ЧАСТЬ 25

Илона давно ушла, а Полина так и сидела, оглушенная собственными мыслями. Она словно в тумане приняла душ, благо, она лежала в отдельной комфортабельной палате, ведь клиника частная, и поэтому созданы все условия. Собрала мокрые волосы в пучок, так и надела на влажное тело пижаму с длинным рукавом и халат.

Полина даже не стала сильно рассматривать фигуру, и так понятно, что после родов ни одна женщина не выглядит сексуальной, да и сейчас вообще не об этом. Взяла телефон, но так и не решилась набрать ни Герману, ни Владу. Что она у них спросит? Да и разве сейчас время для каких вопросов?

Господи, о чем только она думает? Ведь прекрасно знала, с кем связывалась, не апельсинами торговали мужики. Понятно, что бизнес был далек от закона, очень далек, но то, что сказала Илона, было шоком, маленьким, но шоком. Полина так долго и упорно гнала от себя эти мысли и предположения, но вот, именно сегодня, нужно было вывалить на нее эту правду собственной подруге.

— Ты хоть понимаешь, с кем ты связалась? — Илона говорила громким шепотом, все время косясь на закрытую дверь.

— Да что вы пристали все ко мне с этим вопросом? Шевелев лез недавно с благими намерениями раскрыть глаза, за что получил по голове, до этого Валентин пытался, но там вообще перелом в трех местах. Что вы все пытаетесь открыть мне глаза, как слепому котенку?

— Шевелев? Тот самый? Тот самый Дмитрий Шевелев?

— Да, Илона, тот самый, приперся в отель, как черт из табакерки, из прошлого, покрытого толстым слоем пыли. Начал что-то говорить, но я сказала больше, а потом Влада приложил кулак к его лицу.

— Вот, смотри, тебя все предупреждают, даже самые конченые твари беспокоятся.

— Да пусть бы они о себе беспокоились.

— Полина, пойми, все серьезно, — Илона уселась рядом и заглянула в глаза подруги. — Это очень опасные, очень жестокие мужчины, я понимаю, можно было влюбиться в таких, все мы любим сильных, наглых, уверенных. Но эти мужчины — вот совсем не вариант. Почему ты мне раньше не сказала? Мы бы что-нибудь придумали.

— Илон, ты в своем уме? Что ты собиралась придумывать? О чем ты? Я тебя не понимаю? Ты бы что, заперла меня в квартире и запретила бы общаться с этими мальчиками? Мне не пятнадцать.

— Не понимает она, господи, глупая какая женщина. Бежать надо, держаться от них подальше, я сразу поняла, что Соболев мало тянет на ресторатора, а это я еще Брауна не видела и не знала о нем. Они наемники, убийцы, ты понимаешь, что это?

— Илона, перестань, я знаю, что они не белые пушистые котятки, но все в прошлом, у них легальный бизнес.

— У людей, которые годами убивали других, привычки остаются те же, построй они хоть пять храмов и десять приютов. Ты думаешь, издержки такой «профессии» бесследно проходят?

Полина не думала, не хотела думать. Илона права, но что теперь, кидаться, как испуганная лань в сторону, говорить, чтоб ее оставили в покое? Ведь все равно не оставят, да она и не хочет. Но черт, так много «но». А что бы изменилось, знай она эту правду, что на нее все так пытались вывалить, раньше? Полина бы не пошла к ним в номер? Она бы не пустила их в свою квартиру или сказала бы твердое «нет» в сексе? Конечно, не сказала бы. Разве им можно сказать «нет»?

Илона внесла только неразбериху, сама толком ничего не зная, но охотно делясь догадками.

— Так они что, в розыске? Есть какие-то доказательства, предъявленные обвинения? Что говорит Назаров? Зимой покушались на них, или там что-то другое?

— Я не знаю, я такого ничего не знаю. Вот ты их уже оправдываешь?

— А что я должна делать? Поливать их грязью и говорить, какие они подлецы и мерзавцы? Кто-то из них отец моего ребенка, как бы ты не хотела, чтоб им оказался добропорядочный гражданин, но это не так. Я благодарна тебе за заботу, но дальше я со всем разберусь сама.

Не очень красиво вышло с подругой, Полина не винит ее, она лишь высказывала предположения и опасения, но на самом деле, это ее жизнь, теперь, после рождения сына, полностью ей не принадлежащая, поэтому надо думать о его благе.

Снова покрутила телефон в руке, так и не решаясь позвонить Герману. Грудь заныла, надо было кормить Сашеньку или сцеживаться, но его так и не несли. Все-таки красиво звучит, Александр Браун, Влад уступил, даже не раздумывая, а может, мужчины все решили еще до рождения ребенка.

Полина вздрогнула, когда телефон в руках ожил и высветилось любимое имя. Одно из любимых.

— Герман, где ты?

— Полин, все хорошо? — ответил вопросом на вопрос. Повисла пауза, а он просто слушал ее дыхание.

— Хорошо, да, все хорошо. А я хотела тебе набрать и не решалась, вдруг помешаю. Герман, когда ты приедешь?

— Ты никогда не помешаешь. Уже скоро, еду.

У Полины на глазах навернулись слезы, прикусила губу, чтоб не заплакать. Да и чего плакать-то? Ведь он едет, все с ним хорошо.

— Почему плачешь?

— С чего ты решил? Я не плачу.

— Не обманывай, и не плачь.

— Я так устала и хочу домой, хотя Влад постоянно рядом, и еще соскучилась по тебе. Мы с Сашенькой соскучились.

