Глава 40. Финн

Лера ловила себя на том, что каждые пять минут смотрела на дверь, и злилась на себя за это. Музыка расплывалась по полу мягкими кругами, будто тёплое молоко, на зеркалах уже отразился жар зала, юбки шуршали, смех перекликался с шагами. В углу кто-то водрузил целую коробку крошечных пирожных, которые терпеливо ждали своей участи.

Она залпом допила коктейль и отошла к окну. Вечеринка создана для разговоров и танцев, но настроения для всего этого не было. Сегодня у Леры шестое, последнее свидание, означающее победу в споре. Формально. Но отчего-то она чувствовала себя проигравшей, ведь не знала, что будет дальше.

Ничего. Каждый сдержит своё слово, и они разойдутся как в море корабли.

Она печально вздохнула. Казалось, её личность разделилась.

Первая половина оставалась благоразумной: ей нравился программист Костя — спокойный, предсказуемый, образованный, со стабильной работой и скидками в трёх ресторанах. Он умел говорить про баги так, будто обсуждал смысл жизни, но всегда помогал надеть пальто или открывал двери перед ней, пропуская вперёд. И если выбирать головой, выбор был очевиден.

Но вот вторая половина... Её следовало бы запереть в ящике и пнуть под кровать, чтобы не мешала жить. Эта часть тянулась к колдуну, который мог одним взглядом испортить день, настроение и разрушить тщательно выстроенную самооценку. С ним чувства Леры прыгали на скакалке, пели хором и требовали добавки. Это раздражало, смущало и почему-то грело изнутри.

Так что сердце упрямо ждало Финна на вечеринке, хотя разум напоминал:«Он не придёт. Не обязан. У вас договор только на тренировки и уж тем более без романтических продолжений».

Но сердце, как известно, никогда не читает договоры.

«Ужасно. Я плохой человек. Пудрю мозги одному, пока жду другого».

Лера поморщилась и — как водится в такие моменты — отмотала память к подростковой вмятине. К моменту, когда на свадьбе друзей родителей она встретила ослепительного эльфа и влюбилась.

Первая любовь — первая зарубка на сердце.

Очень скоро выяснилось, что эльфы обожают играть людьми. Легко и без сожалений. Когда красавчик узнал, что Лера наполовину человек, начался аттракцион унижений. Фейскую сторону он был готов любить, показывать друзьям, целовать — идеальное к идеальному, всё сходилось в его логике. А вот человеческую сторону Леры он называл уродливой и пояснял, будто эльфы сходятся с людьми исключительно ради развлечения. (Даже законы это терпели — эльфы каким-то образом доказали, что им «жизненно необходимо шалить с людьми».)

«Развлечение» длилось год. Ему надоело. А ей — запомнилось.

— Юная леди, не одолжите бодрому старичку один танец? — лукаво подмигнул седовласый, подтянутый, в клетчатой рубашке коллега по танцам. Его глаза искрились подростковым блеском, словно удалось отвоевать у Вселенной лишний день лета.

Не получив ответа от задумчивой Леры, он наклонился ближе и прошептал:

— Моя дама слегка капризничает. Щепотка ревности к красивой девушке ей пойдёт на пользу. Выручайте.

Она хихикнула, покосилась в сторону худенькой женщины в очках, рассекающей танцпол с молодым парнем и не смогла отказать. Да и к тому же, её настроение — её ответственность. А вечеринки она любила. И танцевать тоже. Прекрасный повод быть в хорошем расположении духа и наслаждаться жизнью. Это всё Финн закрутил так, что теперь не ясно, куда деваться. Но это можно было исправить.

«Выиграю и потребую, чтобы в квартире и на тренировках больше не появлялся. А отчётный концерт пропущу в этот раз, не велика потеря. Пора с этим заканчивать», — решила она, позволяя увести себя на танцпол.

***

Финн сжал и разжал правую ладонь. Острая боль прошила руку так, будто туда разом вбили десяток гвоздей. Он задрал рукав синей рубашки и мрачно констатировал:

— М-м-м, чего же вы такие шустрые? — Чёрные нити тьмы уже добрались до плеча, стягивая движения руки, словно на неё наложили жгут.

