Глава 39. Сон или..?

Мила смотрела на инспектора, не моргая.

«Сон. Точно сон»,— решила она, сжимая рукоять тяжёлого зонта, который ей передал Роман Олегович. Такие зонты обычно таскают или мужчины, или очень сильные девушки, к которым Мила себя не относила.

Она приоткрыла рот, не смогла выдавить и звука, закрыла прищурившись.

«Вроде он настоящий… или всё-таки сон? Как проверить?»

Ведьма свела брови.

— Секундочку.

Отвернулась, задрала голову, набрала в рот дождевой воды, развернулась и пшикнула ему в лицо тонкой струйкой.

«Если не убьёт — значит, сон. Значит, метла утопила меня, и я сейчас опускаюсь на дно пруда»

Она задумчиво провела пальцами по подбородку, оценивая реакцию.

Роман Олегович моргнул, но не от удивления, а чтобы вода не попала в глаза. Пауза вышла выразительная, но на немой вопрос Милы не ответила.

— Стойте, я сама… — засуетилась она, когда инспектор, проигнорировав выходку, но запомнив на будущее, молча двинулся к метле. Но сделав шаг за ним, ведьма чихнула так, что пруд на миг дрогнул.

— Вот именно поэтому — не сама, — отозвался он. — Тебе, Мила, чихать противопоказано. Если на планете когда-нибудь и случится апокалипсис, то начнётся он с твоего «апчхи».

Он усмехнулся себе под нос — вспомнились и кофе, и рубашка, — но Мила этого уже не видела, потому что последовала его совету и выбралась из воды.

Переминаясь с ноги на ногу в ожидании завершения спасательной операции «Метла», Мила невольно отметила: плавал инспектор отлично. Даже слишком. Широкая спина, уверенные плечи, гребёт экономно и точно — пару движений, и упрямица оказалась в его руке. А через мгновение уже полураздетый инспектор с трофеем стоял прямо перед ней. Мила подняла зонт выше, так, чтобы под него поместились сразу двое и одна слегка нервная деревяшка.

— Спасибо, — полушёпотом, скорее самой себе, сказала Мила. — Она нервничала и сводила меня с ума…

Они обменялись инвентарём: Миле в ладонь вернулась метла, а Роман Олегович принял зонт.

— Да уж, — кивнул он, кивая в сторону одежды, предлагая двинуться в ту сторону. — Понимаю как никто другой.

Пальто, увы, промокло. Зато рубашка, заранее спрятанная внутри, уцелела. В этот момент Роман Олегович пожалел, что не снял штаны перед тем, как лезть в воду, — потом мысленно свалил вину на ведьму, а следом покачал головой: с ума он, похоже, сходил самостоятельно, просто рядом с ней это было нагляднее. Всю жизнь инспектор считал себя разумным, логичным, последовательным. Но стоило появиться Миле, как прямая линия логики превращалась в небрежную детскую каракулю.

— Переоденься.

Мила глянула на сухую ткань, потом на него. Взгляд спустился к его руке, сжимающей рубашку, и почему-то поднялся обратно к губам.

— Зачем?

— Простудишься — начнёшь чихать. Начнёшь чихать — наступит конец света. Я спасаю мир.

Она скривилась, не уловив причинно-следственной связи.

— Она ваша.

— И?

— Я не могу… при вас, — попыталась уцепиться за последнее оправдание.

— Прости, но всё, что можно было увидеть, я уже видел, — он аккуратно вложил рубашку ей в ладонь.

— Причём уже трижды.

Одежда Милы и сейчас не спешила что-либо скрывать.

— Я на вас жалобу подам, инспектор.

— Попробуй, — хмыкнул он и отвёл взгляд, соблюдая хотя бы символические приличия. — И, кстати, почему снова на «вы»?

— А почему нет? — Мила сопела, пытаясь мокрыми пальцами попасть в крошечные петельки. На мужских рубашках пуговицы, кажется, делают по заказу злых чернокнижников. И как они вообще их застёгивают своими лопатами-ладонями?

— Вы же инспектор магии… раздутая жаба бы сожрала эти пуговицы, — буркнула она уже себе под нос, но достаточно отчётливо, чтобы Роман Олегович рефлекторно обернулся.

— Вы даже одеться сами не можете? — сухо спросил он. Его задело это возвращение к официальности. Ему казалось, что после их последней встречи на пляже между ними возникло минимальное доверие, а вместе с ним близость исключающая «вы».

— Я предпочитаю мужские рубашки не застёгивать, а расстёгивать, — выплюнула Мила как раз в тот момент, когда упрямая пуговица сорвалась мимо разреза.

— Имеете большой опыт? — уточнил Роман Олегович, вкладывая ей в ладонь зонт как переходящий приз тому, кто больше острит, и взялся за воротник рубашки.

Миле не хватило сил удержать рукоять одной рукой: она поспешно зажала под мышкой метлу и попыталась ухватить зонт двумя. Их руки переплелись крест-накрест, мешая и одновременно помогая стать ближе.

