Глава 12. Рыжее проклятие
Сегодня Роман Олегович не выспался. До ночи выдирал из студенческих работ одинаковые абзацы, а под утро ещё аккуратно свалился список проверок. Гравитация бюрократии всегда выбирает «самого молодого» в комиссии.
Совмещать преподавание и ревизии было удовольствием сомнительным, но иначе нельзя. Как учить юных контролю и защите магии от людей и наоборот, если самому не держать руку на пульсе? Логика проста: не практикуешь — не учишь. Сначала сам, потом студенты.
По должности Роман Олегович был кем-то вроде прокурора (в Старых Садах принято говорить «инспектор»). В основном он занимается делами, где чары просачиваются к людям, которым рановато знать, что в статистике населения тихо сидят гномы, феи, драконы и другие существа. Знание у людей обычно идёт в комплекте с любопытством и с желанием ведьму монетизировать, русалку приватизировать, а дракона оформить на службу. С хаосом так обращаться нельзя — он обижается и начинает множиться.
Когда Роман Олегович, соблюдая свой ежедневный ритуал, вошёл в кафе, ему уже несли эспрессо с водой. Бариста знала его привычки лучше расписания автобусов.
Инспектор сел за свой столик на улице, снял пиджак, закатал рукава идеально выглаженной белой рубашки, расстегнул верхнюю пуговицу — крошечная вольность на время кофе.
— Вы сегодня позже обычного, — улыбнулась девушка так, будто в кафе зашёл главный герой любовного романа.
— Не выспался, — сдержанно ответил Роман Олегович, принимая чашку.
— Студенты?
— И они тоже.
Он любил это место за редкое умение не лезть в душу. Бариста знала главный секрет сервиса: вовремя замолчать, сделать полшага назад и дать человеку посидеть наедине с собой. И нет, Роман Олегович не из тех угрюмцев, кто прячется за газетой и презрением: он из породы редких клиентов, умеющих благодарно слушать и, при случае, болтать про кино, музыку или книги. Однако не сегодня.
Роман Олегович пролистал новости, сделал глоток крепкого, чуть остывшего (как он любит) эспрессо и позволил себе роскошь — три минуты покоя. Маленький мораторий на дела, отмеренный размером чашки и скоростью большого пальца по экрану.
— А у меня такой возраст, что в голове барабаны… Бам-бам-бабам-бам. (*)
Мимо его столика пронеслась рыжая комета — кудри, широкая юбка, шаги в такт собственному ритму. Роман Олегович лишь глянул поверх прямоугольных очков и сжал брови в тонкую недовольную скобку.
— А у меня такой возраст, что в голове одни танцы! На-на, нана-на…
Она на секунду затормозила, вдохнула аромат напитка навынос, что-то буркнула себе под нос, звонко чихнула и унеслась дальше. В воздухе остался лёгкий шлейф цитруса, а на поверхности воды в стакане Романа Олеговича прошла рябь.
— Твою… — Роман Олегович резко отпрянул от чашки, выплюнув обжигающий кофе обратно.
Действие было совсем не в его характере, но то, что было его эспрессо, вдруг оказалось чем-то вроде чёрно-коричневой лавы, совершенно не предназначенной для желудка.
Он схватил стакан с водой в надежде сделал глоток холодной воды и тут же отпустил, выронив прямо на стол. Горячие капли разлились по поверхности и скатились на брюки.
— Да что ж за день, — Роман Олегович оттянул штанину пальцами, пытаясь хоть немного отодвинуть от кожи горячую ткань.
Бариста подлетела с извинениями и тряпкой.
— Простите! Я, кажется, совсем задумалась, когда готовила, — сбивчиво пробормотала она, вытирая стол. — Не понимаю… кофе-то ладно, но вода ведь должна быть холодной, я же брала её прямо из крана…
Будь Роман Олегович хоть немного выспавшимся, он бы сразу догадался: мимо него прошла ведьма. Причём явно зелёная, толком не умеющая справляться со своими силами. Но недосып убавил мощность логики до ночника и повесил на случившееся удобную бирку: «бариста-растяпа испортила ритуал».
А утренние ритуалы — вещь хрупкая. Кофе расхотелось, остатки настроения осыпались пылью. Он пригладил чёрные, зачёсанные назад волосы, вернул на место верхнюю пуговицу, взял пиджак, кивнул в благодарность, расплатился и ушёл.
Идя по Каменке, которую инспектор любил всем сердцем за прямые улицы и чёткий ритм жизни, он вспоминал и другую её сторону. Будучи одним из немногих, посвящённых в изнанку мира, Роман Олегович знал: в толпе, если приглядеться, можно вычислить не-человека — вежливее сказать «полного».
Да, жители Старых Садов, укрытые завесой «криминального» квартала, чтобы люди не совались, свободно могли бродить по Каменке. Но все они также знали жёсткое правило: не выдавать происхождение. Нарушителей ждали санкции — от временного запрета на магию до изоляции в пределах Садов. Поэтому все магические существа умели принимать человеческий облик.
А вот тому, как выявлять нарушителей, предъявлять обвинения и отстаивать наказание в суде, Роман Олегович обучал своих студентов. Но сегодня пар не было, и он решил заняться свалившимися проверками.
Требовалось посетить в Каменке две артефактные лавки. Да, аренда здесь была дешевле, но близость к «обычному» миру требовала особой дисциплины, поэтому редкий «полный» перебирался к людям. Да ещё и гора строгих правил и проверок наваливались сверху на хозяев таких заведений.
