Глава 21. Новые грани

— Для начала присядь, — мягко, но так, что спорить расхотелось даже мыслями, сказал Финн и лёгким нажимом на локоть направил Леру к дивану. — Выдохни. Ещё чуть-чуть — и пар из ушей пойдёт.

Сам Финн уже скользнул в комнату Милы и вскоре вернулся с небольшой коробкой. Присел рядом настолько близко, что через тонкую блузку Лера снова ощутила мягкость его кофты и тепло плеча.

— Ауч! За что? — возмутился колдун, когда её кулак неожиданно ударил его трицепс.

— Чтобы не расслаблялся, — сообщила Лера, пряча дыхание. На самом деле этот лёгкий тычок спасал её от куда более рискованного желания — вцепиться ему в руку и уткнуться щекой в неприлично уютную ткань.

— Ненормальная, — вынес вердикт Финн, но улыбка сделала приговор условным.

Он раскрыл коробку, достал льняные мешочки, веточки с листиками и аккуратно разложил их на столе. Собрал некоторые в кучку, закинул в мешочек и стянул его верёвочкой. А затем со знанием дела шмякнул им по ковру. Коты сначала шарахнулись и разбежались в разные стороны, а потом, синхронно моргнув, поплыли обратно на мягких лапах, принюхиваясь к неопознанному объекту.

— Что ты им дал?

— Кошачью мяту, — и вместе с ответом взгляд колдуна зацепился за икру Леры, видневшуюся из-под юбки. — Пусть релаксируют, — добавил он благочестиво.

— Куда смотришь, извращенец?

Она уловила траекторию интереса и поспешно одёрнула плиссированную юбку ниже.

— На место преступления, — без тени стыда пояснил Финн.

Затем он отставил ведьмовской набор сестры в сторону и, вздохнув, ушёл на кухню. Пара хлопков дверцами, глухое «нашёл», и колдун вернулся с антисептиком, ватными дисками и пачкой пластырей в руках.

— Давай сюда ногу, — затребовал он, усаживаясь обратно на диван. Лера же, ошарашенная наглостью, наоборот, вскарабкалась на мягкое сиденье, поджав колени к себе и укутавшись в длинную юбку.

— Ты сейчас свой драгоценный диван своей же кровью и замажешь.

— Что?

Только теперь нога колко напомнила о себе. Лера высунула её из плиссированного убежища и обнаружила длинную царапину от щиколотки вдоль икры, оставленную Милой в суматохе.

Ладонь Финна бесстыдно подхватила пятку Леры и уверенно устроила её ступню на коленях колдуна. Большой палец лениво провёл по дуге лодыжки, пока другая рука неторопливо щёлкнула крышкой антисептика.

— Не дёргайся, — голос сел на полтона ниже. — Будет щипать.

Прохладный диск коснулся кожи, и Лера вдохнула, задержав дыхание.

— Ай… — сорвалось почти шёпотом.

Финн машинально наклонился ближе и подул на ранку. Тёплое дыхание облизало кожу нежной щекоткой, от которой мурашки встали ровным строем. Его ладонь по-прежнему уверенно держала её лодыжку, а большой палец едва заметно гладил по косточке, успокаивая порыв забрать ногу обратно.

— Ну прям как маленькая, — пробормотал он, когда Лера дёрнула носком, пытаясь сбросить смешанное ощущение дискомфорта — то ли от холодка антисептика, то ли от его горячего дыхания у самой кожи.

Леру поймали на слабости и пристыдили мягким тоном «взрослого», отчего стыд накрыд её румянцем. Она скрестила руки на груди и упрямо отвернулась, будто могла спрятать смущение вместе со сбившимся пульсом.

Колдун работал медленно и бережно: смочил диск, коснулся и снова едва подул на кожу. Совсем чуть-чуть, но этого хватало, чтобы внутри неё трещали предохранители.

Через пару минуту на ранку легла узкая полоска пластыря с глупым принтом рыжего котёнка. Лера поймала себя на нелепой мысли: котёнок подозрительно похож на Финна — тот же наглый прищур и такая же вредно-очаровательная невинность, под которой вполне могли прятаться взрослые намерения.

— Мы с Милой в детстве вечно где-то лазили: то по крышам прыгали, то на деревьях зависали и желудями швырялись, — негромко усмехнулся он, продолжая пальцами приглаживать края пластыря. — Домой возвращались как после нашествия зомби. Бабушка потом так «воспитывала», что Золушка со своим перебором чечевицы и гороха нервно вздыхала в сторонке. А мне доставалось вдвойне: старший, да ещё и брат. Пришлось быстро научиться залечивать и раны, и гордость.

— Вы жили с бабушкой? — спросила Лера — и только после вопроса заметила, как его тёплые ладони аккуратно приподняли край юбки на пару сантиметров.

В жесте не было вольности — одна внимательность. Финн осмотрел ногу взрослым, собранным взглядом: подушечками пальцев медленно прошёл по икре и прохладным диском стёр тонкие разводы крови.

— Мг… Отец погиб на работе — что-то вроде несчастного случая на производстве, — сказал он тише обычного. — А мама через пару лет ушла из-за болезни.

— Прости… Я не знала, — Лера осторожно коснулась его руки, будто боялась расковырять его память.

— Не парься, — он улыбнулся краешком губ и накрыл её пальцы своей ладонью. — Это было давно. Мы были совсем мелкими.

Затем не спеша поднёс её руку к губам и поцеловал.

— Я ноги не брила, — выпалила Лера.

Финн моргнул, отстранился, а потом откинулся на спинку дивана и расхохотался, прикрыв лицо ладонью:

— Мерлинова борода… даже не знаю, как реагировать, — колдун почти задыхался от смеха. — Я вообще-то не успел рассмотреть и оценить, но говорят растительность улучшает сцепление.

