Глава 44. Кофе, дождь и шоколад

— Выпейте дома витамины, согрейтесь и… — он вздохнул. — Приходите в понедельник на пары. Если будете прогуливать, вас отчислять за пропуски.

— Меня в любом случае отчислят, — буркнула Мила в шарф, пахнущий горьким шоколадом. Тёплая ткань приглушила голос, но не упрямство.

Машина мягко взяла поворот; в салоне было тепло и уютно, дождь шуршал по стёклам ровным убаюкивающим тактом. Мила почти задремала, когда инспектор, будто между делом, сообщил:

— Валериан Степанович больше не работает. Не сдал подтверждение квалификации.

— Что? Как? — Мила тут же распахнула глаза.

— Видимо, преподаватель из него посредственный, — загадочно протянул Роман Олегович, убавив печку, чтобы ведьма не уснула окончательно. — А вот студентка из вас выйдет отличная. При условии, что вы всё-таки дойдёте до аудитории.

Мила хмыкнула, пытаясь спрятать улыбку в шарфе.

— Вы мне льстите, Роман Олегович.

— Возможно, — не стал отрицать он.

— Спасибо, что выручили с метлой, — ведьма посмотрела в окно. Фонари за стеклом выстраивались в ровную цепочку, и Мила ловила каждый взглядом, пока тот не исчезал из поля зрения, а затем цеплялась за следующий. Удобная гимнастика для мыслей.

— Вы доставляете слишком много проблем моей репутации, — заметил Роман Олегович правильным тоном. — Но…

Он хотел сказать что-то нейтральное на подобии «так бы поступил любой на его месте». Но может и хорошо, что Мила перебила его:

— От неё ещё что-то осталось? — не удержалась она и хихикнула. — Теряю сноровку.

Инспектор бросил на неё предупреждающе-игривый взгляд, чем напомнил Миле кота, который вот-вот уронит вазу.

— О нет, поверьте, — поправил он очки, — вы профессиональны в своём деле и уникальны в своём роде.

Мила зарделась и молча отвернулась к окну.

«И как это понимать?»— крутилось в её голове, пока в салоне расползалось неловкое молчание.

Ведьма не нашла себе лучшего занятия, чем провожать взглядом капли, которые катились по стеклу одна за другой, как мысли, которые никак не успевали догнать собственные чувства. Пальцы сами коснулись губ: поцелуй. Поцелуй ли? Конечно, поцелуй. Его сложно с чем-то перепутать. Тогда почему сомнения шевелились в голове?

Она скосила взгляд на инспектора и, встретившись с его вниманием, молниеносно вернулась к фонарям и каплям.

— Знаете… — смягчила она голос. — Когда вы не читаете мораль по правилам и законам, с вами почти приятно разговаривать.

— Вы мне льстите, Мила Миловна, — усмехнулся Роман Олегович её находчивости.

— Возможно.

Он мельком глянул на Милу в отражении лобового стекла. Можно было бы списать на случайность, но даже она у инспектора была по расписанию.

— Пристегнитесь, — запоздало напомнил он.

— Вы такой грозный, когда за рулём! — пропела ведьма, перетягивая через себя ремень безопастности.

— Могу быть и нежным, — кивнул он на замок ремня. — Но нежность не спасёт при резком торможении.

— Нежным? — Мила промахнулась мимо застёжки и подозрительно на него посмотрела. — Вы — нежный? Слабо верится, — улыбнулась она и свободной рукой ткнула ему в плечо. Затем ещё раз. И третий. Нарывалась. Специально выводила его из себя. Потому что нравилось его касаться.

— Прекратите, — строго выдохнул он. — Я за рулём.

— И где здесь прячется нежность? — пропела она, будто играла в «ку-ку» с ребёнком, и вычертила пальцем в воздухе замысловатый крендель, напоминающее поисковое заклинание. Бытовые ведьмы изучают его ещё в первый месяц, чтобы быстро находить пульт в квартире, второй носок из пары или батарейки.

Роман Олегович отодвинулся в сторону настолько, насколько позволяло кресло. Мила не унималась. Одновременно он пытался и отмахиваться от ведьмы, и следить за дорогой, поэтому сам не заметил, как уголки губ сдались под её хитрое «а может, тут?» и лёгкий тычок в рёбра. Тычок, кстати, мгновенно вызвал у него острое желание ответить тем же, только… куда более жадно.

Машина едва заметно дёрнулась, что отрезвило инспектора. Он собрался, недовольно фыркнул, накрыл её руку на застёжке своей ладонью, направил, надавил. Щёлк. Мила мгновенно выпрямилась и уставилась в своё окно. Горячая ладонь сжала её пальцы на чёрно-красном креплении. Нежность нашлась неожиданно для неё.

— Вы всё ещё не согрелись?

— Уже гораздо лучше, — и это действительно было правдой.

— Мне жаль, не могу включить теплее: есть риск, что усну за рулём.

— Нет-нет, и так спасибо, что подвезли. Моя метла в такой ливень не взлетит.

