Глава 23

— Ты просила встречи со мной? — спросил директор и подошел ближе. Я посмотрела на собственное отражение, растянутое на поверхности его лица, и кивнула.

— Я хочу, чтобы ты знала, что я впервые разрешаю повторную встречу кому-то из заключенных, — произнес он и чуть склонился в мою сторону. Мое отражение еще больше расплылось на его лице.

— Спасибо, — только и процедила я сквозь плотно сжатые зубы.

— Говори, что хотела, только быстро, — сказал зеркальный человек и зачем-то повернулся ко мне спиной. Решив не обращать на это особого внимания, я коротко изложила причину моего прихода и не успела закончить, как директор резко повернулся ко мне. Я скорее почувствовала его злость и негодование, чем смогла что-то прочесть на его неэмоциональном лице-отражателе.

— Я могу помочь, — произнес он, — но что я получу за свою помощь? Я никогда и ничего не делаю просто так, — зеркальное лицо немного отдалилось, когда директор сделал шаг назад.

— У меня ничего нет, — я развела руками, осознавая собственное бессилие.

Малес пошел медленной рябью и внезапно передо мной появился Мортимер, живой и здоровый, вот только моим другом это создание не являлось.

— Так лучше? — зачем-то поинтересовался зеркальный человек.

— Кто вы такой? — спросила я, впрочем, не надеясь на ответ. Но Малес меня удивил. Глаза Джона, горящие от непонятного негодования, уставились на меня.

— Я последний представитель расы, которая когда-то населяла эту планету, до того самого дня, когда Правительство Пяти обратило свое внимание на Оригон.

— Что произошло? — поинтересовалась я, удивленная самим фактом того, что это существо снизошло до объяснений какой-то заключенной.

— А что обычно происходит, когда заинтересовавшая Главы планета теряет свои полезные и такие нужные ископаемые? — он улыбнулся губами доктора.

— Вас уничтожили, — я ответила за Малеса. — Но вы остались живы? Каким образом?

— Речь сейчас идет не об этом. Мы говорили с тобой о твоем друге, которому надо лекарство. Я так понимаю, он умирает?

— Вероятно, — произнесла я, не желая признавать страшную правду.

— Я дам тебе необходимое взамен на то, что ты останешься со мной, когда твои друзья убегут…

— Что? — я даже отшатнулась назад, чувствуя, что губы сами скривились от негодования и отвращения. Но еще больше меня поразило то, что он все знал о наших планах. Откуда? Словно в ответ на мои мысли, Малес произнес:

— Это моя тюрьма и здесь даже у стен есть уши! Неужели ты думала, что я все пустил здесь на самотек? Нет, я контролирую все и всех, кто находится здесь. Даже морт был подослан мной, когда я увидел, что Герра преследует тебя, — глаза поддельного Джона впились долгим взором в мое лицо. Губы мужчины силились улыбнуться, но, кажется, сам Малес просто не умел этого делать, потому что у него в итоге вышел только какой-то страшный оскал. Жалкое подобие человеческой улыбки.

— Я слишком долго был один, я устал, — сказал зеркальный человек и шагнул ко мне. Я интуитивно попятилась, а он шел на меня при этом изменяясь. Когда я уперлась спиной в стену, на меня уже смотрел совсем не доктор. Боже, да зачем ему я? И, главное, почему я? Вот не поверю, что за все время, которое он тут правит безмолвным хозяином, в тюрьму не попадали женские особи. И честное слово, мне совсем не льстил подобный интерес.

— А таким я тебе понравлюсь? — спросил Малис и, мгновение спустя, я взглянула уже в глаза капитана Йорка. Схожесть была просто поразительная. Рука машинально дрогнула и поднялась, чтобы прикоснуться к лицу Линкольна. Но мгновенно опомнившись, я тут же отдернула ее, напомнив себе, кто в действительности находится передо мной.

— Вижу, что нравлюсь, — подытожил директор.

— Вы не он, — ответила я глухо.

