Глава 10. Спор и тараканы

Рука Финна сразу же потянулась к коробке, которую Макс оставил на кофейном столике. Но, столкнувшись с тяжёлым и многозначительным взглядом дракона, Финн отступил. На секунду ему даже показалось, что он ощутил запах собственной будущей кремации.

— Так для кого же это счастье? — раздосадовано спросил колдун.

А затем он растёкся по дивану самодовольным масляным пятном, при этом каким-то чудом умудрившись сохранить царственный вид. Его одежда — байка и спортивные штаны — были такими широкими и мягкими, что натяни Финн капюшон на голову, то его легко можно было бы принять за плюшевую игрушку.

— Для девочек, — голос Макса прозвучал так тепло, что Соня чуть не пустила пар из ушей в виде сердечек. И чтобы перестать нервно грызть ноготь, оказавшись в не самом удобном положении под столом, она переключила зубы на ручку.

— Которой из? — прищурился Финн, склонив голову набок. — За моей сестрёнкой решил приударить? Ха! Она тебе душу вытрясет. Не осилишь, друг. Или, может, за этой сумасшедшей? — кивок в сторону кухни, где Лера, изображая олимпийское спокойствие, заваривала чай: себе — ромашку для нервов, Максу — его любимый каркаде, Финну — ничего, не заслужил. — Так она тебя ударит раньше, чем ты вообще рот откроешь. И удар будет — грандиозный. Поверь мне. Я проверял.

— Заслужил, — метнула презрительный взгляд на колдуна Лера.

— М-м-м, и чем же?

— Тупостью, — отчеканила та и, взяв в руки чашки, направилась к гостям.

— Я уже говорил, — взволновано вздохнул Макс, — пришёл узнать, что произошло у Сони. У неё был жар. Она не заболела?

— Соня пришла взвинченная, но здоровая, — переходя порог гостинной успокоила Лера.

— Человечка? — Финн даже не издевался. В его голосе слышалось искреннее потрясение, как если бы кто-то заявил, что дракон сел на диету. Для их природы это было равносильно самоубийству: энергия в теле сгорала быстрее, чем еда успевала долететь до рта.

— Дракон, который притащил пирожные человечке?.. Вот это да. Надо в летописи занести.

Макс уважал Финна, но язык у колдуна порой был быстрее мыслей. Это была та редкая черта, которая объединяла его с сестрой.

А Соня… Соня в этот момент сидела под столом и продолжала невно грызть ручку. Когда колпачок с треском отлетел и едва не влетел ей в глаз, она чуть не задохнулась от ужаса и стыда одновременно. Но похоже, её присутсвие никто не заметил.

— Иногда жесты внимания — это просто внимание, — вкрадчиво произнесла Лера, уже успев собрать все свои эмоции в кучу, запереть их под замком равнодушия и превратиться в строгую воспитательницу. — Дружеское. Соседское. Но тебе, Финн, этого не понять. Извилин не хватит.

Она величественно опустилась в кресло, предварительно всучив Максу его чашку.

— Ну-ну, — фыркнул колдун, лениво стряхивая с байки невидимую пыль, представляя руки Леры на его драгоценной кофте. — Ничего против людей не имею. Только против их агрессии.

Колдун с любопытством оглядел Леру. От той бешеной обезьянки, что царапалась и кидалась, не осталось и следа. Волосы она успела пригладить, пока возилась на кухне, очки вернула на переносицу и приобрела строгую осанку, словно к спине доску привязала. Чай Лера пила с аристократической грацией: мизинчик дерзко оттопырен, сама она не наклонялась к чашке, а подносила её к себе, без малейшей сутулости, в отличие от Макса.

Финн не мог понять, кем она являлась. Выглядила как человек, но колотила так, будто рожденна троллем.

— Просто удивился. Отношения между людьми и нами — под запретом. Ты же знаешь, дорогой друг, — он обратился к Максу с заботой и недоумением. — Дело, конечно, не моё. И, как говорится, рот на замке. Но, зная ваши драконьи замашки и страсть к правилам, удивительно, что ты вообще разговариваешь с человеком.

Слова Финна повисли в воздухе, как магическая гиря, и осели на всех присутствующих в гостиной. Макс не ответил. Вместо этого отвернулся к окну, будто нашёл там необыкновенно занимательный вид — кирпичи соседнего дома.

Его интерес к Соне вспыхнул в тот момент, когда её серо-голубые глаза распахнулись от ужаса при их первой встрече. С того мгновения дракона словно окунали в горячий источник каждый раз, когда Соня появлялась в поле его зрения. Её взгляд был как пар над горячей водой, расползающийся в его сознании туманом. Всё чутьё невольно сместилось к ней, и он стал замечать всё: смех, нервные подёргивания плеч, румянец на щеках, неловкие движения пальцев, скрежет ручки по бумаге. Его центр тяжести почему-то находился в её стороне.