— Сашенька? Ты назвала сына Сашей?

— Да, тебе нравится?

Повисла долгая пауза, Герман сжал руль и прибавил газа, трасса была оживленной, но ему так хотелось быстрее доехать, эти три дня его вымотали полностью. Даже рейс в свой город не стал ждать пять часов, вылетел в соседний, а теперь сам, сев за руль, чтоб хоть как-то себя отвлечь, топит педаль газа в пол.

— Да, Александр Браун. Алло, Герман, ты слышишь?

— Слышу, слышу, родная. Очень нравится.

— Ой, подожди, у меня есть его фото, я, наверно, штук сто сняла, пока он спал и был со мной. Я вышлю сейчас. Но я тебе и так их кучу отправила, да и Влад, наверно.

Полина вытерла слезы, плакать и правда не о чем, Герман скоро приедет, вернётся Влад, их выпишут на днях, они все поедут домой, а там уже во всем разберутся.

— Да, конечно, высылай, я очень буду ждать.

Герман, и правда, постоянно смотрел на фото что ему присылали, не в силах что-либо ответить, потому что все написанные слова не будут стоить ничего в сравнении с тем, что он чувствует, глядя на своего сына. На их сына.

Полина отключилась, начала отправлять сообщения, где Сашенька такой забавный, милый, в той цветной шапочке, с курносым носиком. Потом посмотрела на часы, уже шесть вечера, за окном темнело. Отложила телефон, прошлась до двери, завязывая на ходу халат, приоткрыла ее и выглянула в коридор. За ней никого не было.

Девушка прошла дальше, не очень хорошо понимая, где находится, но надо спросить у медсестры, где ее сын и почему его не несут обратно. В холле было несколько дверей, низкий журнальный столик, цветы в кадках по углам, а медсестра мило улыбалась ее охраннику.

Они даже не заметили ее, Полина приоткрыла первую дверь, за ней коридор и снова никого, пожала плечами и пошла дальше. В конце концов, куда-то он выведет, может, именно там детское отделение, хотя, частая клинка — это не большой родильный дом, все должно быть рядом.

Полина не успела пройти и половины коридора, как дверь снова распахнулась и оттуда вышла девушка в медицинском халате, шапочке и медицинской маске на лице, так, что было видно одни глаза. На руках она держала ребенка, у Полины за долю секунды мелькнула мысль, что у малыша такая же шапочка, как у ее Саши, наверно они всем такие одевают.

— Здравствуйте, — Полина улыбнулась, но девушка, застыв на месте, опустила глаза и чуть развернулась корпусом, отворачивая от нее ребенка.

Девушка никак не ответила, сердце Полины болезненно сжалось в груди, она сделала шаг навстречу, пытаясь заглянуть и понять, кого закрывает девушка. Ее глаза кажутся такими знакомыми, наверно, она видела ее тут раньше, когда ее привез Влад и начались роды.

Все, что начало происходить дальше, напоминало кадры боевика. Полину толкают сзади, чья-то сильная рука сдавливает ей шею, она уже пытается вскрикнуть, как на ухо звучит тот голос, что напугал ее у отеля.

— Только пикни, сучка, и ты увидишь сына последний раз. Шевелись, раз уж попалась на глаза.

Этот ужасный акцент и слова резали по-живому, Полина лишь кивнула главой, что будет молчать, сама неотрывно смотря на сына в руках девушки. Только бы они ничего ему не сделали, только бы они не навредили, ведь он такой маленький, совсем кроха

— Я молчу, молчу.

— Шевелись.

Девушка шла впереди, Полину вели, все так же сжимая горло следом, а она боялась, что, если они встретят кого-то их охраны или Влада, не избежать беды. Та, что несет ее сына, может дернуться, выронить ребенка из рук, об этом даже думать было страшно.

Снова дверь, какой-то темный коридор. Господи, сплошные лабиринты, лестница вниз, холодный воздух, который она совсем не чувствует, темно, она, наверно, на заднем дворе клиники. Как такое могло случиться? Ведь Влад говорил, что около нее куча охраны. Как они могли попасть сюда и выкрасть ребенка? А если бы Полина не вышла, не пошла сама искать своего ребенка, его бы что, так и украли?

Ноги отказывались идти, тапочки шуршали по опавшим листьям, Полина видела только спину девушки, которая шла впереди так уверенно, неся ее сына.

— Залезай.

Ее толкнули в салон какого-то автомобиля, Полина больно ударилась клоном, но тут же обернулась.

— Ребенок, дайте его мне, я буду молчать.

Она протянула руки к девушке, прекрасно понимая, кто перед ней. И как она сразу не узнала Елену? Хотя, не удивительно, встретить свою бывшую сотрудницу в таком месте Полина не ожидала точно.

— Быстро в машину, какого хера встала? Или пешком хочешь идти? У нас всего несколько минут, сейчас рванет.

Рванет?

Девушка, словно очнувшись, впихнула ей в руки сверток, сама, быстро сев на переднее сидение. Полина не верила в то, что происходит, она прижала сына к себе, заглядывая в его личико, Саша начинала кукситься, покачала его, успокаивая.

Машина рванула с места, сбив что-то на своем пути, снова удар, это уже шлагбаум, но видимо на заднем дворе, потому что был всего один фонарь, а затем за спиной послышался взрыв. Полина склонилась вперед, закрывая собой ребенка, тут же обернулась. Там, где-то за забором, полыхало пламя, и соседние машины истошно вопили сигнализацией.

— Мрази позорные, пусть теперь поищут.