Он игриво подался впиерёд, пытаясь смутить и выбить Леру из равновесия. Отомстить за то, что ей всё таки удалось его обезкуржить. И всё же — Лерина нога по-прежнему покоилась у него на коленях, а его ладонь грела кожу, никуда не спеша отнимать тепло.

— И чем обязан такому признанию? — лениво поинтересовался колдун. — Обычно девушки избегают подобных заявлений.

— Это у меня защита от приставаний такая, — Лера важно задрала носик. — И, как видишь, работает, чёртов ловелас.

— Какие быстрые и смелые выводы обо мне ты сделала.

— А разве я не права? У тебя ведь всё на лбу написано: «суперкрутой колдун с очаровательной улыбкой, от которой у девушек плавится мозг». Ты даже целуешь не потому, что хочешь, а по привычке. — Лера прищурилась и подняла тыльную сторону кисти, где губами прошелся Финн, в знак доказательства. — Не так ли?

Финн не стал ни отрицать, ни соглашаться. Признавать, что девчонки висли на нём, — значит признать её правоту. Этого он явно не хотел.

— То-то же, — усмехнулась Лера. — Я с детьми работаю: их шальные мысли читаю ещё до того, как они успеют их придумать.

Она наклонилась ближе, почти касаясь его плеча щекой.

— Так что и твои «мысли» вижу. Они громкие. Так что смотри, комедиант: ещё одна такая шутка — и я приклею тебе такой же котячий пластырь, но уже на рот. Уяснил?

— Ты просто убийца романтики. Как ты парня-то собралась искать?

— Было бы что убивать, — хмыкнула она. — Романтикой и не пахло, одни издёвки.

Он наклонил голову и прищурился — хитро, как кот, который только что слизал сметану и готов был поклясться, что это был научный эксперимент. Лера нервно сглотнула: в этом взгляде было что-то странное. Только не понятно, что именно.

— Лучше скажи, что дальше. Эти двое, кажется, уже выдохлись, — поспешила она сменить тему и кивнула на весьма занимательную картину: рыжая кошка растянулась на боку во всю длину, а чёрный по-свойски закинул лапу ей на бок. Лера соскочила с кровати, схватила телефон и сделала пару снимков — тихо и на носочках, чтобы не спугнуть мурчание.

— Сами расколдуются, как только окончательно помирятся, — спокойно сказал Финн. — Бабулины чары на дружбу именно так и работают. Мята лишь ускорила процесс примирения. Так что, судя по этой умилительной сцене, эффект вот-вот сойдёт на нет.

— А как же ваша бабушка?

— Бабуля? — Финн будто вспомнил о сером стратеге только сейчас. Бросил косой взгляд на кошку, уютно устроившуюся в авоське, которая пилила внука взглядом под названием «я всё вижу и уже составила план свадьбы».

Колдун тяжело вздохнул с полным пониманием реалистичности такой угрозы.

— Тоже вернётся в обычный вид. Дым бабуля, похоже, зачаровала именно на этих двоих, так что и сброс заклинания привязан к их примирению. Потерпи чуть-чуть и всё пройдёт. А мне… — Финн уже двинулся к двери, — пора ретироваться, пока многоуважаемая и любимая бабушка не вернулась в человеческий облик и не начала… впрочем, не важно.

Серая кошка возмущённо «мррявкнула», а Финн театрально сделал поклон в знак уважения. А затем направился в коридор.

— Береги ногу. И у тебя, между прочим, осталось две с половиной недели. Жду отчёт по свиданиям.

— Ох, вам с картинками или без? — закатила глаза Лера, подыгрывая колдуну и раздражаясь одновременно. Пока ведь она отставала. На завтра запланировано ровно одно свидание сразу после тренировки (кандидат из приложения), но это никак не вписывалось в два за неделю.

— Можно и в формате KPI: количество поцелуев, глубина контакта, удержание аудитории… Всё на твой вкус.

Пауза — настолько драматичная, что коты перевернулись на другой бок.

— Я тебе сейчас такое KPI устрою! — Лера схватила трубку, из которой ещё тянулся волшебный дым, и хищно двинулась на колдуна. Тот сразу выскочил из квартиры быстрее скорости света, ведь точно знал, что от Леры можно было ожидать что угодно.

И она не удержалась, побежала за ним и, высунувшись из двери, крикнула ему вслед:

— Правило восстановлено: на пушечный выстрел к квартире не приближаться! — собиралась уже закрыться, но добавила, смягчив голос: — И… спасибо за помощь!

Щёлкнул замок. Лера выдохнула и оглядела квартиру. Спасибо — дело нужное, но она ведь обещала накормить за помощь, а в итоге снова поддалась на провокации и вспыхнула. Бесил он её неимоверно. И всё же — этот шлейф эвкалипта… Тот самый, что преследовал её вчера, шёл от кофты Финна. Сегодня она в этом убедилась.

Пока коты на ковре мило ворочались и обнимались, Лера ушла на кухню: прибрала следы боевых действий и на скорую руку собрала меню «тосты из всего, что было». Получилось на удивление прилично — сытно, полезно и, что особенно обидно, вкусно.

После коротких переговоров с метлой Милы (та, разумеется, выторговала печенье), Лера привязала к черенку ланч-бокс и строгим голосом выдала: доставить колдуну немедленно. Долгов она не любила — ни магических, ни гастрономических, — а быть должной Финну вообще опасно для нервной системы. Поэтому, как обязательный пункт безопасности, внутрь посылки легла и записка: «За помощь сегодня — в расчёте».