Глава 19. Продолжение банкета

Соня выскользнула из квартиры Макса и прикрыла дверь. Вышло слишком громко. Почти бегом добравшись до лестницы, она только за поворотом выпустила воздух из груди. Ладони прижались к ледяным перилам, но металл не справлялся с жаром там, где минуту назад скользил его тёплый язык.

Пульс барабанил в ямочке горла, под коленями, по внутренней стороне бёдер — всюду, где тело тоньше характера. Хотелось нырнуть в холодильник, лишь бы остудить это «сейчас», которое тянуло назад в его ладони.

— Сонечка, добрый вечер, — холодные пальцы легли на её ладонь, как влажная латексная перчатка со слипшимися швами. Только это была кожа. Чужая. Склизкая.

Соня дёрнулась и едва не сорвалась вниз, вырывая ладонь из неожиданного плена. Сосед, о котором предупреждала Мила, не растерялся и «галантно» подстраховал её, придержав второй рукой за спину.

Он медленно и явно нарочно провёл пальцами по хребту от лопаток до самого копчика, задерживаясь на каждом позвонке, как на кнопках. Жест, который лишь маскировался под спасение.

— Мы снова встретились, не судьба ли? — его голос прошипел у самого уха, как утечка газа. — А цвет лица… мм. Прекрасный тон. Вы смущены, Сонечка?

Её скрутило внутрь. Привычный режим «бежать» сложился гармошкой и превратился в «застыть». Запах лаванды, смешанной с железом и аптекой, вкатился в нос и сел на язык привкусом старой батарейки.

— Отпустите, — сказала она. Голос вышел более глухо, чем хотелось.

— Вы дрожите. Вам холодно? — Большой палец скользнул туда, где ткань штанов встречается с резинкой белья. Лишь проверил границу. — Или… жарко?

Тепло, оставшееся от Макса, мгновенно прогоркло, будто по нему провели тряпкой с хлоркой. И теперь Соне хотелось тереть себя мочалкой до красных пятен, выскоблить солью места, где сосед касался её даже через кофту. Не став терпеть, она вывернулась, сняла его руку двумя пальцами, как большую пиявку, и спустилась на две ступени ниже.

— Валериан Степанович, я тороплюсь. Хорошего вечера.

Соня развернулась и поспешила вниз.

— Конечно, конечно, — прошептал он и одним движением обхватил её за живот, прижав спиной к себе. — Только одну минуту. Больно не будет.

Локтём она врезала в рёбра, пяткой — точно по носку ботинка. Внизу что-то хрустнуло, но хватка соседа не ослабла. Соня набрала воздуха, чтобы заорать «Пожар!», но липкая ладонь закрыла рот и повернула её голову к окну. За стеклом — плывущий, размазанный закатом город; в отражении — её тело, сжатое серой кофтой с высоким воротом. И тень у горла.

Пальцы вжались в щёки, кожа натянулась, воздух кончился, глаза заслезились. А мир сузился до шершавой стены и собственного глухого мычания под чужой ладонью.

— Прошу, не напрягайтесь, милейшая Сонечка, — он мазнул влажными губами по виску. — Десятилетия воздержания не отняли у меня ни тени сноровки. Осмелюсь считать ваше очаровательное появление в доме щедрой милостью судьбы к моему терпению. Обещаю исключительную деликатность.

Мир качнулся. Соня ощутила шлёп чужих губ на своей коже, а потом тугой щелчок дырокола: зубы вампира вошли в плоть. Горячая слюна расползлась по шее густой лужицей, прямо у уха заурчали влажные глотки, чужой язык размазал от удовольствия тёплую кровь по коже, как грязь.

К горлу поднялась кислым рывком рвота. Шея обмякла, голова сползла, удержанная чужой ладонью «для удобства». Вены будто залили сиропом, колени подломились, мысли обесцветились, как снимок, пережжённый светом.