Мила бросила осуждающий взгляд на заднее сиденье, где с древка лениво стекала вода. На секунду мелькнула мысль предложить помощь с сушкой машины, но здравый смысл вовремя приложил палец к губам. Натворит делов, опять санкции от инспектора посыпятся.

— А вы когда-нибудь… отдыхаете? — тихо спросила она, заметив, как инспектор пару раз сжал и разжал глаза, отнимая руку от её ладони и возвращая внимание к дороге.

— Иногда, — ответил он. Их взгляды снова пересеклись. Это вызвало у Милы неловкость, ведь там где глаза, там и губы. Там где губы, там кадык, ключица, плечи, торс, руки… и Мила поспешно вернула внимание к каплям и фонарям.

Благо отражение в стекле позволяло исподтишка рассматривать и его строгий профиль, и его притягательное тело.

— В последнее время слишком много работы, — добавил инспектор. — А я привык делать всё добросовестно и качественно.

— Роман… — Мила едва заметно расслабила плечи. — Вы хоть раз в жизни прогуливали школу?

Он покачал головой с лёгкой улыбкой. Обращение без отчества его явно порадовало: официальность уже начинала утомлять.

— А в студенчестве?

То же честное «нет».

— Хм… а что-нибудь спонтанное в вашей жизни бывало? Хоть что-то?

— Кроме вас? Не думаю, — коротко ответил он. — У мира есть свой порядок вещей. И у жизни тоже. Если не придерживаться его, то начнётся беспорядок. А беспорядок всегда приводит к хаосу.

— И что в этом плохого?

— То, что нельзя контролировать — разрушительно.

— По-моему, вы заблуждаетесь, многоуважаемый инспектор, — с важностью заявила Мила. — Хаос умеет творить не хуже порядка. Иногда из него рождается веселье… или случайные встречи, которые переворачивают судьбы.

— Веселиться можно и без хаоса.

— Как? По расписанию? — прищурилась Мила. — «Сегодня в 22:30 — смех. И строго до 22:42, потому что дальше нужно выполнить план по восторгу»? — она изобразила диктора. — Звучит скучно и, если честно, немного грустно. Так что, как специалист по прокрастинации и дозированному безумию, настоятельно рекомендую вам один целый день... ну, например, в парке аттракционов. Попробуйте! Вам не повредит расслабиться. И гарантирую, что понравится.

Роман Олегович продолжал смотреть на дорогу, но Миле показалось, что в машине повисло напряжение. Она прикусила губу и отвернулась:

— Простите. Увлеклась и полезла не в своё дело.

— Почему именно аттракционы? — насторожился инспектор, не представляя себя среди криков и каруселей. Всё, что он помнил о таких местах, — сладкая вата и бессмысленное множество шариков.

— Там легче всего выдернуть себя из правил, впустить немного хаоса, адреналина и смеха. Как в детстве.

Роман Олегович чуть прищурился, поворачивая руль.

— Мила, если мне когда-нибудь понадобится наполнить жизнь хаосом, адреналином и весельем, я свяжусь с вами, — спокойно произнёс он. — Уже связался.

Её смех лёг на шум дождя мягкой мелодией. И где-то между этим смехом и мельканием фар встречных машин ей показалось, что за порядком и хаосом, правилами и импульсами — у них постепенно выстраивалось нечто третье. Что-то, похожее на равновесие, которое пахло его горьким шоколадом смешанным с её цитрусом.

— Стоп! — резко крикнула Мила. — Остановитесь!

Роман Олегович ударил по тормозам. Слава всем инструкциям, что он настоял на ремне безопасности: рывок вышел резким и грубым.

— Что случилось? — голос инспектора мгновенно остыл до служебной стали. Инстинкт решать проблемы, применять правила и наводить порядок включился.

— Да так… — протянула Мила, косясь в сторону своего дома, который выглядывал за цепочкой хмурых пятиэтажек. Там дракон осторожно поднимался в воздух, держа на руках светловолосую девушку очень похожую на Соню.

— «Да так»? — Роман Олегович сильнее сжал руль.

— Смотрите! — Мила отстегнулась, вскинула руку перед его лицом так, что локоть перекрыл половину обзора, и направила палец… на витрину ближайшего магазина.

Инспектор дисциплинированно прошёл глазами по манжете его рубашки на ведьме, проследовал за пальцем и уткнулся в стекло со своей стороны, где сверкала… метла.

— Давно мечтала о модели поновее, — нервно пробормотала Мила, одним глазом отслеживая его реакцию, вторым — балкон, куда вот-вот приземлится сосед. Инспектору общий вид на человека и дракона точно противопоказан. — Не подскажете цену? А то мне не видно.

Выражение лица, которым инспектор одарил ведьму, она видела лишь раз в жизни. У учителя по зельеварению, который спалил её за шпаргалкой на выпускном экзамене в школе.