— Я стану им, для тебя. Я долго наблюдал за вашими отношениями, — сказал Малис, — и понял, что мне нужна женщина, такая как ты. Останься со мной, и ты получишь лекарство для своего друга, и я даже позволю им обоим покинуть Оригон!

— Но почему именно я?

Зеркальный человек в образе капитана Йорка потер подбородок.

— Скажу откровенно. Я получил сообщение, в котором один очень важный человек, очень не хочет, чтобы женщина по имени Джоанна Кинг покинула мою гостеприимную обитель. Я могу закрыть глаза на побег твоих друзей, но тебе придется в любом случае остаться здесь. А со мной тебе будет комфортнее, чем в Нише, где каждый из гуманоидов сможет заявить на тебя права, а, когда наскучишь, передаст другому, — глаза лже-Йорка сверкнули. — Я же буду видеться с тобой только в этом образе и, возможно, позже ты даже привыкнешь ко мне. Поэтому подумай дважды, прежде чем дать мне свой ответ. Свобода твоих друзей в обмен на достойную жизнь со мной, мне кажется, это достойная сделка. Пойми, в любом случае я никого из вас не выпущу из своей тюрьмы и постараюсь сделать так, что после смерти доктора, следом за ним отправится и твой мужчина.

Я отшатнулась, глядя в эти глаза и видела в их глубине проблески холодного металла, зеркала, которым он и являлся. Не было сомнений, что это существо поступит именно так, как сказало. А значит, Джон умрет. А затем придет очередь и Линка.

Картина собралась и оказалась пугающей. Меня привели сюда по прихоти этого чудовища. Скорее всего, ушастик получил от него приказ. Но почему я? Почему?

— Как я смогу дать свой ответ? — спросила я, не решившись задать мучивший меня вопрос. Наверное, я заведомо понимала, что не получу на него ответ.

— Не переживай. Просто скажи его вслух, когда решишься, я узнаю. Только не тяни с ответом. У доктора Мортимера не так много времени, — лицо Йорка начало таять, сползая уродливой искаженной маской, превращаясь в привычное зеркальное отражение. За моей спиной открылась дверь, а кабинет вдруг заволокло ярким, режущим глаза, светом.

Я вышла на лестницу, бросила взгляд на Стража, с интересом рассматривающего меня своими розовыми глазами, и не говоря друг другу ни слова, мы принялись спускаться вниз.

Малис Эмбер смотрел, как женщина уходит. Эта девушка вызывала в его сердце странные ощущения. А ведь он уже было решил, что не может снова чувствовать! Долгие годы одиночества и вот нашлась та, кто показалась Малису достойной того, чтобы разделить с ним его жизнь. Что-то привлекало Эмбера в ее характере, и даже во внешности, хотя он видел, что Джоанна, на первый взгляд, вполне заурядная землянка, нелишенная привлекательности, но все равно внешне — обычная. При этом он не мог оторвать от нее взгляда. Его влекло к ней. Она волновала его, словно была одной из его рода, уже почившего в небытие времени.

Спина уходившей девушки казалась Эмберу невероятно прямой. Всего на мгновение он подумал, что она обернется, прежде чем закрывшаяся дверь отрежет ее от кабинета и ее хозяина. Но Джоанна не обернулась и Малис только улыбнулся, зло и хищно. Он знал, что она согласится. В конце концов женщинам свойственно проявлять милосердие и совершать глупости во славу добра, если же он в ней ошибся, и она не захочет поменять свою жизнь рядом с ним, на жизнь своего умирающего друга, тогда ему останется только одно — выполнить поручение Глав и избавиться от нее, а заодно и от ее союзников. Хотя, Малис прекрасно знал, что мужчины уже не жильцы. Да. Определенно он даст ей лекарство, потому что обещал, и она должна быть спокойна, когда они будут вместе, а потом… То, что произойдет потом, вряд ли она узнает. Все будет, как он обещал: и выздоровление доктора, и побег. Малис даже даст женщине убедиться, что с ее друзьями, якобы все хорошо, а потом они умрут, потому что никто и никогда не убегал из его тюрьмы.