Пластмассово-резиновый запах залез в нос, а звук ушёл «под воду», оставив только далёкое чавканье и собственный замедляющийся пульс где-то в ушах. Каждый последующий вдох всё медленнее добирался до лёгких.

И именно в этот момент туннель сотряс рёв. Перила застонали, а стекло в окне пошло волной.

— От неё. Прочь, — сказал кто-то.

Валериана сорвало с её шеи давлением, как вакуумную присоску: липкий чавк — и вук влажных глотков сменился тишиной. Сквозь чёрную трубку зрения Соня успела увидеть его тощее тело, летящее в стену. В пролёт ворвалось что-то огромное. Чешуя сверкнула медью, когти резанули по плитке искрами.

— Дракон? — Валериан сполз по штукатурке и усмехнулся. — Какое бесстыдство. Вы посягнули на мой ужин… Были времена, когда «Кодекс Ночных Трапез» почитали: кто кровь вскрыл — того и плоть; кто первым вкусил — тому и сытость. Будьте столь любезны, уберите лапы, молодой человек: вы непозволительно мешаете трапезе.

— Она —моя, — рыкнул он, и удар жаркого ветра впечатал соседа в стену, как мухобойка.

Тело Сони сползало внутрь себя, а веки опускались медленно, как занавес, который тянут мучительно долго.

Дракон подхватил её одной рукой за талию, второй прикрыл голову, хвостом обвил ноги и развернул корпусом в полоборота. Он глубоко втянул воздух, а затем пространство вокруг вспыхнуло так, будто подожгли газ: пламя побежало по перилам, краска на стене вздулась пузырями. Валериан, чертыхнувшись, перелетел через перила и рухнул сразу на несколько пролётов ниже, растворяясь в тени.

— Ма-а…кс? — язык распух, зубы казались чужими, как вставные. Соня всё же справилась с веками и подняла голову. Из пасти дракона шёл чёрный дым с искрами, на тёмной морде горели две алые точки. Ладонью на его груди она ощутила ходящий внутри рык. Горячий. Спасительно горячий после пальцев вампира.

Дракон разжал кольца хвоста, подхватил её на руки: когти легли на бедро и талию, но хватка была бережной и нежной, особенно для того, кто только что прожёг воздух.

— Я отнесу тебя домой.

— Нельзя… — Соня мотнула головой, лоб стукнулся о шершавую чешую. Хвост мелькнул в стекле окна, убаюкивая монотонным движением. «Нельзя» звучало важно — она помнила это, но не понимала почему. Свет рвался полосами.

Моргнула — и вот уже площадка его этажа.

Моргнула — прихожая, закрытая дверь, кухня.

Моргнула — мягкий широкий диван, подушки под лопатками, плед шуршит по коже.

— Соня, не засыпай, — голос рядом шёл низким теплом, обволакивая, как плед. — Тебе нужно прийти в себя. Ты меня слышишь?

Он поднёс стакан, холодный ободок коснулся нижней губы, вода смыла железо и вернула телу границы. Соня встряхнула головой и различила перед собой уже человеческий силуэт Макса. Он сидел на коленях перед диваном и обеспокоено смотрел в её глаза.

— Меня сейчас стошнит.

Её трясло мелкой дрожью, как во время лихорадки. Макс отставил стакан и взял её ладони в свои — горячие, сухие, сильные. Большими пальцами медленно растёр косточки, провёл несколько кругов по ладоням, пока в пальцах Сони не проступило покалывание.

Волна поднялась резко: из желудка — в горло — в рот. Адреналин хлопнул в виски. Соня выдернула руки, перекинулась через подлокотник и вывернула из себя всю липкую память прикосновений вампира вместе с ужином. Раз. Два. Три. Макс бесшумно поднялся и сел рядом: одна ладонь собрала её волосы, другая легла на спину, медленно проводя вниз раз за разом, успокаивая.