— И как вы с таким взглядом живёте? — выдавила она первое, что пришло в голову. — У вас подружка есть? Полагаю, что ей непросто приходится, когда она бьет посуду.

— С чего бы моей «подружке» бить посуду, — сухо процедил Роман Олегович.

Он смотрел в широко распахнутые глаза ведьмы, которые то изучали его, то убегали в сторону, и расценил это как увиливание от ответственности. Правая рука оторвалась от руля, легко взяла её за подбородок и сконцентрировала её внимание только на нём.

— Нервный вы какой-то, — ляпнула ведьма. Чувство самосохранения только вышло на пост и пока не поняло от чего и кого спасать. — Наверное, она на вас частенько злится.

— Не пойму, — инспектор прищурился. — Дождь был токсичный и вы его наглотались?

Шарф, туго обёрнутый вокруг ведьминой шеи, спрятал её едва заметный глоток. Свободный край, свисая с плеча Милы, щекотал ему грудь. А кудрявые рыжие пряди скользнули по его скуле.

На миг инспектору пришла в голову совершенно неподобающая мысль: усадить эту безумную ведьму к себе на колени, зажать между собой и рулём и проверить, способна ли она язвить, когда язык занят. Мысль он, разумеется, арестовал и поместил под стражу до лучших времён.

Мила тем временем аккуратно убрала его руку со своего лица и, щурясь, покачалась из стороны в сторону, словно настраивала видимость.

— Что вы делаете? — не выдержал он.

— У вас зрачки расширились, — деловито заключила ведьма. — Проверяю, из-за чего. То ли вы так рады меня лицезреть, то ли всему виной… хм… — она задумалась, и варианты дружно спрятались под сиденье.

— На вас мой любимый шарф, — слишком быстро выпалил Роман Олегович. — Угомонитесь и сядьте нормально.

— Девушка связала? — невинно уточнила она, возвращаясь на место.

— Бабушка, — сухо ответил он.

Машина мягко тронулась. Мила выдохнула — ребята спасены — и тут же перехватила воздух обратно: мозг, как всегда, опоздал с отчётом и внезапно выдал хронику последних минут. Взгляд инспектора в упор. Его очки, слегка запотевшие от её дыхания. Тёплые пальцы на её щеке.

«Ну что я как маленькая?»— возмутилась она на внутреннем совете. —«Будто мужчин вблизи не видела!»

Она бросила быстрый взгляд на Романа Олеговича и тут же отвернулась к окну.

«Но пахнет от него так… притягательно. Кофе, дождь, шоколад и… эта небезопасная близость. Укусить или лизнуть?.. Мила!»— она встряхнула головой, призывая мысли к порядку. Внутренний цензор поднял табличку «воздержаться», а сердце, как водится, проголосовало «за» всеми доступными каплями крови.

— Стойте! Стоп! — взвизгнула Мила снова и едва потянула руль на себя.

— Ты совсем страх потеряла? — сорвался Роман Олегович. Терпение у инспекторов упругое, но не бесконечное.

Она лихорадочно искала, чем отвлечь его взгляд от знакомого балкона, где как раз сейчас в воздухе разминулись Лера и её бабушка. Появление второй означало одно: наказания, санкции, штрафы и всё остальное из списка инспектора, которого Мила боялась больше, чем метла дождя.

— Там кот! — выпалила Мила. — Мы чуть не задавили кота!

Инспектор молча открыл дверь и вышел. Дождь уже давно стих, город шуршал последними каплями. Мила видела, как он обошёл машину спереди; как мимо пронеслась другая и агрессивно посигналила; как он наклонился, проверяя пространство под колёсами, и вернулся.

— Никакого кота там нет, — прорычал Роман Олегович.

— Ну конечно, — кивнула Мила, а пальцы выдали нервную морзянку. — Он же был призрачным.

— Мила, ты остановила машину и устроила аварийную ситуацию на дороге из-за кота-призрака? — голос инспектора звенел дисциплиной.

— Ну да, — безупречно держала тон она. — Вы представляете, как унизительно, когда сквозь тебя проезжают?

— Нет!

— Вот и я не представляю. А они, — она качнула головой к окну, — полагаю, представляют. И вряд ли им приятно.

Она задержала дыхание, быстро оценила прогноз по извержениям инспекторского вулкана и ловко сменила тему:

— Кстати, дождь закончился. Спасибо, что подвезли. Всего хорошего, здоровья, счастья, не болейте и всё такое. А я полетела.

Иногда лучший способ не попасть под бурю — взлететь раньше грома.

Ведьма выскочила из машины, выдернула из задней двери своё средство передвижения и, пока инспектор не успел сообразить, оседлала деревяшку и взмыла лёгкой дугой, как наглец-воробей.

Роман Олегович проводил её открытым ртом, затем опустил лоб на руль и устало покачал головой. Вообще-то он собирался пригласить её на свидание. Официально, как велят инструкции и приличия. Но с Милой планы работали примерно как бумажные зонтики в ливень: только раскроешь, как они превращались в бесформенное и бесполезное нечто.