Глава 37. Солнце

Макс стоял у входа в городскую библиотеку и смотрел на неё, как на драконий лабиринт: величественная, бесконечная и совершенно непонятно, где искать внутри одну-единственную Соню. Как только вернулся в город, он сорвался к ней. Даже накинул майку и куртку, чтобы лишний раз не будоражить жителей Каменки.

Дедушка прошлой ночью уснул и больше не проснулся.

Вчера утром огласили завещание. Как и полагалось, золотые рудники, переходящие через поколение старшему сыну, отошли Максу. «Взять бизнес на себя» звучало гордо, но в тоже время означало: уехать из Старых Садов. Оставить кафе. Квартиру. И — хуже всего — Соню.

Это могло показаться безумием, но дедушка был прав. Драконы влюбляются лишь раз за свою жизнь и делают это не так, как прочие разумные. Достаточно одного взгляда, и внутренняя канцелярия — отдел гордости, бюро осторожности и архив дурных привычек — уже шлёпает печати на акт приёмки-передачи судьбы «без права возврата».

Интуиция это, магия, химия или драконья целеустремлённость — никто не знает. Но факт оставался фактом: с той самой секунды, как Соня врезалась в него на пороге квартиры, его орбита тихо перенастроилась под её свет. Исправить это было нельзя. Да и не требовалось.

Когда Макс взял ручку, чтобы подписать бумаги о наследовании, взгляд у него стал таким печальным, что в оконном отражении дракон увидел не себя, а лицо дедушки во время их последнего разговора. Многие его сородичи вообще предпочитали не встречать любовь: так, на всякий случай, чтобы потом не расставаться с ней, ведь если сердце горит, это ещё не гарантия, что тебя согреют в ответ.

А затем поставил подпись.

И в тот же день распорядился отменить нелепое родовое правило про старшего внука, которое десятилетиями держалось даже не на законе, а на упрямой традиции и одной строчке в завещании. А затем и вовсе переоформил всё на младшую сестру — настоящую акулу бизнеса.

Никто в семье не умел вести переговоры лучше неё и заключать более выгодные сделки. Тогда почему именно сын? Почему не дочь? Почему не тот, кто действительно талантлив и видет в этом дело своей жизни? Правила устарели.

Макс с явным облегчением снял с пальца родовое кольцо-печатку и вложил его в её когтистую ладонь. Будет трудно: не все смирятся с таким поворотом. И всё же он поддержит сестру, глаза которой горели от возможности заниматься любимым делом. Они оба знали, что это её место. А его место — в Старых Садах.

На следующее утро были похороны. По драконьему обычаю тело сразу возвращают стихии, что закалила плоть, — огню; а душу отпускают к той, что дарует свободу, — к ветру. После церемонии сестра настояла, чтобы место Макса в семейном совете сохранили за ним, а потом он покинул столицу.

Дракон оформил читательский билет и вошёл в огромный зал старого здания. Внешний фасад, говорящий о культурно-исторической ценности, обманул его, ведь внутри был свежий ремонт, новые стеллажи и тихо гудящие компьютеры в читальной зоне. Галереи-балконы тянулись и вверх, и вниз — в слабоосвещённый подвал, а между ними курсировали смешные роботы с красными, зелеными и жёлтыми флажками.

Он проследил взглядом за одной железякой, снял куртку и вежливо отказался от помощи сотрудницы. Пошёл наугад меж рядов.

Соню Макс обнаружил на хлипкой стремянке. Она тянулась к верхней полке, бережно расставляя книги, и, не тревожа тишину, напевала себе под нос. Ей нравилось работать по-старинке: руками. Так она чувствовала бумагу и жизнь в них. А то от этих бездушных машин один сплошной бардак.

— Привет, — выдохнул он. На большее слов не хватило. Разбитый внутри с одной стороны, но до безумия счастливый её видеть с другой, Макс не мог отвести от неё взгляда. Соня и правда была его личным солнцем. Одним своим присутствием грела воздух вокруг него.

