Глава 26. Единение

Макс уложил её на постель и накрыл собой. Откинул с лица непослушные пряди, провёл пальцами по серебристому золоту волос, будто настраивал струны перед первой мелодией. Тёплое дыхание коснулось мочки уха.

— Ни о чём не думай, хорошо?

Она кивнула, обвила его шею, скользнула пальцами к затылку, перебирая короткие волосы. Он поймал её взгляд и на секунду стал совсем серьёзным:

— Если захочешь остановиться — скажи. В любую секунду. Ладно?

Соня встретила его ясные, тёплые, чуть взволнованные глаза и кивнула ещё раз. После этого большая ладонь легла на её бедро, проскользила вниз и обратно, и с губ сорвался тихий, дрожащий звук, который Макс перехватил поцелуем.

Он сместился к шее —мм— и тёплые искры разошлись по коже. Потом отстранился лишь затем, чтобы опуститься на колени и взглянуть на Соню — она смущённо сомкнула ноги перед ним, не зная, что делать и как реагировать.

Тогда Макс осторожно подхватил её правую ногу и мягко устроил на своём плече. Одна ладонь провела длинную полосу по внешней стороне бедра; другая нашла икру, сжала в массирующем движении, отпустила, погладила, задавая ритм их общему дыханию.

Едва ощутимый поцелуй коснулся щиколотки; следующий — настойчивее — лёг выше, и потянулся дорожкой к колену. Поцелуй. Вдох. Пауза. Ещё. Там кожа была тоньше, и Соня откликнулась ярче: глухо выдохнула, пальцы вцепились в простыню, замерла, ловя трепет момента.

Затем ладонь Макса плавно ушла на внутреннюю сторону бедра. Он поднял взгляд на Соню, желая запомнить её нежной и податливой его ласкам. Та раскраснелась, ресницы задрожали, грудь ровно, но глубоко вздымалась, и на каждом вдохе соски обозначались отчётливее и маняще.

Он стянул с неё носок, провёл пальцами по дуге стопы, поцеловал косточку и отвёл ногу по одну сторону от себя. Со второй повторил то же: касания, поцелуи, плавные движения. Бёдра Сони послушно легли шире, а ткань его майки сползла к сгибам, открывая вид на нежно-розовое бельё. Стыдливое влажное пятнышко вспыхнуло признанием, от которого у Макса едва заметно сорвался вдох.

Затем дракон опёрся одной рукой о матрас у её талии, второй повторил путь от икры к подколенной ямке и дальше — по внутренней стороне бедра — до линии белья. Едва-едва задел кончиком мизинца влажную теплоту и, улыбнувшись краем губ, направил ладонь к ягодицам, приподнимая её бёдра. Соня послушно подвинулась ближе.

— Мне продолжать?

Её правая рука нащупала запястье дракона и крепко сжала. Приняв это за согласие, Макс оттянул майку на Соне, оголяя грудь. Но глаза задержались на уточке, украшавшие её трусики — нелепо-милые — и это трогательное доказательство невинности мягко остудило драконий порыв сорваться.

Он поцеловал косточку бедра, затем талию, мягкий живот, ложбинку между грудей. Соня непослушно ёрзала под ним; губами он чувствовал, как билось её сердце. Макс провёл ладонями от её плеч к запястьям, увёл их за голову и перехватил одной рукой. Поцеловал в губы, в шею, в ключицу, вернулся к груди.

Пальцы обвели округлости, не задевая центр. Затем всей ладонью накрыл её так, что сосок оказался между пальцев. Легко сжал грудь, Соня выгнулась навстречу. Влажная полоска на белье столкнулась с ощутимой твёрдостью в его штанах. Макс сильнее прижался бёдрами, давая ей и себе желанный контакт.

Сдержанный стон стал ему комплиментом.

Он накрыл грудь поцелуем ближе к центру. Ещё. Ещё. Провёл языком по ореолу. Соня оторвала лопатки от матраса, и Макс, отпустив её запястья, тут же подхватил этот порыв. Придержал её под спину, губы плотнее сомкнулись на чувствительной части её тела. Соня впилась руками в его плечо, затем нашла жёсткие волосы и сжала. Он посмаковал её грудь, затягивая поцелуи и делая их настойчивее, а затем оторвался, чтобы посмотреть в глаза, застланные пеленой возбуждения.

— Ты такая красивая, — прошептал он, ведя ладонью от её шеи по дуге груди, через солнечное сплетение к животу, до кромки трусиков. В уголках её глаз блеснули слёзы от переполняющих чувств.

— Уверена?

— Мг… — кивнула она и потянулась к нему навстречу.

Макс вернул её спину на матрас, освободил вторую руку и склонился к внутренней стороне бедра. Тёплые губы отметили там поцелуй; кончики пальцев осторожно коснулись зоны бикини. Тазовые мышцы ответили ему: сжались и снова отпустили. Соня едва заметно вздрогнула.

Через тонкую ткань он провёл по чувствительному кольцу входа, нашёл большим пальцем крохотный бугорок и осторожно надавил, растирая его короткими и терпеливыми движениями. Соня попыталась сомкнуть колени, но Макс остановил порыв и развёл их шире, как маленькое наказание за попытку спрятаться.

— Макс… — дыхание сорвалось на шёпот. — Макс, прошу…

Она двигала бедрами всё активнее, непроизвольно усиливая амплитуду и его движений. Затем свободной рукой он отодвинул в сторону ткань белья и коснулся её чувствительной кожи. Мокрая. Влажная. Сладкая. Манящая. Сильно. Ночь становилась глубже, а их движения — увереннее; он бережно задавал ритм там, где она уже горела, и держал её так, будто помогал дышать.

