожь, цвет кожи стал отливать зеленой. Еще чуть-чуть, и он бы принял боевой облик.

Но Нику встал между нами, схватил Платона за шею и приподнял над землей. Мужчину словно парализовало. Руки и ноги обмякли, на лице отразилась гримаса боли.

Смотрелось сюрреалистично. Здоровенный высокий старик в руках у хрупкого подростка.

– Это не твоя забота, – отчеканил вампир. – И никаких боевых форм, пока я тебе не разрешу. Ты меня понял?

Он снова поставил мужчину на ноги. И толкнул к двери, тот едва удержался на ногах.

– И вот еще… – Нику снова вспомнил об «ушках», как он назвал нас с Виктором, и повернулся к бесу. – Знаю, ты догадливый малый. Но бесплатный совет. Держи свои догадки при себе. Если пойдут слухи, я буду знать, кому ими обязан. И буду очень огорчен. Мы друг друга поняли?

– Никаких слухов. Ваши секреты останутся при вас, – сладким голосом, который сделал бы честь любому подхалиму, сообщил Виктор. – А кровь в меню добавим. Третья положительная. Заходите в любое время.

– Я подумаю, – хмыкнул Нику. – Миленько тут у вас.

Вампир вытолкнул Платона за дверь, уже сам почти скрылся в коридоре, когда наши с ним взгляды встретились. Он вдруг указал мне на беса, застывшего у стены в подобострастной позе.

– Если что, это была подсказка. Ты ведь умная девочка, да? Не разочаруй.

И ушел, забрав с собой Платона.

***

Адрон стоял перед портретом предыдущей версии себя и не мог сдержать улыбки.

Только что ушли арбитры. Они осмотрели весь дом, прошерстили каждую комнату, сунули свои носы везде, куда только смогли. Но, разумеется, ничего не нашли. Никаких запрещенных приборов. Ничего противозаконного.

Проверку инициировал доктор, и это его решение сыграло на руку хозяину особняка.

Сейчас он был в домашнем халате, расслабленный после мытья в ванной. Как же в «Теневерсе» не хватало простых маленьких радостей.

Когда-то давным-давно он сказал Платону, что ни за что не будет висеть на этой стене вместе со всеми остальными неудачниками, что были настолько никчемными, чтобы просто сдохнуть. Кто от старости, кто от болезни, кто от его собственных рук.

И он не соврал. Он никогда не будет здесь висеть. Потому что даже это фото в тяжелой рамке – уже не он. Как не были им и другие портреты. Другие облики, которые он успел сменить.

– Что, сынок? Так кто же из нас здесь висит по итогу? – не удержавшись, произнес он вслух.

Вчера Серп, сегодня Платон. И наоборот.

Мужчина прошел вперед, к самому первому портрету. Подпись гласила: «Азур Адрон».

Это было его самое первое имя. Если б не Альбеску, он, пожалуй, даже не вспомнил бы о нем.

Суровый взгляд, густые брови, а на голове парик, скрывающий залысину.

Его правнук, попавший вместо него в старое тело, был куда лучшим сосудом. Высокий статный блондин с голубыми глазами, правда, в боевом обличии хиловат. А в то время физическая сила имела большое знание. Пришлось быстро сменить его на следующего, а через сорок лет на еще одного…

Он давно уже понял, как нужно воспитывать наследников, на какие струны нужно давить, чтобы те послушно исполняли его волю. Обычно выбирал одного, самого способного, и обучал с малых лет, прививал уважение к собственному авторитету, гибкую мораль и желание познать пределы своих возможностей.

Иногда это был сын, иногда внук. В какой-то момент, увлекшись, очередной юнец заходил дальше, чем позволял природный резерв, темномагический опыт заканчивался трагически – истощением, потерей возможности к обороту. И тогда на помощь приходил он. И ритуал «пробуждения родовой силы». А конкретно пробуждения его, Азура, в новом теле своего потомка.

Зловещая победная улыбка застыла на его лице, он в последний раз взглянул на портреты, наслаждаясь очередной выигранной партией.