Разум Макса пытался классифицировать общение: дружеское, братское, соседское, романтическое… ничего не подходило. И пока он перебирал варианты, даже не думал о последствиях общения с Соней. Или — что куда правдивее — думать не хотел.

— Чего ты пристал? — Лера свела брови, и в голосе сквознуло раздражение. — Он же не кольцо ей дарит, а всего лишь жест внимания проявляет. Заботиться о здоровье друзей правильно и приятно. А даже если, чисто гипотетически, симпатия… что в этом такого?

— Закон, — лениво напомнил Финн, засунув руки в карманы своей растянутой байки. — Изгнание.

Слово полоснуло по памяти. Лера прикусила губу. Кому, как не ей, знать цену таких отношений? Её мать отправили прочь из родного дома в Каменку, к мужу-человеку. Детям ещё дали шанс вернуться, и младший брат, едва достигнув шестнадцати и будучи феем, этим шансом воспользовался. А вот Лера осталась. Сестра-человек, отец-человек, и мать, на которую наложили блокирующие цепи, отрезавшие её от магии навсегда. Причём Лера оказалась в самом несправедливом положении: полукровка. Полу-человек, полу-фея. Унаследовала всё сразу — и в то же время ничего.

— Если любишь, изгнание не страшно, — Лера словно зачитывала манифест свободы. — Сейчас «полные» ищут способ уживаться с «пустыми». Казни за такие отношения отменили — разве это не знак? К тому же, я считаю, что изгнание пережить можно. Главное — быть вместе. Главное — держаться рядом и поддерживать друг друга. Всё остальное мелочи, с которыми можно справиться.

Она на секунду замолчала, потом добавила с вызовом:

— Может, через пару лет никаких запретов вообще не останется. И тогда все эти законы покажутся такой же архаикой, как наказание за слишком короткую юбку.

Соне вдруг ужасно захотелось обнять подругу. Но вместо этого она, как последняя дурочка, торчала под столом, изучая тапочки Макса и разношенные носки Финна. Но признать глупость, вылезти и распахнуть объятия — это было бы слишком разумно для неё.

Пусть Лера и скрывала от подруги, кем являлась на самом деле, из-за чего Соня многого не понимала в жизни подруги. Но воображение, вечно работающее в тандеме с критическим мышлением, быстро собрались в понимание. Вот почему Лера прощала родителям бесконечные подработки, вот почему всегда безотказно помогала младшим детям семейства в ущерб себе и вот почему вынуждена была стать сильной и стойкой.

А ведь, приходя к Лере в гости будучи школьницами, Соня всегда чувствовала нечто совершенно особенное — тепло и любовь, которыми был пропитан её дом. И это так разительно отличалось от собственной пустой квартиры Сони, где царило не уютное семейное гудение, а холодное одиночество.

— Кстати о любви и прочем… — Финн вытащил руки из карманов и лениво наклонился к Лере. — Так что там насчёт доказательств?

— Каких ещё доказательств? — мурлыкнула та и изящно пригубила чай. Она вовсе не страдала амнезией, просто тянула время. Ей нужно было срочно придумать хоть какой-то выход из той глупой ловушки, в которую сама себя загнала. Импульсивные выходки всегда дают безобразный результат. Теперь придётся разгребать.

— Доказательств того, что ты мастер обольщения, — сладко напомнил он и усмехнулся.

Лера поперхнулась чаем. Кажется, ромашка сегодня категорически отказывалась выполнять свои успокоительные функции. Макс тоже подхватил флешмоб. И если бы не синхронные попытки этих двоих откашляться, они бы услышали ещё и глухой стук под столом.

Но смутили Соню не беззастенчивые реплики Финна, а вытянувшиеся прямо перед носом ноги в тапочках, испытывая её терпение. Пришлось снова вцепиться зубами в ручку, чтобы не поддаться искушению и не пощекотать дракона за щиколотку.

— Послушай, Финн, — прошипела она и тоже подалась вперёд, глядя ему прямо в глаза также строго, как обычно смотрит на особенно непослушных детей в саду. Был бы он пятилеткой — стоял бы уже в углу, ревел и сопли размазывал. — Какой смысл мне участвовать в твоих грязных играх? Я никому ничего доказывать не обязана. Особенно тебе.

Она держалась уверенно и стойко. Сдалась только на секунду. Его глаза — зелёные, словно северное сияние, в котором скользили розовые блики — на миг опустошили голову Леры и заставили моргнуть.

«Вот поэтому он и колдун», — обречённо подумала она.