Порыв желудка взбодрил жаром тело и выжег остатки дурмана, который с зубами кровососа одурманил рассудок. Но Соня сразу пожалела, что не осталась в этой ватной тишине.

— Прости, — выдохнула она, глядя на жёлто-зеленую лужицу у дивана. Дрожь ушла. — Где у тебя тряпка, я всё уберу.

— Даже не думай, — отрезал он мягко, но так, что спорить не хотелось. — Вампиры при укусе, как клещи, впрыскивают анестетик. Дурман ходит по крови волнами и ещё вернётся. Тебе положено дышать и возвращаться в тело. Остальное — моя забота.

Он снова поднёс стакан и вода смыла горечь рвоты. Макс поднялся, на ходу вытащил из тумбы полотенца, накрыл лужу салфетками, без тени брезгливости поставил миску. Вернулся и снова сел на край дивана, поправляя плед на её плечах.

— Так, — кивнул на её шею. — Я осмотрю. Можно?

Соня кивнула. Он осторожно отвёл ворот. На коже — багровый полукруг, воспалённый кант. Он бережно коснулся подушечками пальцев рядом с раной, оценивая. На миг в глазах у него вспыхнул дракон: узкие зрачки, ядрёно-красный блеск.

— Я его убью, — выдохнул Макс, когда Соня шикнула от лёгкого давления.

— Нет, — слишком быстро. — Никто не должен узнать.

Макса качнуло. Он поймал её взгляд, проверяя: в себе ли она, или это всё ещё тянет вампирская отрава.

— Сегодня у нас комиссия, — выдохнула Соня, спотыкаясь о слова. — Проверяют, как я «уживаюсь среди вас». Если инцидент всплывёт — меня выселят, а мечта Леры открыть школу рассыплется.

Он ладонями обхватил её щёки и придвинулся ближе так, что его дыхание стало не воздухом, а обжигающей меткой на её коже.

— Соня, ты правда думаешь, что она поставит свою мечту выше твоей жизни и безопасности?

Соня съёжилась, будто свитер внезапно стал на размер меньше, а взгляд соскользнул вбок, пряча дрожь ресниц. Но Макс был достаточно близко, чтобы считать мелкий шрифт её лица. А ещё он подметил крошечную родинку в радужке её левого глаза, старый шрамик величиной с горошину на лбу и тонкие трещинки на покусанных губах, которые в последнее время она грызла из-за него.

— Дело не только в Лере, — выдох со всхлипом. — Я не хочу уезжать. Мне некуда ехать, а к родителям… ни за что.Я хочу остаться.

— Зная, что под тобой живёт сорвавшийся после голодовки вампир?

— Зная, что надо мной живёт дракон с греховно вкусными блинчиками и опасно нежными руками.

Макс моргнул — раз, другой. Опустил голову, беспорядочные пряди закрыли глаза, плечи начали ходить короткими рывками, будто он сдерживал внутри котёл эмоций.

— Я думал, ты меня боишься, — поднял взгляд, и злость в них погасла, но пункт «выдрать соседу клыки и повесить на брелок» остался закреплённой закладкой.

Соня отрицательно качнула головой насколько позволяли его ладони на её щеках. И Макс внезапно не смог отделаться от мысли, что держит в руках надутого хомячка с припухшими от тревоги губами.

— Ладно, — он отпустил её лицо, пока не рассмеялся вслух от этой мысли. — Вернёмся к разговору, когда тебе окончательно полегчает. Сейчас тебе положен крепкий чай и холодный, бодрящий душ. В каком порядке предпочтёшь исполнять?

— Душ. А потом чай, — без паузы.

— Хорошо, — Макс поднялся, приглушил жар улыбкой, кончиком пальца легко щёлкнул её по носу и протянул ладонь, чтобы помочь выбраться из подушечной осады. — Ванная — за той большой дверью. Пользуйся всем, что найдёшь. Я принесу полотенце и во что переодеться.