Глава 36. Макс

Макс вошёл в палату, стараясь не потревожить тишину. Она здесь была священной. Монитор у изголовья тихо щёлкал, фиксируя пульс, как сторож, которому доверили следить за последними ритмами чьей-то жизни. Запах лекарств, металла и… чего-то горелого. Времени.

— Ты отказался от реанимации?

Макс перехватил табурет у двери и придвинул к кровати. Из коридора доносилось шуршание пальто, сдавленные всхлипы, бумажный шорох кулёчков. Семья.

Дедушка впервые за неделю заговорил. Промычал медсестре «внук» и уточнил, что нужен старший. А потом снова умолк до самого появления Макса, будто берёг последние силы для главного разговора своей жизни.

— Угу, — выдохнул дедушка, ища внука глазами. Голос шуршал, как бумага. — Хватит… машин. Хватит… труб. Хочу… свободы. Воздуха. И ты пришёл…

Макс кивнул, хоть внутри всё завыло. Он бы отдал что угодно, лишь бы последние месяцы провести рядом. Но после первого инсульта дедушка только и твердил, чтобы внук позаботился о кафе. Оно не должно закрываться. Никогда. И доверить его он мог только Максу.

— Я здесь, — сказал он и взял дедушку за руку.

— Слышишь? — тот слегка повёл подбородком к окну. — Дождь… Да. Как тогда. Тебе было семь… мы шли по мосту. Ты боялся грозы. Я сказал: «Считай капли». Помнишь?

— Да, я считал вслух и плакал от страха и злости, — Макс улыбнулся. — И ты сказал: «Плачь, но иди».

— Вот… — старый дракон едва кивнул, дыхание сбилось. — Сейчас… то же… Можешь плакать… но иди… Всегда иди...

Макс сжал его тонкую, горячую, покрытую истончавшей чешуёй руку. Когда-то она поднимала внука над головой, а теперь едва держалась за его пальцы. Увы, но даже драконы умирают от рака. Даже в мире, где исцеляли магией и возвращали из пепла.

— Послушай, внук, — дедушка попытался приподняться, но мышцы не слушались; Макс сразу наклонился ближе. Его малиновые глаза встретились с тлеющими угольками. — Ты… следующий… — губы пересохли, язык поискал слово. — Глава… клана.

— Старший сын каждого второго поколения, — мягко подхватил Макс, подставляя ладонь под его плечо. — Я знаю, дедушка. Я обо всём позабочусь: и о семье, и о кафе, и о наследии. Не волнуйся.

— Дурак, — выдохнул старик, слабо мотнув зубастой головой. Голос дрогнул, будто внутри что-то сломалось. — Всё это… глупые… традиции. Кланы… плюнь на всё. Макс… — он с трудом втянул воздух, глаза прояснились. — Обещай… не предашь… сердце. Не отдашь никому, кроме…

Пауза повисла. Кислород тихо шипел, капельница отбивала ритм, и казалось, что даже время пошло по трубке.

— Обещаю.

— Н-нет… — дедушка на миг погас взглядом, будто потерял тропу, потом снова нашёл её. — Ты не… понял. Сердце… вот. Главное оно. Семья — тоже… но они… справятся. Забудь… про традиции. Драконы влюбляются один раз.

Он едва заметно улыбнулся. Взгляд уплыл, вернулся, зацепился снова за Макса.

— Это… э-э… человекоподобным… нужно время. Мысли у них… петляют. А мы — драконы — знаем сразу. С первого… взгляда. Ты ведь нашёл её, да? Вижу по глазам…

— Нашёл, — тихо сказал Макс и улыбнулся.

— Расскажи… Какая?

— Удивительная, — он смотрел на дедушку, а тот снова в окно. — Умная. Забавная. Творческая. Ужасно неловкая и очень быстро бегает. — Задумался и добавил: — Солнечная.

— Драконы… всегда летят на солнце, — мечтательно пробормотал дедушка, взгляд теперь сместился на потолок. — Она была… красивая. Моё солнце. Яркая. Как пламя. Моё… разожжённое пламя.

Где-то глубоко Макс понимал: речь, вероятно, не о покойной бабушке. Они с дедушкой жили мирно, душа в душу, но без того щелчка, что делает двоих цельными. Пазла не было.

— Светленькая… или та, что в очках? — старый дракон спросил неожиданно спокойно, почти без одышки. — Мне Миська всё докладывает.

Он едва заметно сжал ладонь Макса, вспоминая своего призрачного, белого и неприлично пушистого кота.

— Светленькая, — прошептал Макс. — Соня.

— Красивое имя, — дедушка перевёл дух, брови чуть сошлись. — Слушай еще вот что… это важно. В шкафу, в кафе. Нижняя полка. Зелёная папка. Запомнил?

— Да.

— Хороший ты, — он прикрыл глаза. — Скажи всем… что люблю их. Скажи по-нашему: «Хватит уже ныть. Идите есть». Понял?

— Понял, — выдохнул Макс, и во рту появился привкус соли.

Он крепче сжал дедушкину сухую, костлявую, ещё тёплую ладонь.

— Я не успею сказать всё, что хочу, да? — спросил Макс тихо.

— Не нужно... я всё знаю, — усмехнулся тот, а затем нахмурился, взгляд потемнел. — И ещё… не вздумай хоронить меня в этом пижамном кошмаре. Пусть будет с воротником. Что-то солидное.

Макс рассмеялся сквозь слёзы.

— Ладно. В костюме и с галстуком.

— Без галстука, — хрипло возразил дедушка и рассмеялся. Как мог. — Я дракон, а не бухгалтер.

Они оба улыбнулись.

Потом дедушка закрыл глаза. Разговор закончился. В палате стало пугающе тихо. Старый дракон дышал. Но каждый вдох мог стать последним.