Глава 43. Сюрприз

Соня смерила взглядом маленькую приставучку, которая сконцентрировала на себе внимание Макса, как магнит скрепки. Она никак не могла решить, что раздражало сильнее: внезапная ревность или… нет, других вариантов у неё не было.

— Он ещё не приглашал, чтобы я могла отказаться или согласиться, — вздёрнула Соня носик, восстанавливая гордость и перекладывая ответственность туда, где ей самое место — на дракона.

— Хм, и то верно, — Макс изящно склонился, протягивая ладонь. — Дорогая Соня, подарите ли вы мне счастье потанцевать с вами под ритм гитары и аккомпанемент дождя?

Соня выдохнула, плечи опустились, ладонь сама легла в его.

— Это давление общества, — постановила она.

— Это бал! — ликующе объявила София, вывернулась из материнских объятий и закружилась на месте, как бешенная комета. Через секунду в вихрь завлекли и маму.

Соня и Макс покачивались из стороны в сторону: не столько танец, сколько контролируемое объятие под музыку. Макс держал её бережно за талию и за руку, сообщая телом то, что словами не удалось: «я здесь и никуда не денусь».

— Должен признаться, — обречённо произнёс он над её макушкой, — танцевать я не умею.

— Я заметила, — Соня хихикнула, когда Макс в очередной раз наступил на её бедный пальчик, и тут же одёрнула себя. Требовалось сохранять серьёзность и безразличие, чтобы как следует проучить дракона. Но Макс уловил её прерывистый вдох и немного расслабился.

— Как поживает твоя книга? — спросил он после паузы.

— Никак. Я её не писала.

— Почему?

— Настроения не было.

На самом деле ей хотелось сжечь рукопись. Через каждое предложение там выползал «дракон», «дракон», «дракон». Голова шла кругом.

— Из-за меня? — мягко уточнил Макс и сжал её ладонь крепче.

— Нет. Просто вышло плохо, — соврала Соня, контролируя и дыхание, и ритм сердца.

Он остановился посреди перехода, где гул дождя и музыка гитариста смешались в одну бесконечную мелодию ожидания. Взял обе руки Сони, выдохнул на них тёплым паром, слегка коснулся губами.

— Я больше так не могу, — терпение Макса дало трещину. — Хотел сначала показать доказательства, но больше я не вынесу этого напряжение и просто сойду с ума. В то утро мне позвонила сестра. У дедушки случился инсульт. Я должен был уехать.

Мир вокруг притих так, будто кто-то убавил громкость в настройках дождя. Струи сбились с ритма и стали шептать, что им неловко.

— О, Макс… — Соня растерялась в чужой боли. Сердце наполнилось виной, хотя она не была уверена в том, что должна была чувствовать именно это. — Мне так жаль. Как он сейчас?.. Надеюсь всё в поряд...

Макс опустил голову. Ответ стал лишним. Соня освободила свои руки из его ладоней и шагнула ближе. Обняла. Осторожно. Словно обнимала огонь, боясь и обжечься, и дать ему погаснуть.

— Прости… я не знала, — прошептала она, уткнувшись ему в грудь.

— Ничего, — он поцеловал её в макушку, и голос стал мягче. — Я так и понял.

— Но почему ты сразу не сказал?

— Ты так крепко спала… — улыбнулся он грустно. — Я оставил записку. На кухне, рядом с ключами и завтраком. Хотел, чтобы ты проснулась счастливой. Чтобы утро не началось с плохих новостей. Чтобы ты осталась. И чтобы, когда я вернусь… ты всё ещё улыбалась.

— Но я не заходила на кухню, — Соня прижалась крепче. — Проспала, спешила на работу. Ещё и перепугалась, что тебя нет. Сбежала…

— Похоже на тебя, — сказал он не обвиняя, а констатируя тёплый факт. — В следующий раз оставлю записку прямо на подушке. И запасную на тумбочке. И дубль на холодильнике, на всякий случай.

Он виновато провёл ладонью по её волосам, будто извинялся сразу за себя, за дождь и за судьбу, которая так интересно пошутила.