Медленно таял образ директора…Всего несколько секунд и вот вместо высокого мужчины стоит несуразный длинноухий гуманоид. Сайлем открыл потайную дверь и поспешил по винтовой лестнице вниз. Ему надо было успеть вернуться на свое место до того, как туда придет Джоанна.

Линкольн Йорк проснулся от ощущения, что что-то произошло. Он и сам не понял, что именно разбудило его, но, едва открыл глаза и встряхнул головой, освобождаясь от остатков сна, как тотчас понял, что-то не так. Что-то случилось, пока он спал, кажется, впервые так крепко с того времени, как они все оказались на Оригоне. А затем хватило одного взгляда, одного вдоха, чтобы осознать: Джоанны не было в Нише.

Он это почувствовал еще до того, как негромко позвал ее по имени, опасаясь разбудить Джона, который только сейчас немного успокоился. Когда капитан, встав с кровати, подошел к доку и прикоснулся ладонью к его лицу, то понял, что лихорадка немного отступила. Надолго ли это, мужчина пока не знал.

Йорк вышел из Ниши и посмотрел вниз, словно надеялся увидеть девушку там, хотя прекрасно понимал, что это невозможно. Оглядев лестницу, валявшуюся как попало, он понял, что ее забросили снизу. Мысли сразу нарисовали ответ в виде ушастого друга, который постоянно находился рядом. Определенно это Сайлем увел Джо. Но куда и зачем, оставалось лишь гадать. А гадать Линк не любил. Он предпочитал действовать, чем ждать и надеяться.

Капитан оглянулся на раненого. Джон спал, и Йорк не собирался его будить, понимая, что сон, возможно, единственное лекарство для доктора в их положении. Перебросив лестницу вниз, мужчина бесшумно спустился на каменный пол и огляделся. Вокруг царили только сумрак и полутьма. Линкольн склонился и достал из голенища армейского сапога тонкую заточенную металлическую пластину, над которой работал несколько дней, затачивая ее до предельной остроты. Крепко сжал в руке оружие и бросил взгляд вперед. Казалось, черные провали тьмы шевелились, похожие на жуткие щупальца какого-то огромного чудовища, но капитан решительно вошел прямо в эту тьму, намереваясь найти рядовую Кинг.

Двигаясь вдоль стены с гнездами ниш, Йорк видел, как иногда то из одной, то из другой выглядывают любопытные морды или лица, а когда путь ему перегородил один из амбалов Герры, тот, которого капитану пришлось хорошенько приложить лбом об стальную стену, когда он спасал Мортимера, Йорк уже было подумал, что быть драке, но здоровяк отчего-то освободил ему дорогу, пропуская мимо. Линкольн еще несколько минут шел вперед, прислушиваясь, не раздадутся ли за его спиной крадущиеся шаги, но нет. Его не преследовали, хотя подобное не сильно обнадеживало мужчину.

— Кинг! — позвал он и ему ответило эхо, отразившись от высоких стен. Что-то говорило капитану, что в Нише Джо не было, и тревога сжала сердце мужчины. Он бродил по пещере, звал девушку, но она не отзывалась, а затем уловил странный сладковатый запах, такой знакомый и страшный. Запах смерти.

Сначала капитан решил уйти прочь, но затем все же направился вперед. Смрад усиливался, и Йорк закрыл нос рукой. Он пробирался в какой-то узкий тоннель, уходящий вглубь скалы, прочь от основной пещеры, а затем увидел впереди льющийся свет и остановился.

Свет падал сверху, и Линкольн, подняв голову, увидел высоко над собой отверстие в скале. Именно в этом месте запах становился невыносимо острым, так что даже устойчивый к подобным «ароматам» Йорк едва сдерживал рвотные позывы. Он посмотрел вперед. Тоннель заканчивался тупиком, в темноте которого лежало что-то длинное. Падающий свет не попадал на тело, но капитан, приблизившись, сумел разглядеть худое создание с раскинутыми верхними конечностями-руками. Видно было, что оно лежит здесь довольно долго, но разложилось не настолько сильно, чтобы нельзя было рассмотреть его лицо и длинные ошметки ушей.