Напряжение в его паху готово было не выдержать. Но Макс контролировал порыв, ведь не хотел причинить ей боль. Терпение. Нужно было дать Соне привыкнуть к каждому прикосновению, подготовить её к следующему шагу.

Наблюдая за реакцией на её лице, он медленно вошёл средним пальцем в неё. Подождал, пока плечи расслабятся под его поцелуями, пока сбившееся дыхание снова выравняется, пока хмурый излом у её носика расправится. Лишь после этого углубил ласку.

Он продвигался осторожно, миллиметр за миллиметром, готовый остановиться в любую секунду. Сопротивления не оказалось — ни в её теле, ни в выражении лица. Лишь у входа во влагалище он ощутил тонкий, упругий ободок нежной слизистой.

— Макс…

Дракон улыбнулся. Вынул палец и так же медленно вернул, мягким ритмом уговаривая её тело принять его без боли. Круговыми движениями он расслаблял зажимы, надавливал изнутри на верхнюю стенку, вызывая приятное трепещущее ощунение у Сони, так что горло сжималось. Дрожь становилась сладкой, дыхание — глубже, а отклик — всё более влажным, тёплым и послушным.

Внутри Сони поднялась требовательная жажда: ещё. Плотнее. Горячее. Глубже.

Она сама потянулась навстречу, обняла его за шею, согнула колени, пытаясь прижаться к нему. Макс ответил долгим поцелуем, затем ловко стянул с неё бельё и избавился от своих штанов.

Он плотно прижался к Соне, и она ощутила его жар между ног. Потёрлась о него. Приятно. Правильно. Влажно. И в то же время ещё «снаружи», от чего на её на губах задрожал нетерпеливый выдох. Она не знала точно, как это будет, чего ждать и нужно ли что-то сказать, но была уверена, что горячий и пульсирующий, он должен был быть внутри.

Пока Соня тёрлась о Макса, тот нащупал в прикроватной тумбочке всё необходимое — короткий хруст упаковки, взгляд в глаза.

— Готова?

Он поймал её «да» в поцелуе. Соня будто плыла в тумане, но она точно запомнила на всю жизнь его малиновые глаза, которые не отрывались от неё, когда он вошёл.

Макс двигался бережно: замирал, когда в ней вспыхивало напряжение, и продвигался дальше лишь тогда, когда она расслабляла плечи и выравнивала дыхание. Большим пальцем стёр слезу в уголке глаза.

— Больно? — тихо.

— Нет… всё хорошо, — так же тихо.

Сначала у Сони был лёгкий дискомфорт и тянущее чувство внизу живота, но оно быстро растаяло, уступая место спокойному, принимающему теплу. Она провела ногтями по его горячим лопаткам, притягивая ближе, — и в следующую секунду между ними не осталось ни капли воздуха. Кажется, плотнее бывает только если срастись.

И он дал ей минуту привыкнуть к новым ощущениям, а затем начал медленно двигаться, всё еще ловя малейшие сигналы её тела. Ладони скользили по волосам, по линии плеч, по изгибу талии; губы касались её рта, шеи, ключицы; он вдыхал запах её волос, не желая останавливаться. Соня отвечала ему тем же: цеплялась пальцами за его волосы, глушила стоны в его поцелуях, сжимала его спину, притягивая плотнее.

Макс чувствовал её ритм, её желание, её доверие. Поцеловал в висок, уткнулся носом в макушку и, обнимая крепче, сдал двигаться увереннее, но по-прежнему бережно.

— Макс…

— Да, солнце…

Слова Сони запутались у него на шее. Она коснулась губами пульсирующей зоны сонной артерии, набралась смелости, провела по шее тёплым дыханием и языком, затем скользнула ладонями по спине к ягодицам, сжала.

— Макс, я… — голос сорвался на вдох, но тело ответило дугой в пояснице.

В ответ он, наоборот, придавил её к матрасу всем своим телом так, что Соня почувствовала животом учащённые толчки его сердца. Макс в последний раз плотно вошёл, выдохнул у её уха и замер. Дрожь прокатилась по телам обоих, а затем тёплая тяжесть его тела расслабленно опустилась на неё.

Макс глубоко дышал, поцеловал в висок и не спешил отпускать обнимавшее их единение. Соня обвила ногами его талию, нежно гладила его по спине и пыталась вернуть дыханию привычный ритм. Но под весом Макса не получалось.

— Прости, — прошептал он ей в ухо. — Слишком долго держал себя.

Мир снова обрёл цвет, мысли — форму.

— Спасибо, — ответила Соня, всё ещё ловя воздух. — Ты… я… — она сглотнула и улыбнулась. — Это было прекрасно.

Макс тихо выдохнул, поцеловал её в лоб, затем в губы и осторожно сдвинулся ниже, чтобы снять тяжесть своего тела с Сони. Устроил голову на её животе, продолжая дышать как можно спокойнее. Соня смущённо запустила пальцы по его волосы.

— Он урчит, — простонала она и хихикнула.

— Отвечает на моё мурчание, — отозвался Макс, потёрся носом о живот и тут же сгрёб её в охапку. Полежи со мной так ещё чуть-чуть. А потом в душ, ладно?

Они стихли, слушая общее дыхание. Когда ритм сердец выровнялся, Макс бережно подхватил Соню на руки и отнёс в ванную. Щёлкнул свет. Он сразу заметил её смущённый взгляд и алые щёки. Улыбнулся, опустил её прямо в тёплую чашу ванны, мягко коснулся лба поцелуем, затем — губ.

— Я подожду на кухне, — шепнул. — Если что-то понадобиться, дай знать.

Притворил дверь и ушёл, унося с собой вкус её поцелуев, запах кокоса на его теле и память о ласках. А затем улыбнулся тому, как Соня вспыхнула румянцем до самых ушей, стоило ему включить свет.