— Нет уж, — возмущённо отрезала Соня и отстранилась. Рука нырнула в карман его куртки, где был найден телефон. Соня строго помахала им перед лицом Макса и продолжила: — Во-первых, надеюсь, следующего раза не будет. Я имею ввиду, такого недопонимания. Во-вторых, если вдруг будет, мы сделаем то, что герои романов обычно оставляют на финал: обменяемся номерами.

Соня вписала свой контакт, нажала вызов. Где-то в недрах сумки пискнул рингтон. Она выудила свой телефон, сохранила номер Макса и, удовлетворённо кивнув самой себе, вернула аппарат дракону.

— Вот, — сказала она и смущённо отвернулась. На экране Макса сияло «Солнышко» с соответсвующим смайликом.

— А меня как подписала? — с любопытством заглянул Макс в её мобильный.

Соня молниеносно заблокировала экран, спрятав «Дракошу» с сердечком под паролем. А заодно и уши за волосами. Макс настаивать не стал. Вместо этого просто притянул её ближе, ладонью проскользнул по талии и поцеловал. Хотел он этого ещё там, между библиотечных стеллажей.

— Ну точно король с королевой! — пискнула где-то у ботинок София, да так резко, что Соня едва не подпрыгнула.

— Где у неё кнопка «выключить звук»? — пробормотала она в губы Макса, и он по-настоящему тепло рассмеялся . Впервые за эти длинные две недели.

— Дождь закончился, — сказал он, легко коснувшись её лба. — Пойдём домой?

Дорога капризно складывалась гармошкой, словно специально сокращаясь. Романтическим прогулкам полагалось заканчиваться быстро, чтобы хотелось продолжение. И в этот вечер правило не нарушалось.

Макс и Соня держались за руки, брели по городу в сторону дома, ведя разговор, больше похожий на энциклопедию обо всём и сразу. Соня вытаскивала из головы сюжетные повороты книги и с восторгом их обрисовывала, а Макс делился семейными хрониками драконов, подкидывая Соне новые идеи.

Особое внимание он уделил своей сестре, которая умела одним взглядом останавливать апокалипсис, и племяннику, который апокалипсис запускал тем же способом. А затем Соня и вовсе нашла дорогу воспоминаний в детство.

— Только представь, — она развела руками, демонстрируя ширину коридора в летнем лагере, — мы думали: мальчишки выйдут, увидят «гирлянду» из своих шнурков под потолком, а мы посмеёмся. Но они выходят — и ничего нет! Мы в растерянности, они в растерянности, и вообще вся растерянность мира была с нами.

— Постой, — уточнил Макс, — разве вы сами ночью не вытащили шнурки из их обуви и не развесили по коридору?

— Именно! — вспыхнула Соня. — Мы ничего не понимали! Но в итоге оказалось, что утром уборщица решила, что какие-то странные бельевые верёвки висят и… выбросила их! — Она рассмеялась. — А у мальчишек в тот день футбол! Нам было стыдно и смешно одновременно. В итоге мы с Лерой пожертвовали одной ненужной футболкой и нарезали им «шнурков» вручную. А отряд торжественно переименовали в «Бесшнурковые».

— Вы с Лерой очень близки, — сделал вывод Макс.

— Как сказать... По-разному, в разные периоды, — призналась Соня после короткой паузы. — Но знаем друг друга очень давно. В каком-то смысле она мне как сестра.

— Это замечательно, — отметил Макс, слегка завидуя.

— А у тебя есть друзья?

— В школьные годы были…

— Драконы учатся в школе? — Соня удивилась так искренне, что воздух рядом тоже приподнял брови (представим, что они есть).

— Ты за кого нас принимаешь?

— Ну… всегда казалось, что драконы сразу всё умеют. Вылупились — и тут же умные, сильные и… э-э… симпатичные.

— Вылупились? — Макс не удержался и схватился за живот от смеха.

Смеялся он красиво — так, будто где-то в облаках позвякивали маленькие молнии. Соня, между прочим, мужественно не улыбалась… секунд пять, потом сдалась и тоже рассмеялась.