Самое интересное заключалось в том, что капитан прекрасно знал это существо. Склонившись ниже, он скривил губы. Их общий знакомый, тот, кто так усиленно помогал им во всем, сейчас лежал мертвым… и мертв он был довольно долго. Уж точно дольше, чем они с ним были знакомы. А это означало только одно. Все это время рядом с ними находился кто-то другой.

В памяти Йорка всплыл подходящий образ. Директор тюрьмы, Малис Эмбер. Существо, умеющее принимать любой облик, что оно и успело продемонстрировать им всем в первый день пребывания на Оригоне.

Мысленно выругавшись, капитан резко распрямился и поспешил прочь из тоннеля. Теперь он знал наверняка, что это поддельный Сайлем увел Джоанну, только вот куда и для чего? И тревога стала сильнее.

Я увидела, что Сайлем находится там, где я его оставила, когда уходила со Стражем. Агрилл довел меня до входа в нишу и, царапая когтистыми лапами камень, быстро скрылся вне зоны видимости, а я поспешила войти внутрь.

Длинноухий приблизился ко мне, пытливо заглянув в глаза, выражая свойственное существу любопытство.

— Что сказал директор? — спросил он. Было заметно, что он считывает мои эмоции, но я не особо скрывала их, находясь в полном смятении от предложения Малиса Эмбера. На его условия соглашаться не хотелось. Зеркальный человек вызывал у меня чувство омерзения до дрожи отвращения глубоко внутри. Остаться с таким и прожить всю жизнь на этой забытой планете? Да от одной мысли хочется бежать прямо в пасть к Морту. Смерть будет предпочтительнее подобного итога.

Сайлем взял меня за руку, и я опустила взгляд. У ушастика оказалась на удивление приятная мягкая кожа, напоминавшая бархат и прикосновение не показалось мне отталкивающим. Хотя и приятным я бы его тоже не назвала.

— Он предложил мне трудный выбор, — ответила я на вопрос ушастого друга.

Сайлем отвел глаза. Кажется, он не собирался допытывать у меня, что к чему и это не могло не радовать. Мне, вообще, нравилось то, что ушастый был не слишком болтливым и не задавал лишние вопросы.

— Пойдем, я провожу тебя до Ниши, — сказал длинноухий, но мы не сделали даже нескольких шагов, когда я увидела, как из темноты нам навстречу вынырнула высокая фигура, при виде которой мое сердце учащенно забилось. Я не сомневалась ни единой секунды, что это капитан искал меня, но боялась его гнева, а о том, что Йорк зол, говорил весь его вид и прежнее мрачное выражение лица. Ну почему, спрашивается, мы не успели вернуться до того, как Линкольн отправился на поиски. И с кем остался Джон?

Бросив короткий взгляд на Сайлема, капитан обратился ко мне:

— Ты хотя бы иногда думаешь своей бестолковой головой, Кинг? — мужчина приблизился, а я отскочила на шаг назад, глядя в его пылающие праведным гневом глаза.

— Я уже не знал, что и думать, когда проснулся, а тебя нет, — он почти пригвоздил меня тяжелым взглядом к полу. Сайлем стоял рядом, но не вмешивался.

— Я с тобой поседею раньше срока! Где ты была? — спросил капитан.

Мои мысли заметались. Я опустила глаза, думая о том, что сказать Йорку, что ответить. Самое обидное, что я не могла ему солгать и промолчать тоже не могла. Пауза затянулась, и сама тишина стала почти осязаемой.

— Я жду! — в голосе мужчины прозвучало предупреждение и тут в разговор вмешался Сайлем. Прижав к голове свои смешные длинные уши, он с самым покаянным видом произнес, обращаясь к Линкольну.

— Это я виноват, — проговорил ушастый. — Я хотел показать Джоанне несколько проходов из Ниши…чтобы не повторился случай, подобный тому, что произошёл с Геррой! Хотел объяснить, какой проход куда ведет…

— А почему именно ночью? — спросил капитан. Я подняла на него глаза и увидела, что разговаривает он как бы с Сайлемом, а сам при этом смотрит только на меня.