Это поместье когда-то построил он сам. И теперь, шаг за шагом проходя через комнаты, погруженные в тишину и неопределенность, он ощущал само движение времени. Предметы мрачной обстановки вокруг как будто преображались от его победного настроения. Каждый угол, каждая вещь его дома были свидетелями его мощи, его успешного пути к вершине.

В этот раз он ощущал себя еще сильнее, чем обычно. Словно вся мощь предыдущих жизней разом объединилась в новом теле. Возможно, дело в том, что ритуал Платон проводил три раза.

Неплохая компенсация за проведенное в «Теневерсе» время. Хотя, если подумать, за что же его туда засадили? В старые времена дети, в том числе приемные, считались собственностью главы рода. Вампирами Арджеша даже убийство их не наказывалось.

А он… всего-то ставил опыты на членах своей семьи. Что в этом такого? Ну заскучал идти по накатанной схеме со сменой тел. Решил в этот раз попробовать что-то новое. Захотел создать идеального орка, который совместит в себе все сильные качества его недотеп-сыновей.

Орка, в тело которого он бы потом вошел и которым бы управлял.

Только вот арбитры этого не оценили.

Арбитры, захватившие власть в мире нечисти и перебившие почти всех древних вампиров, сейчас строят из себя либералов.

«Жизнь любой нечисти – величайшая ценность!» – какая ересь.

Азур вышел на балкон и презрительно сплюнул вниз.

Хотя сила была на их стороне, поэтому приходилось это учитывать.

Даже вечный бунтарь Нику, который последние пятьсот лет провел в бесконечных попытках посильнее уколоть и уязвить братьев, принял правила игры арбитров и подписал кабальный договор. Впрочем, Азуру и подобный договор не светил.

Но нужно было отдать вампиру должное, если бы не старые связи с древним, сидеть ему в «Теневерсе» еще долго. Даже если бы Платон провел ритуал не три раза, а десять или больше – не факт, что душа Азура пробилась бы сквозь антимагическую защиту.

В первую попытку Платона вернуть себе «силу рода» он почувствовал легкий толчок, да и только. Едва сообразив, что это значит, Азур приложил все усилия, чтобы отправить послание древнему с просьбой встречи.

Ну а дальше… дальше все прошло как по нотам. Да, пришлось постараться, чтобы и Платон после рокировки не представлял опасности, но в итоге опыт в очередной раз обыграл молодость.

И хоть Азур не планировал так рано покинуть тело Серпа Адрона, но ситуация нарисовалась как нельзя кстати. Возможность выйти из заключения, сменить тело, облапошить идиота-сыночка.

Теперь в новом теле нужно было быть куда осторожнее, чем раньше. Устранить Дитриха и Златона, вернуть себе дар, а затем на некоторое время затаиться.

Жениться на какой-нибудь миловидной орчанке. Завести детей. Трех, а лучше еще больше. Заняться бизнесом. Он вернет себе компании. Влияние, утраченное в последние годы. И фамилия Адрон вновь будет навевать ужас и внушать страх.

В кармане зазвенел мобильный.

– Дитрих, рад тебя слышать, брат, – Азуру доставляла особое удовольствие вся эта игра. Платон последнее время отдалился от братьев, но он это исправит. Проще всего воткнуть нож в спину, когда стоишь близко.

– У меня пропущенный от тебя, всё в порядке?

– Да, в полном. Как у тебя дела? Как Злат? Как Тая?

– Ты действительно звонил узнать, как у нас дела? – с недоверием спросил Дитрих.

Азур хмыкнул:

– Не совсем, у меня есть одна просьба.

– Уф, я уж думал, ты заболел там, – усмехнулся Дит, оборачивая все в шутку. – Главное, чтобы это было не очередное «свидание с вампиром».

– Нет. Не знаю даже, как сказать… В общем, хочу сменить врача. Ты можешь это устроить?

– Платон, если ты думаешь, что новый врач будет лечить тебя так, как скажешь ему ты, то глубоко заблуждаешься, Александр Анатольевич прекрасный специалист.