Колдун пригладил белую футболку и расправил обратно рукав растёгнутой рубашки. Сегодня был редкий случай, когда Финн обошёлся без худи и сменил спортивные штаны на джинсы, поэтому, не давая себе времени на сомнения, он поспешно открыл двери студии.

Взгляд сразу нашёл Леру. Улыбка мгновенно поселилась на лице. Девушка участвовала в забавной мини-драме на танцполе, которую Финну было сложно понять, но было интересно наблюдать. Она веселилась и без стеснения позволяла демонстрировать, что старичок-то в полном расцвете сил: закружит, опустит в наклон, уверенно поведёт её бёдра и руки в танце.

Тёплый свет зала подчёркивал её подтянутую фигуру, почти не скрытую под причудливым бордовым платьем крупной вязки, которая при каждом повороте добавляла танцу пружинистой динамики. Чёрный спортивный топ и короткие шорты аккуратно разбавляли интимность образа скромностью, а ботинки на каблуке — женственностью с намёком на дерзость.

Она была феей. Прекрасной феей. Но не когда превращалась в неё. А когда танцевала, улыбалась, умничала и ругалась. Всегда была. И он готов был вечность наблюдать за ней.

Но времени у Финна было немного, поэтому он не стал дожидаться финала разыгравшегося спектакля, а предпочёл стать его частью. Колдун переплёл пучок в хвост и шагнул вперёд. Он нервничал.

Когда Лера развернулась к партнёру спиной, импровизируя в соло, Финн вежливо тронул старичка за плечо и шёпотом сообщил:

— Прошу прощения, у меня подписка на танцы с ней вне очереди. Позволите? — последнюю фразу он добавил исключительно из уважения к пожилым. Разрешение ему не требовалось.

Разворот и тут же его ладони перехватили её руки. На лице Леры мгновенно проступило удивление: старичок внезапно вырос, стал пахнуть эвкалиптом и вообще — превратился в Финна.

— Соскучилась? — подмигнул он.

Финн поймал её взгляд и понял, что улыбнулся раньше, чем осознал это.

— По человеку, который ворует партнёрш у пенсионеров?

— По-моему, я вмешался как раз вовремя, — кивнул Финн на бывшего партнёра Леры, который, воодушевлённый примером колдуна, уже гордо «отвоевал» свою даму. Кажется, даже воспользовался той же фразой. — Ещё чуть-чуть — и он навсегда потерял бы с ней право на танец.

Лера хихикнула: старушка недовольно сморщила носик, негласно озвучив своё «ладно, живи». И пока эта трогательная пара занимала внимание девушки, которая в свою очередь овладела вниманием колдуна, его правая ладонь заняла своё законное место на её лопатке. Тёплая, уверенная… и вдруг дрогнула.

Музыка сменилась. Финн сразу увёл Леру в глубокий наклон. Мелодия была медленной, но спокойствия не обещала: такой темп заставлял проживать каждый вздох партнёра, пропускать через себя каждое движение, каждое касание. В этом смысле медленный танец — просто быстрый способ всё понять.

— Ты сегодня чудесно выглядишь, — прошептал он у самого уха, притягивая её спиной к себе после наклона. Его ладонь медленно скользнула от её плеча к кисти, пальцы переплелись, разворот. — Костику, или как там его, повезло.

Уже две недели — пять её свиданий и примерно столько же ночей без сна — ревность методично затягивала петлю. Сначала он даже не понимал, откуда бралось раздражение. Колдун не мог уснуть, пока Мила не сообщала, что Лера уже дома. А на работе, стоило отвлечься, руки сами тянулись к сфере — проверял, проверял, проверял… и злился, если Мила не писала.

Ревность активно питалась его здравым смыслом и вниманием. Дефицит последнего стоило ему раны в животе на прошлом задании, и Жилами Тьми в руке на этом.

Лера коснулась тыльной стороной ладони его лба и прищурилась:

— Ты случаем не заболел? Вместо шуток комплименты бросаешь. Даже подозрительно...

И тут Финна осенило — причём сразу вслух:

— Есть болезни, которые не лечит ни один целитель. Особенно если источник температуры стоит вот так близко и ещё улыбается.