— У меня была бессонница, — сказала я и увидела, что капитан кивнул, словно принимая наши глупые объяснения, но я-то понимала, что он не мог поверить в подобную чепуху. Просто Йорк, видимо, решил не заострять на этом внимания, раз мы нашлись целые и невредимые, а, возможно, не хотел разговаривать в присутствии ушастого. В любом случае он перестал нас допрашивать и вернулись в свою обитель мы в полном молчании. Забравшись в нишу, я первым делом направилась к доктору, проверить его самочувствие и нашла Джона лежащим в состоянии похожем на кому. Опустившись перед ним на колени, осторожно взяла руку Мортимера в свою, прижала к щеке. За моей спиной возник Линкольн и Сайлем. Оба молчали, хотя тут и без слов было понятно, что нашему доктору оставалось недолго мучиться. Я вспомнила слова Малиса и вздрогнула, словно от удара, когда поняла, что директор оказался прав. Я соглашусь на его условия, даже ценой собственной свободы. Потому что, не могу допустить смерти этого хорошего человека.

Думать о том, что произойдет после со мной, не хотелось. Я знала, что, если начну жалеть себя, итог будет плачевным. Как там обещал Малис? Сначала умрет доктор, а за ним и капитан? Так он, кажется, мне угрожал?

Эмбер был здесь царь и бог. В его силах было подстроить Йорку несчастный случай. Но, Боже, как мне не хотелось идти на такую жертву? Эгоист внутри меня кричал от страха, требуя изменить решение, но я уже знала, что никогда не пойду на поводу у собственной слабости.

— Он умирает? — спросил Сайлем тихо.

— Да, — ответила я, хотя сердце почти закричало: «Нет!».

Длинноухий попятился к выходу, явно сообразив, что сейчас является лишним.

— Я, наверное, пойду! — произнес он и спрыгнул вниз, оставив нас с капитаном у ложа Джона. Я так и осталась сидеть возле доктора, сжимая его безвольную кисть в своих ладонях.

— Ты не умеешь лгать, — зачем-то сказал Линк. — Значит, так и не скажешь, где была?

Я покачала головой, затем решительно поднялась на ноги и направилась к выходу из Ниши. Тяжело облокотившись спиной на стену, прошептала еле слышно:

— Малес Эмбер, я согласна! — после чего закрыла глаза и отчаянно закусила губу. Я не знала, как директор Оригона сумеет меня услышать и каким образом передаст лекарство для умирающего Джона Мортимера, но надеялась, что он успеет это сделать до того, как для доктора будет поздно.

Каково было мое удивление, когда я услышала голос, зовущий меня по имени. Почти шепот, едва различимый и сливающийся с тишиной, царившей в пещере. Склонившись вниз, едва сдержалась, чтобы не отшатнутся, когда увидела там зеркального человека. Он смотрел на меня. Запрокинутое лицо Малеса отражало темноту и, казалось, было отлито из нефти. Как он смог появиться здесь так быстро? Ответ напрашивался сам собой. Малис просто последовал за мной из своего кабинета и ждал, когда я соглашусь. Ведь не мог же он при всех его способностях, так быстро перемещаться по тюрьме! Да, видимо директор не лгал мне, когда говорил, что знает обо всем, что происходит в пределах его тюрьмы. Ведь, если подумать, для такого уникального создания, как Эмбер не было проблемой перевоплотиться в кого угодно и следить за своими заключенными. Я не знала, умеет ли он сливаться с камнем, скорее всего, нет, но сейчас не была в этом так уверена. Сейчас директор Оригона смотрел на меня, я чувствовала на себе взгляд его отсутствующих глаз. Признаюсь, это было жутко.

— Лекарство! — произнес он. — В обмен на слово чести!