— Э-э-эм, — неловко протянула ведьма и вернула зонт в одну руку, но облокотила его о плечо инспектора. Он мягко притянул её за ворот ближе, чтобы Мила точно оказалась в защищенной от дождя зоне.

Тёплое дыхание коснулось её виска. Его пальцы задержались на угле воротника, а затем скользнули к первой пуговице, едва задев кожу у ключицы. Мила коротко вдохнула и, кажется, на полшага подалась к нему сама. Вода стучала по куполу зонта, как не самый тактичный свидетель, а он, застёгивая следующую пуговицу, снова «ошибся» траекторией и кончиком мизинца прочертил тонкую линию между полами ткани.

Мила, словно околдованная, не отводила глаз с лица инспектора, когда его ладонь легла на её талию лишь затем, чтобы удержать под зонтом… и ровно настолько, чтобы это объяснение никого не убедило.

«Наверняка сон», — решила Мила и на секунду расстроилась: хотелось, чтобы он был так близко именно в реальности.

— Почему у вас такой взгляд? — спокойно спросил Роман Олегович, возясь с пуговицами в районе живота.

— Какой? — выдала Мила чуть писклявее, чем планировала.

— Будто смотрите на щенка, которого только что выставили под дождь, — щёлкнула последняя пуговица.

Почувствовав безнаказанность предполагаемого сна, Мила не удержалась и потрепала инспектора по голове как очень послушного пса. Ощущения вызвали у обоих сложные эмоции и желание притвориться, что это был научный эксперимент.

— Пытаюсь понять, насколько вы настоящий, — честно призналась она.

— Думаете, мы спим?

— Вероятнее всего, — сказала Мила.

Инспектор, однако, сомневался: розовая шляпа, утыканная пионами, не входила в список вещей, которые ему снятся. К тому же он не был дураком и успел вычитать про совместные сны всё, что доступно простому смертному. Ни один трактат не упоминал столь упрямо-реальную прохладу её кожи под пальцами. Да и зеваки-водяные на набережной — любители непогоды — в общие сны обычно не заглядывают. Лишние персонажи усложняют сюжет и рвут ткань сна. Может и хорошо, что об этом инспектор узнал поздновато, чтобы воспользоваться. Но на будущее запомнил.

— Почему вы так думаете? — спросил он.

Правду Мила сказать не могла, поэтому торопливо коснулась его плеча и выпалила:

— Вы не мёрзнете. В октябре, под ливнем, после купания — так не бывает.

Сама же думала о собственных мокрых штанах и ногах, которые пора бы завернуть в плед. Требовалось срочно вернуться домой. Но с другой стороны, если это сон, можно не спешить.

— А почему вы не допускаете, что я просто греюсь близостью с вами? — заметил он.

Дразнить её было и стыдно, и приятно — маленькая месть за то, что на лекции не удалось застать ведьму растерянной. К тому же он наверняка знал, что Милу тянуло к нему не меньше, чем его к ней. Иначе первого общего сна не случилось бы — уж такие сны строятся на совпадении мыслей, действий и желаний. Это светлая магия, а потому в ней исключено насильственное.

Вот только обсуждать это с ведьмой — как открыть учебник с последней страницы. С чего начать? «Я тебя хочу и знаю, что ты тоже»? «Давай… это самое?»

Нет. Такой подход напрочь ломал его джентльменские устои. К тому же он не был уверен, что тут вообще есть что выяснять. В конце концов, за поцелуй в озере его ещё не отлупили метлой и не превратили в свинью, кота или в кого там ещё обычно превращают. А раз санкций не последовало, то инспектор может позволить себе роскошь ничего не усложнять.

— Допускаю. В моих снах вы исключительно этим и заняты, — невозмутимо заметила она.

Похоже, у Милы подмёрз и здравый смысл.

«Что и требовалось доказать», — не без приятного удовлетворения подумал инспектор и перехватил зонт.

— Так. С наслаждением продолжил бы эту занимательную беседу, но то, что меня не трясёт, как вас, не значит, что мне тепло, — сказал он и выудил из рукава пальто шарф. Пару ловких движений, и шарф оказался закрученным вокруг шеи и головы Милы, закрывая ей обзор. А заодно пряча от него млечный путь в её глазах, которые почему-то красили его щёки сильнее, чем признания.

— Пойдёмте. Подвезу до дома. Машина здесь недалеко, на парковке.

Мила наклонила голову влево, потом вправо, протянула задумчивое «хм-м», а затем выдала:

— Что-то я не совсем понимаю, — поправила шарф и посмотрела на инспектора, который наконец втиснул ноги в обувь. Простуда точно настигнет его. Зонт тем временем кочевал из руки в руку. Мила взглянула на метлу, встряхнула её, прошептала что-то возмущённое, получила ответ, а потом на весь парк объявила своей деревянной подруге:

— Что? Почему ты молчала, что это не сон?

— Для ведьмы, которая должна в этом разбираться лучше человека, вы сегодня удивительно долго соображали, — вклинился инспектор и прикинул, имеет ли смысл вообще возиться с зонтом, когда до машины можно добежать и согреться бегом.