Сверху она глянула вниз и, как это у неё обычно происходило, выронила книгу, прописавшую в воздухе эффектное сальто. Дракон рефлекторно поймал и подал обратно.

— Макс?.. — она моргнула, не веря глазам. — Что ты здесь делаешь?

Нахмурила брови, заставила себя отвести взгляд и аккуратно поставила книгу в пустующий просвет.

— Хотел тебя увидеть, — честно сказал он и шагнул ближе, готовый подстраховать, когда она начала спускаться.

— Уходи, — Соня отмахнулась от его руки. Передвинула стремянку на пол-метра, снова взобралась и принялась переставлять книги. Они не нуждались в порядке, но пальцы требовали занятия, а мысли желали потеряться между корешками.

— Соня? — Тревога в душе дракона начала преобретать форму. — Что-то произошло?

Она застыла на ступеньке. Плакать хотелось до боли в висках — от обиды, от ожидания, от того, что он взял и исчез утром сразу после того, как она рискнула довериться. Обещала себе, что не будет ни о чём жалеть. Но всё же было больно. Очень больно.

— Случилось? — Соня выжала тонкую улыбку. — Случилось…

Лестница скрипнула под её шагами. Соня спускалась медленно, но решительно, собирая по дороге уцелевшие остатки достоинства. Откинула назад хвост, поправила свой «рабочий» длинный кардиган, выпрямилась и одарила Макса чистейшим равнодушием.

— Удобно устроился, дракон, — процедила она. — Сделал дело — и свободен, да? Даже удивительно, что я ожидала другого. И обидно от собственной наивности, ведь ты мне правда понравился. Но оказалось, что ты у нас герой на одну ночь.

Она коротко хохотнула без улыбки и скрестила руки но груди.

— Знаешь, я могла бы считать это приятной разовой акцией, если б ты не поступил настолько по-хамски. Поверить не могу, что у тебя вообще хватило мозгов подойти ко мне. Пошёл вон. И, ради всего, что у тебя там драконье, не смей даже смотреть в мою сторону.

Соня резко развернулась. Бум! Бровь поздоровалась с полкой. Согнулась, прижав ладонь к глазу. Ай! Коленом вписалась в стеллаж. Потеряла равновесие.

— Уф-ф, — прозвучало за спиной.

Сверху посыпались книги. Но ни одна не задела её голову. Спину встретила тёплая и крепкая грудь Макса. Он смягчил падение собой, притянув её к себе, и ладонью прикрыл висок.

Мир вокруг стих. Только запах пыли, бумаги и едва уловимый аромат мёда на его коже. Соня лопатками ощущала удары его сердца, и это сводило с ума, потому что не должно было волновать. Не после того, как он исчез.

— Ты в порядке? — Макс дыханием коснулся её уха.

— Нет, — без попытки притворяться. Голос дрогнул. — Совсем нет.

Хотелось выть от собственной наивности. Такое в книгах обещает романтическую историю и счастливый конец. Но в первые в жизни Соня готова была отложить мечты и фантазии, защищая своё сердце и чувства.

— Соня… — он осторожно стянул резинку, и её хвост рассыпался по плечам мягкими прядями. Макс уткнулся в них носом и глубоко вдохнул. Кокос. Запах, которым хотелось дышать и ни о чём больше не думать. — Я… не до конца понимаю, что происходит, — произнёс он без спасительных отговорок. — Давай поговорим. Мне кажется, между нами случилось недопонимание.

— Недо-пони-мание? — её голос мог резать бумагу на ровные полоски. — Это теперь так называется? Ты… мы… — она запнулась, потому что горло мгновенно высохло. — Ты подарил мне ночь, о которой я не смела мечтать. А потом просто исчез. Ис-па-рил-ся. Ты сделал мне больно и тут не о чем говорить. Просто уходи.