— Обещаю, что останусь с вами, — выдохнула я и директор Эмбер поднял вверх руки, которые стали неожиданно растягиваться, словно были сделаны из резины. Я увидела, что Малис протягивает мне один-единственный шприц, наполненный какой-то мутной жидкостью. Схватив лекарство, снова посмотрела туда, где мгновение назад стояло это странное создание, но директора Оригона уже и след простыл. Словно он в одно мгновение растворился в воздухе, или слился с чернотой, царившей в закоулках Ниши. Но размышлять над исчезновением Малеса не было времени. Я метнулась в комнату и склонилась над Мортимером, заметив настороженный взгляд капитана.

— Что это у тебя? — спросил он, глядя на шприц в моей ладони, но я не слышала его слов. Закатав рукав на руке Джона, я направила шприц вверх, чуть надавила на поршень и вместе с частью лекарство выдавила из него воздух. Лишь затем ввела иглу в вену дока, жалея о том, что не было спирта, чтобы протереть место укола, как это делал сам Мортимер в своем больничном отсеке. Что ж, выбирать не приходилось. Одно я знала точно, хуже от лекарства ему быть не может. Закатав обратно рукав, я отложила пустой шприц, а руку Джона устроила на его груди, согнув в локте. За моей спиной Йорк поднял пустой шприц и бросил на меня вопросительный взгляд.

— Как это объяснить, Кинг? — спросил он. — Откуда лекарство? Мы недоговорили…

Я тяжело вздохнула и поняла, что капитан так просто от меня не отстанет, а значит, следует ему рассказать правду, или ту часть правды, которую я могу открыть. Я не сомневалась в том, что узнай Йорк о моем соглашении с Малисом, он поведет себя непредсказуемо. Если бы он только мог знать, чего стоило мне это согласие. Стоило мне лишь подумать о том, что я сама себе обрекла на вечную жизнь с чудовищем, способным принимать любой облик, как волна отвращения поднималась внутри. Я ведь даже не знала точно, для какой цели ему понадобилась. Если нужна ему именно как женщина, то сомнений не оставалось, что мои дни будут сочтены. Никогда не позволю, чтобы оно даже прикоснулось ко мне, не говоря уже о чем-то более интимном…

— Так ты мне все же объяснишь? — спросил капитан сухо.

— Это мне дал Малис Эмбер, — произнесла я, — он следит за всеми нами, а когда увидел, что Джону стало плохо, то передал лекарство.

Лицо Линкольна исказила маска разочарования. Он скользнул по мне раздраженным взглядом.

— Хватит врать, Кинг, — сказал он просто. — Скажи мне правду, все как есть? Не верится, чтобы этот зеркальный урод вот так просто дал тебе лекарство!

— Я не лгу! — ответила я.

Капитан схватил меня за плечи, притянул к себе и чуть наклонился, глядя мне прямо в глаза, да так пристально, что я не смогла отвести взгляда, несмотря на острое желание скрыть от мужчины свои эмоции. Сильные пальцы обжигали мою обнаженную кожу. Я все еще оставалась в одной майке, так как все мои вещи лежали на Мортимере. Губы Йорка были так близко, а затем и его взгляд скользнул по моему лицу, и я задрожала, словно от холода. Хотя в пещере было достаточно тепло. Задрожала, а потом сама потянулась навстречу мужчине, уже непросто смирившись с неизбежным, но сама желая этого. Только капитан внезапно резко отстранился, все еще не отрывая взгляда от моих губ, а затем тяжело вздохнул. Линкольн слегка встряхнул меня и отпустил с явным разочарованием. Я так и не поняла, что он все-таки хотел сделать. То ли наказать меня за ложь, то ли поцеловать. Хотя, возможно, он и сам этого еще не понимал.

— Ты же понимаешь, что такое существо, как Малис, ничего не делает просто так! — только и сказал капитан и посмотрел на Джона.

Еще бы я не понимала таких очевидных вещей!

— Главное, чтобы док выжил, — произнесла в ответ.

Капитан перевел взгляд на меня.

— Ничего нет дороже жизни, — сказала тихо и присела возле Мортимера. Йорк на мою фразу промолчал.