— И чему там учат? — она подалась ближе к нему, а писатель в ней раскрыл мысленный блокнот и принялся записывать информацию.

— Базовая программа, — невозмутимо ответил дракон. — «Небо и маневрирование», «Этика сокровищ» и «Огненная дисциплина». Плюс факультатив «Как не спалить отношения». Самый сложный, кстати.

Соня прищурилась на него так, будто пыталась найти на лице шкалу «шутит/серьёзно». И даже если она там была, то стрелка всё равно упрямо дёргалась где-то посередине.

— Дай угадаю… ты прогуливал?

— Я посещал, — исправил он с достоинством. — Но экзамены… были жаркие.

Она фыркнула, поймав намёк, и машинально закрутила прядь на пальце, которая покорно стала кольцом, явно рассчитывая на повышение до обручального. Но, увы, пока рановато.

— И как же ты сдавал «Не спалить отношения»? — поинтересовалась Соня, подыгрывая.

— Штудировал теорию: «внимание, забота, чувство юмора», — Макс обнял за плечи, и город тактично убавил громкость транспорта. — И повторял на практике.

Макс казался Соне очень тактильным. Столько физического контакта для неё было в новинку, но ей нравились новые ощущения и хотелось больше.

— Есть ещё вопросы по школьной программе?

У Сони оказался целый список вопросов, достойный экзаменационного билета для дракона. Но настоящим потрясением стала тема полётов. Когда Макс спокойно объяснил, что маленьких дракончиков сбрасывают со скалы, чтобы они научились летать, Соня сперва решила, что ослышалась. Потом — что это шутка. А когда поняла, что это традиция, объявила драконье детство официально экстремальным видом спорта и едва не потребовала создания Комитета по защите хвостатых.

— Живодёрство! — заключила она с ужасом. — Сразу сообщаю: если когда-нибудь у нас будут дети-драконы, мы такого не допустим! Ни единого метра свободного падения, ясно?

Макс аж прокашлялся от неожиданности и той лёгкости, с которой Соня это произнесла.

— Дети-драконы, говоришь? — деликатно уточнил он.

— Гипотетически! — выпалила она, кусая себя за язык. — Драконьи традиции… и прочее… исследовательский интерес… Я просто предположила...

Но её фантазия уже успела нарисовать мини-дракончика в мягкой шапочке и с защитными крылышками-нарукавниками. Фантазия у неё вообще была без лицензии на сдержанность.

В этот момент они как раз вошли во двор дома, где им игриво подмигнул фонарь. Соня остановилась и глубоко вдохнула. Вид у неё стал решительный.

— Послушай, Макс, — сказала она и опустила глаза. — Мы, конечно, ещё плохо знаем друг друга. Но всё-таки… Касательно той ночи. Точнее, утра… Я не хочу, чтобы в моменты, когда тебе плохо или грустно, ты меня оберегал от своей боли. Мне приятно, но… в радости и в печали, и всё такое… Я хочу сказать, что не заставляю рассказывать всё, просто… я к тому, что ты можешь положиться… — подняла глаза. — А? Стой! Что ты делаешь?

Куртка, майка, ремень, ботинки, штаны — всё с Макса по очереди летело на землю. Через мгновение он остался посреди двора в широких шортах-трусах и при чём совершенно невозмутимый.

— Т-т-ты что творишь? — Соня в панике оглянулась. Гоблин из подвала выпучил глаза, а белый кот на детской качеле мяукнул и в любопытстве склонил голову.

— Не то, о чём ты подумала, — усмехнулся Макс, шагнул ближе и посмотрел на неё не малиновыми, как ей казалось раньше, а насыщенно алыми глазами. В них пылал жар, у которого была собственная гравитация. И Соня попала в зону её действия.

— А о чём я подумала? — у неё фантазия обычно выдавала десять вариантов развития событий, из которых один обязательно оказывался верным. На этот раз все десять спорили между собой и шептались.