– Александр Анатольевич прекрасный специалист, – покладисто повторил Азур. – Но мне нужен другой.

А про себя добавил: «Он синестестик и может заподозрить неладное, увидев резкие изменения ауры». И пусть эти изменения в теории можно было списать на выздоровление, рисковать все равно не хотелось.

 Дитрих на том конце тяжело вздохнул.

– Что тебя не устраивает?

– А что меня может устраивать? Ему привиделось незнамо что, и он заставил арбитров прошерстить весь особняк. Я пережил несколько унизительных часов из-за глупости этого докторишки. В следующий раз ему покажется, что я на него плохо смотрю – и он упечет меня в «Теневерс»? Нет уж, пусть идет лесом.

Дитрих засомневался. Ответ «брата» ему явно показался обоснованным – иначе бы сразу отказал. Но так просто согласиться он тоже не мог.

– Мама сказала, ты ей звонил, – издалека заговорил Дитрих. – Я не поверил ей сначала. Она вся буквально расцвела от твоего звонка. Даже согласилась на предложение своего нового мужчины на отдых съездить, а сам понимаешь, ей он после отца просто необходим.

Азур скрипнул зубами. В новом теле на Агату он претендовать не мог. Нужен был кто-нибудь помоложе. Но и допускать того, чтобы его бывшая жена разгуливала, он не собирался.

Она может быть только безутешной вдовой и больше никем. А ее нового ухажера он устранит сразу после Дитриха. А может быть, и до.

– Обвиняешь меня в том, что она уехала? – Азур не смог сдержать резкого тона.

– Наоборот, спасибо говорю, – Дит неопределенно хмыкнул. – Давай так, я договорюсь, чтобы Александра Анатольевича заменил кто-нибудь другой. А ты пообещаешь звонить маме, как она вернется. Хотя бы раз в неделю.

– Без проблем. – Он даже не ожидал, что этот вопрос будет решить так легко.

– И да, ты спрашивал, как Златон… так вот, он был бы не прочь тоже с тобой пообщаться. Он скучает по тебе, Платон. Я явно не тот брат, в котором он нуждается.

– Приму к сведению.

Он отключил телефон, втягивая носом прохладный ноябрьский воздух.

Какая все-таки чудесная штука – свобода и молодость.

Живот снова заурчал, орочий аппетит давал о себе знать. Что ж, можно было пойти в кухню и как следует отпраздновать свое торжество. Где-то в столовой проход в винный погреб со старыми коллекционными винами.

А судя по расположению солнца, как раз сейчас Платон, если, конечно, его ума хватило дожить до этого мгновения, подписывает с Нику вечный контракт на рабское служение.

Сын с даром – невелика цена.

Из груди вырвался холодный бесчувственный смех:

– Шах и мат. Я снова выиграл. Как же это приятно.

***

Дверь закрылась. Комната погрузилась в тишину.

Я медленно подошла к дивану, села, покачиваясь. Спина до сих пор горела огнем. Рваная футболка, джинсы пропитались кровью. Но было абсолютно плевать. Это все равно ни в какое сравнение не шло с тем, что творилось у меня в душе.

Виктор молчал несколько минут, пока вдруг не взорвался истеричной руганью:

– Да какого же хрена! – Он сорвал со стены картину в рамке и с размаха ударил ею об пол, потом подхватил напольную вазу в углу и со всей силы шарахнул в стену.

– Босс? – Охранник, кажется, только что пришедший в себя после гипноза, заглянул в дверь.

Виктор продолжал бесноваться и сыпать ругательствами.

– И вот… ты любовно рассыпаешь приманку, танцуешь вокруг лунки, кормишь, ловишь, подсекаешь… – говорил он, ни на кого не обращая внимания. – А потом приплывает какая-то гребанная акула и сжирает твою рыбу! Это моё, моё!

– Виктор, успокойся, что у вас тут случилось? – В комнату вбежал тот самый парень, что убирал свидетелей. Как его… Виталий?