— М-м-м, предлагаю пари, — протянул он, кудрявые пряди у лба коснулись очков Леры. — Пять свиданий в течении недели. Осилишь, и победа твоя. А приз… м-м-м, пусть будет стар как мир: проигравший исполняет любое желание победителя. Например, я могу попросить тебя устроить мне свидание с твоей подругой-феей, если не справишься.

Макс в удивлении поднял брови не до конца понимая сути разговора, но вмешиваться не стал.

— Интересное у тебя пари, — протянула Лера и дунула на прядь, нарушающую её личное пространство. — Пахать буду я, а приз получишь ты. Прости, не выгодно. Отказываюсь.

Она вернулась в своё изысканно-чайное положение. В глазах Финна мелькнул азартный блеск, от которого обычные девушки либо сбегают, сверкая пятками, либо начинают судорожно искать верёвку и кляп. Но Лера была не «обычные девушки». Лера была Лера. И бровью не повела. Детишки ей условия и похлеще ставили.

— А ты… — он лениво окинул её взглядом, нагло задержавшись на губах. — Неужели не найдёшь, о чём попросить колдуна?

Нашла бы! Ещё как. Например, заставить его на камеру спеть пятиминутный гимн её уму, сообразительности, грации и силе, стоя на коленях и с обязательным припевом: «Лера — богиня, я — ничтожество». Или велеть навсегда забыть дорогу в эту квартиру (пусть и родственник Милы, но всякое родство должно иметь границы). А ещё лучше — придумать что-нибудь настолько изощрённое, чтобы Финн до конца жизни вздрагивал при слове «пари».

— Всё ещё нет, — отчеканила Лера. — Пять свиданий за неделю? У меня нет столько свободного времени. Работа, учёба, тренировки. Плюс отчётный концерт скоро и экзамен на подтверждение уровня гоблинского. Так что свои развлечения можешь оставить для тех, у кого жизнь пустует, как твоя голова.

— Две недели, — на лице Финна растянулась самодовольная улыбка. Если он чего-то хотел, то добивался. А он хотел свидание с феей. — И если победишь, стану твоим партнёром. Чем ты там, кстати, занимаешься?

Лера рассмеялась. Вот же нарцисс! Говорил он так уверенно, будто знал наверняка, что победа у него в кармане. Но у Леры было преимущество, о котором он не догадывался. Даже проиграв (гипотетически, что, разумеется, невозможно), она всё равно выиграет. Потому что это не проблема устроить Финну свидание с желанной феей, которая, упс, пошлёт его далеко и на долго. Но посмотреть, как колдун будет пытаться корячить бачату в продолжающей группе, — это же удовольствие из категории «сладкие мести».

— Три недели, — протянула она с деланным благородством.

— Шесть свиданий, — немедленно повысил сложность и он. — По два в неделю.

— И на тренировки ты начинаешь ходить уже сейчас, — подхватила Лера, театрально вскинув подбородок. — Отчётник раз в квартал, так что тебе придётся срочно освоить хотя бы азы. А то толку от моей победы, если ты окажешься бесполезным.

А в этом Лера не сомневалась. Преподаст урок и сменит партнёра. Позориться она не планировала, как и связываться с колдуном на целых три месяца.

— По рукам, — Финн протянул ладонь.

Лера моргнула. Согласился?! Так просто? И гордо пожала руку с достоинством дипломата.

— Куда идти и что тренируем?

— Сюрприз, — протянула она, сжимая свою ладонь крепче в надежде сломать его руку. А затем назвала адрес студии в Каменке.

— Макс, будь добр, разбей.

И едва дракон выполнил просьбу, как в гостиную вихрем влетела взъерошенная ведьма.

— Стоооойте! — Мила топала так энергично, что пол под её ногами жалобно поскрипывал. Со стороны могло показаться, будто она затеяла шаманские пляски с целью вызвать дождь, бурю и Армагеддон впридачу. — Я же предупреждала! Пена всегда возвращается! И твоя вернулась! Дави их! Живо! Пока не разбежались! А то ночью в уши заползут!

По полу с бодрым бульканьем расползались пенные жуки размером с тенисный шарик. Они шевилили пузырящимися усиками, перебирали шестью лапками и оставляли за собой радужные мыльные следы.

Лера, не раздумывая, кинулась помогать соседке. После слов «в уши заползут» у неё включился инстинкт выживания: сначала уничтожить гадость, потом отчитывать ведьму. Да, её пена уползла из ванной овальными сардельками. И слава крыльям феи, что Лера не знала в тот момент, что то были пенные личинки!

— МАМОЧКИ!!! — взвыло из-под стола так, что задребезжали чашки. Следом оттуда посыпались стуки, грохот и истеричное мычание. Что-то судорожно вцепилось в ноги Макса, а затем он лишился тапка. — Уберите их от меня кто-нибудь!