Он наклонился, пугая её близостью поцелуя. Но Лера лишь фыркнула, одёрнула руку… и тут же с подозрением вернула ладонью на его лоб. Колдун попытался увести партнёршу в отвлекающий поворот, но Лера вывернулась для «волны» и вместо элемента танца взяла его лицо в ладони, подтянула лоб к своим губам и на миг задержалась.

— Без шуток, Финн. У тебя и правда жар.

Она не спешила отпускать, изучала его глаза с тревогой воспитателя и упорством феи. Он, кажется, на секунду забыл, как дышать.

— Если у меня жар, тогда ты должна проверить пульс… — облизнул губы. — везде, где он прощупывается.

— Фу, Финн, ты ужасен, — брезгливо убрала руки от его лица и сделала шаг назад, кривясь, словно от вонючего кактуса.

Колдун, разумеется, не обиделся. Он рассмеялся, подхватил её руку и ловко увёл в базовые шаги бачаты — танца, который был придуман исключительно для того, чтобы люди притворялись, будто не флиртуют.

— Прям таки ужасен? — подмигнул он. — Обсудим этот диагноз? По-моему, между нами то и дело пробегают искры.

— Да ну тебя! — фыркнула она и с видимым удовольствием наступила ему на ногу. — Ой, искра побежала? Та самая?

Финну пришлось задержать дыхание, чтобы не пискнуть. Ноги у Леры были весомым аргументом в любом споре.

И всё же — несмотря на шутки, подмигивания и танец, — Лера чувствовала: что-то не так. Взгляд. Движения. Слова. Каждый раз, когда она касалась правой руки, он еле заметно сводил брови. В мыслях появилась заноза: он сегодня другой.

— Когда твоё победное свидание? — спросил колдун, аккуратно меняя тему и возвращая себя в реальность.

А реальность была проста: Жилы Тьмы ели его изнутри. Очень возможно, что к утру его дело засекретят, тело — сожгут, а в Зале Памяти охотников появится свежий портрет «Героически погибшего на задании». Ввероятно, рядом с портретом его отца.

Из всех родных только Финн знал, что «авария», в которую попали его родители, не была случайной. Побочный эффект работы — той самой, которую он клялся никогда не переносить в свою жизнь, и, как это обычно бывает, перенёс.

— Сегодня, — сказала Лера, проводя ладонями по его плечам. — Так что, колдун, готовься исполнять моё желание.

«М-м-м, я и без всяких споров готов выполнять любые твои желания», — промелькнуло у него в голове. Вслух, однако, вышло более безопаснее:

— Кто вообще ходит на свидания так часто?

— Когда люди нравятся друг другу, они проводят время вместе и, да, ходят на свидания, — сказала она тоном, которым обычно читают мораль коту, укравшему сосиску.

Финн мысленно отметил, что если бы ревность можно было запечатывать в артефакты и продавать, он бы давно уже открыл лавку и разбогател.

И он злился. Злился на собственное бессилие и глупость. Ведь когда к нему пришли и предложили работу охотника за артефактами (речь о предметах, которые предпочитают разрушать мироздание, а не о милых побрякушках для витрины), Финн дал себе две клятвы: выяснить правду о смерти родителей и никогда не влюбляться. Первое он выполнил. А вот второе…

Но тащить Леру в это болото он не собирался.

— Полетишь к нему на крыльях любви? — спросил он небрежно.

— Полечу, конечно! Только на крыльях общественного транспорта. Мои в химчистке, — сказала она тоном лёгким, как воздушный шарик, который отчаянно делал вид, что не боится иголок. Разговор уплывал в странность.

Финн на миг задумался, а потом, с самым невинным выражением лица добавил:

— М-м-м, вижу, общение со мной не прошло даром, — подмигнул он. — Только давай договоримся, что ты оставишь в своём сердце VIP-место для того, кто открыл тебе мир юмора.

— Так. Хватит.

Лера остановилась. Остановился и Финн. Приглушённый свет, люди вокруг, зеркала, музыка. Но видели они только друг друга, как в кино, где широкоугольная камера кружит, пытаясь поймать двоих, которые уже поймали друг друга. Колдун держал её руки и большими пальцами нежно проходился по коже.