– Всё плохо. Всё очень-очень плохо, – трагическим тоном выдал бес.

– Плохо? Зелье вроде отличное получилось. Я уже всех напоил и выпустил обратно в зал. Несколько бесплатных напитков за счет заведения, и всё прекрасно…

У Виталика зазвенел телефон.

– Секунду, – он приложил трубку к уху. – Злат? Подожди, что случилось, какая еще запись?

Виталик вышел из комнатки, чтобы продолжить говорить без лишних ушей и глаз.

Виктор выразительно посмотрел на меня и махнул на своего помощника. Вроде иронично саркастического: «Полюбуйся на него!».

– Мы должны предупредить братьев… – меня душили слезы, слова давались с трудом.

– Молчи. Поняла? – тут же зашипел бес. – Нужно сперва все хорошо обдумать. Ясно тебе?

– Но…

– Сперва думать. Потом действовать. Усекла?

Я кивнула. А что мне оставалось?

– Идем, – скомандовал Виктор, хватая меня за руку.

Я поморщилась от боли, и только тут бес заметил, что у меня со спиной.

Развернул и тихо присвистнул:

– Да он тебе просто лоскут кожи выдрал…

Дверь комнатки снова открылась. Только на этот раз там был не Виталий, а Кира.

– Как ты вовремя! – обрадовался ей бес. – Знакомься, это Марьяна.

– Можно… Мари. – До Платона меня так никто не называл. Но теперь, когда его не было рядом, хотелось сделать это сокращение своим имением.

– Мари, – поправился бес. – Нужно обработать ей спину и переодеть. Сделаешь?

Кира перевела настороженный взгляд с зареванной меня на Виктора и обратно, кивнув.

– Ну вот и ладушки. Как управитесь, жду вас в зале.

Следующие полчаса прошли в странной обстановке. Чертовке я явно не нравилась, и ее распирало любопытство, что же произошло между мной и Виктором. Она попыталась задавать вопросы, но я молчала, только лишь иногда всхлипывала, с трудом удерживаясь от новых рыданий.

Во всем произошедшем я винила только себя. Если бы не я…

– Так. Кровоостанавливающее, заживляющее, регенерирующее. Еще полчаса пощиплет, и, думаю, всё. Но на всякий случай я повязку сделала, – отчиталась девушка; от нее сильно тянуло алкоголем, и язык чуть-чуть заплетался. – По комплекции ты меня покрупнее, так что моя запасная одежда не подойдет. Эту вот кто-то из парней отдал. Она чистая.

Она передала мне безразмерную черную футболку с логотипом известной рок-группы.

– Спасибо.

Дождавшись, когда я переоденусь, она махнула рукой, чтобы я следовала за ней.

Виктор вместе с Виталиком сидел за своим столом на возвышении над залом. Перед ним была развернута большая карта города и окрестностей.

Увидев, что мы с Кирой подошли, Виктор взял меня за руку и потянул вниз, усаживая рядом с собой.

Кира буквально задохнулась от возмущения. Ясно, что сидеть рядом с бесом, по ее логике, моей прерогативой не было. И это чертовку очень и очень разозлило. Но вслух она ничего не сказала.

– Знаешь, где это могло быть? – Виктор мне сунул под нос карту.

– Если бы ты хотя бы сказал, что ищешь. То мы бы тебе наверняка подсказали, – раздраженно бросил Виталик. – Виктор, скажи, что произошло. В шарады играть надоело.

Но бес даже голову к нему не повернул.

– Первый раз мы с ним виделись вот здесь, – я уверенно ткнула пальцем в карту, обводя место, где располагался заброшенный литейных цех. – Но вряд ли он пошел бы туда во второй раз.

Виктор на это согласно кивнул. Затем взял со стола толстый черный маркер и обвел несколько локаций.

– Вот тут и тут похожие места. И еще вот здесь склады пустуют. Когда покупал место под клуб, наводил справки…

– Пожалуй, мы на этом празднике жизни явно лишние. Не буду отвлекать, – фыркнул Виталий и поднялся с места. – Кира, ты остаешься?