Соня попыталась отстраниться, но Макс только крепче прижал её к себе и лбом уткнулся в её затылок. В голове у него метались мысли, как птицы в клетке, и он судорожно пытался их упорядочить.

Не поехать к умирающему дедушке? Так поступить он не мог. Но разве Соня и правда хотела, чтобы он остался с учётом обстоятельств? Тоже бред. На неё непохоже. Она бы первой выгнала его к семье, сама бы вызвала такси и сунула в руки термос с чаем. Что-то явно не сходилось. Как будто между ними кто-то незаметно переставил слова местами и теперь каждое значило не то, что должно.

— Отпусти, — выдавила она, мечтая спрятаться за ближайшим стеллажом: там можно было отдышаться. Он послушно разжал руки. Какой смысл держать, если ей больно рядом с ним?

— Соня, я растерян, — тихо сказал Макс, глядя на неё, а она — мимо. — Не хочешь ничего объяснить?

— Нет. Ты и сам всё прекрасно понимаешь, — сорвалась она, резко обернувшись.

— Не понимаю, хотя и догадываюсь. Я очень устал, — он потёр лоб. — Давай просто пойдём домой и поговорим.

— Иди. Тебя здесь ничего не держит.

— А ключи? — дракон очень старался не злиться. — Или мне, по-твоему, балконную дверь вышибать?

— Какие ещё ключи?!

Гнев смешался с растерянностью, и именно это мгновение стало для него ответом. Похоже, он и правда сделал ошибку. Но совсем не ту, о которой думала Соня.

Она же, не в силах выдержать паузу, опустилась на колени и принялась собирать рассыпанные книги, лишь бы не смотреть ему в глаза. Макс тоже сел напротив, аккуратно подавая ей том за томом. Их пальцы пару раз соприкаснулись, и каждый раз Соня дёргалась, будто от ожога.

— Сонь… — почти шёпотом, чтобы слова не раскололись о её молчание. — Кажется, до меня дошло...

Она не подняла головы, но саркастично закатила глаза сама себе с мыслью «да что ты говоришь?»

— Я знаю, как это выглядит, — он забрал из её рук стопку. — И, наверное, я заслужил твою злость. Но прежде чем поставить точку, ты должна кое-что увидеть.

Макс очень осторожно улыбнулся и принялся расставлять книги на полки. В неправильном порядке.

— Знаешь, говорят, драконы всегда летят на солнце, — тихо произнёс он, вспоминая слова деда. — А правда в том, что с первого дня нашей встречи, каждый раз, когда я вижу тебя, мой мир становится ярче. Соня, ты — моё солнце. И я не хочу отпускать тебя, хочу всегда тянуться к твоему свету.

Он выдохнул и добавил мягче:

— Но если ты и правда скажешь уйти, я сделаю это. Только прошу — не решай из обиды. Дай один шанс разобраться, что на самом деле произошло.

И сказал это так мягко, будто просил не шанс, а последнее прикосновение к её миру, прежде чем окончательно уйти из него.

Соня, сжимая край кофты, наконец подняла глаза. А Макс, смотря в них, думал, что ему придётся вырвать себе сердце и съесть его, если она попросит больше её не беспокоить. Но Соня не попросит. Уверен, что не попросит.

— У меня работа, — сказала она, и в этой фразе пряталось осторожное «хорошо».

— Тогда… — Макс наугад выдернул с полки первую попавшуюся книгу. — Подожду.

— Удачи, — хмыкнула она в ответ, заметив в его руках подростковый детектив с любовным треугольником.

Она поспешно обошла его, скользнула нерешительным взглядом и ушла в главный зал. До конца смены оставалось каких-то два часа.

Дракон устроился в тени стеллажа и для вида раскрыл книгу. Получилось вверх ногами, но ему это было неважно: он умел ждать. Особенно, когда на кону солнце.