— Что происходит? — Лера пошла напролом, повышая голос, чтобы пробиться сквозь музыку и его привычку отшучиваться. — Со мной, с тобой… сейчас. Что это?

Как же он хотел сказать правду. Вот просто взять и выложить: «Лера, у меня под кожей поселилась Тьма, и теперь я — ходячая катастрофа». Но, как назло, честность не входила в перечень рекомендуемых действий колдуна при общении с девушками, когда подозреваешь, что завтра перестанешь существовать.

Возможно, зачисти он подземелье аккуратнее, то сказал бы, что без ума от неё. И для этого ему всего-то требовалось использовать добытый специально для задания артефакт №13-Б без осечек. Открыть ночеглот, втянуть в него мрак, закрутить крышку и не попасться под раздачу. Проблема заключалась в последнем пункте, который он не смог выполнить.

А артефакт хоть и был успешен в избавлении от тьмы, но носитель заразы при извлечении в любом случае погибал. И если крыс в подземельях люди традиционно не оплакивали, то вот котов, псов и особенно птиц Финну было искренне жаль.

— Всё хорошо, — выдавил Финн и улыбнулся так, будто мир не разваливался на атомы прямо у него под кожей. — Просто танец… Давай сделаем вид, что мы просто танцуем.

Смерть товарища-охотника, обратившегося в нечто зомбиобразное и заразившего его, ударила особенно больно. Теперь очередь колдуна.

— Прекрати. Надоело. Скажи, что чувствуешь ко мне хоть что-нибудь, — в её глазах собирались слёзы, но брови упрямо держали строй, будто им выдали приказ «сохранять серьёзность при любом наводнении». — Скажи. Потому что я чувствую. Потому что жду каждой тренировки. Потому что хоть меня и бесят твои шутки, я уже так к ним привыкла, что даже не хочется тебя шандарахнуть лопатой за них. Скажи, и я отменю свидание, Финн. Иначе…

Он не дал «иначе» сформироваться в угрозу. Притянул её и обнял. Крепко. Так, как обнимают тех, кого не хотят отпускать ни при каких условиях. За исключением одного. Лера рефлекторно упёрлась ладонями, но он не разжал объятий. Не хотел отпускать. Не хотел уходить. Не хотел ранить.

Он ведь мчался сюда именно ради этого — увидеть её, поговорить, пошутить, сказать, что она победила, что он исполнит её желание и исчезнет. И уж точно не рассчитывал, что вечер закончится признанием, которое сделало его счастливым и одновременно очень несчастным.

— Спасибо, — прошептал он, сам не до конца понимая, за что именно. За всё сразу. За то, что она появилась в его жизни. За ту подушку, которой его однажды избила. За пирог на полу. За лучшие в его жизни бутерброды. За танцы и тренировки, которые иногда заканчивались прогулками по ночному городу и разговорами по душам. За то, что ему вообще выпала роскошь — думать о ней.

— Спасибо… — повторил он, сжал ещё крепче. Так, что Лера не могла дышать. Больной рукой Финн коснулся своей серьги, которая ответила вспышкой рун. Той же рукой он провёл по её волосам, придержал затылок и произнёс короткое заклинание.

Слабость подкралась к ней вежливо, как официант с подносом, а потом влепила под дых: голова заболела, мир качнулся вбок и решил, что теперь он в свободном падении.

— Присмотрите за ней? Кажется, она переутомилась, — донёсся чей-то голос.

Музыка отдалилась и теперь звучала так, будто кто-то включил её в соседней вселенной.

Суета. Непонятные мельтешения перед глазами. Всё такое знакомое и не очень. Память утекала и возвращалась, как волна. Только что-то смывала каждый раз. Что-то важное.

Лера сидела на стуле. Смотрела на себя в зеркало напротив. В руке у неё стакан с водой. Рядом тренер.

И вдруг — бум!

За окном прозвучал грохот, в котором угадывалось «гром». Где-то там, наверху, небо, похоже, решило вступить в разговор и настойчиво требовало своей реплики.