– Я… – Чертовка сердито посмотрела на меня и добавила, обращаясь к Виталию: – А не хочешь потанцевать?

Он удивленно глянул на неё.

– А давай.

Она протянула помощнику беса руку и упорхнула с ним вниз на танцпол.

Виктор проводил их обоих растерянным взглядом.

– Они что это… – у мужчины аж рот приоткрылся. – Но ведь…

– Кажется, они на вас обиделись.

– Что значит обиделись? У нас тут детский сад, что ли? – бес возмущенно посмотрел на меня, как будто это я была виновата в танце этой парочки.

Кира тем временем принялась извиваться вокруг Виталия на танцполе так, словно танцевала в последний раз в жизни. Да и парень не отставал, обнимал ее, прижимал к себе, проводил руками вдоль тела, словно лаская его.

Виктор смотрел на них обоих потемневшим взглядом. Скулы побелели, губы сжаты в тонкую линию.

– Мне это не нравится, – то ли мне, то ли сам себе сказал мужчина. – Совсем не нравится. Макс!

Огромный громила, оказалось, стоял рядом. В тени стены. И как только я могла не заметить такую громадину? Он шагнул вперед, заставив меня вздрогнуть.

– Да, босс.

– Возьми эту горячую парочку и тащи в машину. Мы едем. Алексу скажи, что он остается за главного. Пусть только накосячит – голову сниму.

– Да, босс, – повторил здоровяк и поспешил на танцпол, передавать приказания Кире, Виталику и незнакомому мне пока Алексу.

– Куда едем? – нахмурилась я.

Больше всего на свете хотелось сейчас жалеть себя, Платона, нашу неудавшуюся историю. Спрятаться ото всех, окуклиться, забиться в угол и скулить, зализывая раны. Что толку сейчас от чего-то иного, если худшее уже произошло.

– Мы должны хотя бы понять, что случилось. Как случилось, почему, – отчеканил Виктор. – Акула уплыла с моей рыбкой. Но это не значит, что я буду сидеть на месте. Догоню и вспорю ей брюхо. Свое я не отдам никому. Надо действовать.

– А как же сначала подумать? – напомнила о его же словах. – Не лучше ли обратиться к братьям Платона? У Дитриха есть выходы на арбитров. По крайней мере, когда… – я запнулась, не зная, можно ли об этом говорить. С другой стороны, какой смысл сейчас скрывать. – Когда Нику покусился на Таисию, арбитры шарахнули по цирку метеоритом. Значит, и Серпа они смогут легко нейтрализовать…

– Тебя Серп волнует или Платон?! – Если Виктор и услышал в словах про жену Дитриха новую для себя информацию, то виду не подал.

– Платон, конечно, но…

«Но ведь нужно исполнить его последнюю волю, помочь его братьям», – я с трудом удержалась от очередного всхлипа. Пришлось глубоко вздохнуть, чтобы кое-как взять себя в руки.

– Тогда вставай и шевели ногами. Мы едем искать место, где он проводил этот морлоками драный ритуал!

Меньше чем через пятнадцать минут все пятеро сидели в машине.

Макс за рулем. Виктор на переднем пассажирском сиденье. Я сзади, посередине. Кира справа от меня, Виталик слева. На том, чтобы я села в центр, настоял бес. Автомобиль был маленьким. Иномарка, но далеко не бизнес-класса. Сидеть втроем было некомфортно, хоть ни я, ни Кира, ни Виталий лишним весом не страдали, но ощущение было, как будто перенеслась на несколько лет назад, во времена учебы, когда если и брали такси, то только вскладчину.

Виктор обернулся на нас:

– Все пристегнулись?

– Давай я на другой за рулем поеду, чего как хмурики в банке… – попытался возразить Виталик. – Киру могу с собой взять.

– Нет-нет. Сидите под присмотром, – строго стрельнул глазами бес. – Трогай.

И Макс завел мотор.