Первая лавка встретила Романа Олеговича скрипом двери и тонким фальцетом колокольчика. Он оглядел зал: на полках — безобидные сувениры, ни намёка на чары. Но опытному инспектору хватило одного взгляда: тени на витринах меняли позу, стоило моргнуть. Первая ошибка. Он щёлкнул замком папки и сделал пометку.
— Добрый день, господин… — хозяин вытянул приветствие, как пробку из бутылки, но побоялся обратиться по имени.
Роман Олегович не ответил, его внимание приковала стеклянная колба, в которой плавала крошечная золотая рыбка с крылышками. Очередное нарушение инспектор записал под звон колокольчика. Посетитель.
— То есть вы серьёзно называете это «пыльцой для самоочищения котлов»? По запаху — тёртая вербена с крупинками мёда от пчёл, родившихся в первый день лета. Если такое кинуть в котёл, он скорее побежит, чем очистится. Я-то знаю!
У Романа Олеговича мурашки встали по стойке «смирно»: голос оказался тонковизгливый, чрезмерно громкий и не к месту восторженный — как ложка, бьющая по чашке. Каждая реплика скребла по слуху и раздражала его строгий, организованный слух.
Когда инспектор обернулся, он сразу узнал рыжую комету из кофейни. Недопитый эспрессо мгновенно вернулся в память, а раздражение обрело чёткий силуэт и законное основание наказать виновницу испорченного утра.
А девушка тем временем подняла к свету крошечный флакон. Золотисто-сиреневый порошок искрил и переливался, как сотня миниатюрных солнечных зайчиков, танцующих хоровод.
— Ой! — вскрикнула она. — Ой-ой, сейчас будет...
Правило первое Инспектора:«Слышишь “ой” — реагируй». Правило второе Инспектора:«Действуй раньше, чем вселенная решит добавить эффектов».
Роман Олегович нарушил оба.
— Апчхи!
Посетительница подпрыгнула, дыхнула прямо в склянку и золотистые искорки закружились в воздухе густым жёлтым туманом, оседая на полках, книгах и прямо на его строгом костюме.
В одно сердцебиение лавка ожила. Книги запрыгали, полки застонали старым деревом, швабра рванула к двери, стулья закружились в вальсе, два шкафа, отдав честь дверцами, затеяли дуэль на деревянных ножках, а стол достиг внезапного просветления, сел в позу лотоса и ушёл в медитацию.
Но худшим оказалось другое.
Очки, решив, что инспектор и так слишком много видит, гордо соскользнули с переносицы — и мир растёкся, как акварель под дождём. Пуговицы-дезертиры звякнули по полу и расползлись по углам. Рубашка обрела характер, попыталась связать хозяина в аккуратный узел и сползти. Пиджак, ремень, брюки и ботинки тоже проявили инициативу. И если от верхней одежды инспектор ещё мог отделаться быстро и безопасно для костей — опытный мужчина знает пару приёмов, — то со штанами возникла заминка: пыльца всё ещё висела облаком, а носки, лишённые прикрытия, уже сами сползали с ног. Позволить штанам уйти раньше, чем осядут чары, он не мог, иначе трусы окажутся в зоне поражения.
Правило третье Инспектора:«Держи лицо в любой ситуации». Правило четвёртое Инспектора:«А ещё лучше — штаны».
— Я же говорила! — звякнул её голос. — И у вас вытяжка тянет в обратку. Нехорошо, проверьте. — И, не замечая ни страданий инспектора, ни паники хозяина за прилавком, который прикрылся непроницаемой для магии шторкой: — Запишите: три флакона к моему следующему визиту. Пыльца что надо, для курсовой в самый раз. Ой-ой, времени нет! Я побежала: метла у входа одна, а сегодня она что-то не в настроении.
Рыжая вспышка чиркнула огненной прядью у него перед глазами и, даже не затормозив, выскользнула из лавки; дверь, как воспитанный швейцар, сама распахнулась и проводила её наружу лёгким поклоном.
На мгновение Роман Олегович подумал, что всё происходящее — галлюцинация. Но без очков любая проверка превращалась в спор с туманом, где у тумана больше аргументов. К тому же собственное тело требовало немедленной помощи владельца лавки: ожившая одежда танцевала вокруг него мазурку и было бы неплохо успеть решить проблему до сольного выхода брюк.
— Хозяин, — сухо сказал он, удерживая линию обороны. — Шторы — вниз. Очиститель — на максимум. Вытяжку с обратной тягой немедленно отключите. И принесите булавки. Много.
А профессиональная сторона сразу отметила: «фильтры просрочены, правила безопасности не соблюдены, ведь хозяин побежал не очиститель включать, а окно открывать, да и маркировка реагентов неверная».
Шторы упали. Потянул чистый воздух, пыльца осела на пол. Вскоре с помощью владельца, Роман Олегович собрал себя обратно и занёс в папку ещё три строки.
Проверки, похоже, сегодня будут строже обычного: инспектор остался без кофе и обнажился там, где не планировал.
А вечером его ждал ещё и занятный эксперимент, который коллеги называют безумием: совместное проживание человека, полукровки-феи и ведьмы. Что из этого выйдет — эксплуатация одной из сторон, истерики и психологическое расстройство человека или новый регламент для «полных», — предстояло выяснить позже. ------------------------------------------------------------------------ (*) Здесь и далее в этой главе текст песни OpenKinds - "Не танцуй"