Макс отвечать не стал. На глазах у Сони его кожа заметно потемнела и заблестела. От глаз поползла чешуя, затем развернулись плечи, рост увеличился вдвое, за спиной расправились крылья. Пальцы вытянули когти, а вместо улыбки — опасные зубы. Шорты героически постарались соответствовать размерам нового тела, и Соня внезапно поняла, почему в обычной жизни Макс предпочитал свободные штаны на резинке.

Дракон одной лапищей собрал с земли одежду, другой подхватил Соню, оттолкнулся и, под её сдавленный писк, скользнул вверх.

Феи, как известно, летали дугой и быстро, словно листок, подхваченный ветром. Драконы же, хоть и считались рептилиями, держались в воздухе с орлиной гордостью: крылья работали широко и немного лениво, толчки у них были редкие, но мощные. Даже физика, законы которой в полёте дракона нарушены на все сто процентов, благородно закрывала глаза на всё это безобразие.

Приземление на балконе вышло глухим, но незабываемым. Буквально. В паре сантиметров от когтей дракона жалобно хлюпнуло от удара то, что голуби считали вкладом в городской ландшафт, щедро перемешанный дождём.

— Допустим…

Рык у него получился удивительно воспитанным. Он выдохнул в сторону горячий пар, держа под контролем всё своё драконье нутро, и уточнил:

— Соня, мне стоит что-то об этом знать?

Она нырнула носом ему в плечо и обвила шею руками, притворяясь шарфом.

— Не-а. — невинно у драконьего уха, а затем оправдываясь: — Идея была не моя.

Пауза. Честь требовала добавить правду, хотя бы в минимальной комплектации.

— То есть… не моя-не моя. Я просто… поддержала реализацию. Чуть-чуть. Самую капелюшечку…

Макс окинул балкон профессиональным взглядом и выстроил план: «антисептик → хлорка → огнемёт → новый дом». В сухом углу обнаружил гнездо с непрошенными жильцами, после чего глубоко вдохнул, медленно выдохнул и заключил:

— Что ж, на ужин у нас запечённые голуби…

— Что?! Нет! — Соня взвизгнула так, что ближайший пернатый сосед едва не подскользнулся на собственном искусстве.

Макс сощурил алые глаза, излучая то самое спокойствие, которое всегда предшествует катастрофе.

— А что такого? Драконы любят мяско. А тут — сервис какой! Само составилось.

Соню чуть не стошнило. Виновата профессиональная деформация: писательская фантазия рисовала картинки в голове слишком быстро и в ненужных подробностях. Она дёрнулась спрыгнуть, решив срочно спасать пернатых (с драконом ведь никогда не угадаешь — шутит или нет), но Макс сдержал порыв, спасая её обувь от «голубиного маринада».

— Их смерть будет быстрой, героической и… вкусной, — драматично добавил он и направился к балконной двери, аккуратно лавируя между минами. Для дракона Макс обладал невероятной грацией.

— А виноват в этом будет кто?

— Ты же не серьёзно?.. — спросила она, но голос звучал неуверенно.

— Конечно нет, — усмехнулся Макс. — Я сделаю из них котлеты и продам в кафе. Знаешь, как сложно выселить голубей?

Когтями выдрал замок и дверь распахнулась.

— Живодёр, — выдохнула Соня, уткнувшись обратно в его плечо.

— Сдаюсь, — он коснулся её лба. — Птиц не трону. Но давай придумаем, как их переселить: я мечтаю о рассветах с тобой и чаем, и чтобы нас охраняли лишь облака, а не... — дракон с сомнением покосился на птиц.

Соня юркнула в квартиру первой. Она забежала на кухню, и в нос сразу ударил запах, который давно обзавёлся характером. Это был завтрак, приготовленный Максом для Сони и героически простоявший две недели в ожидании, когда его съедят. Он ждал, ждал… а потом принялся изучать микробиологию на практике. Там же записка и ключи.

Соня зажмурилась, открыла окно, выключила обоняние и машинально подумала, что любовь — это когда тебе готовят, а ответственность — когда ты не даёшь этому превращаться в сомнительный кухонный экспонат.