Глава 12. Полный хаос. Часть 2

(«%?(*?(::%%;№+_)

***

Мира, всё в порядке, это временное помутнение. Его взбесил Саша, вывело из себя моё поведение рядом с рыжим, к тому же «мужская гордость» была задета… он не станет этого делать.

Так думала я, стоя в туалете и глядя, как на мой телефон течёт струя воды из крана. И нет, меня совсем не смущал тот факт, что телефон лежал в раковине, прямо на сливе. Я уже вообще мало чего соображала к концу дня и не готова была отдавать себе отчёт в своих действиях. Потому, когда в дамскую комнату входит Зоя Эдуардовна, я не сразу нахожусь, что сказать, и как-то заторможено опускаю руку в раковину, поднимая сотовый.

– Упал, – замечаю вслух, глядя невидящими глазами на мокрый пластиковый прямоугольник в ладони.

– Бывает, – как-то странно протягивает редактор и хочет, было, идти в кабинку, но всё же останавливается и поворачивается ко мне, – С вами что-то не так, Мира? Сегодня вы ведёте себя странно.

– Я веду себя странно уже пять дней, – произношу, не задумываясь.

– Об этом я тоже хотела сказать… позже, – кивает редактор, а затем выдаёт уверенным профессиональным голосом, – Мира, вы же понимаете: что бы ни происходило в вашей жизни, это не должно отражаться на работе.

– Вы уже это говорили. И не раз, – припоминаю я, всё ещё глядя на свой мокрый телефон.

– Но вы никак не хотите меня услышать. А тем временем, от этого зависит ваша жизнь.

Отрываю взгляд от ладони и перевожу его на Зою Эдуардовну, отражающуюся в зеркале.

– Что вы сказали? – переспрашиваю медленно.

– То, что вы услышали. Вячеслав Игоревич не просто так дал вам эту должность. Вы должны приносить ему прибыль – иначе ваше присутствие здесь перестанет иметь ценность. И вас уберут, – чётко произносит редактор.

Сглатываю. Незаметно. Надеюсь, что незаметно.

Уберут?..

– Я это учту, Зоя Эдуардовна, – произношу не своим голосом.

– Учтите, – кивает женщина и скрывается в кабинке.

А я выхожу из дамской комнаты и на деревянных ногах иду в свой кабинет. Геля… Геля, как ты вообще жила в таком режиме?! Как ты умудрялась улыбаться мне и выглядеть так, словно получаешь от жизни удовольствие?.. Это несомненно талант…

Угроза в словах Зои Эдуардовны была слишком откровенной, чтобы её не заметить. Не знаю, в курсе ли она о том, какие отношения сейчас связывают меня с Воронцовым, и почему вообще эта женщина решила дать мне совет – но я его приму… уже приняла.

Ноги моей не будет в этом здании, в этом городе, в этой области на карте!

Уеду так далеко, насколько это вообще возможно!

Сажусь в кресло, смотрю на экран компьютера… и громко выдыхаю.

Но как, чёрт возьми, избежать встречи с Китом завтра ночью?! Ведь как только он поймёт, что я – девственница, о побеге можно будет забыть: он сразу вызовет Воронцова и потребует объяснений! Да, папа Гели понятия не имеет, как скудна была моя личная жизнь на фоне похождений его дочери – а я об этом факте своей биографии, естественно, не распространялась…

И что мне теперь делать?! ЧТО?!

Встаю с кресла, выключаю компьютер и иду к своему пальто. У меня есть сутки. Ровно сутки для того, чтобы придумать план. Свобода слишком близко – до неё лишь рукой подать. Я не могу запороться на такой мелочи, как несоответствие одного единственного факта из досье…

***

– Ты чего такая дерганная? – удивленно смотрит на меня Джесси, когда мы вдвоём сидим перед телевизором в её комнате.

Секунду назад я вздрогнула из-за резкого звука в напряженной сцене фильма, едва не разлив на себя свой чай.

– А? Нет, ничего. Просто момент волнительный, страшно стало, – пытаюсь объяснить своё поведение.

Джесси хмурится.

– Это же «Охотники за привидениями». Восемьдесят четвертый год. Что здесь вообще может быть страшного?

– Привидения – это страшно, – отстаиваю свою позицию, потом встречаю взгляд Джесс и исправляюсь, – вообще – страшно. Но конкретно в этом фильме, конечно, нет.

– Ага, – только и отвечает она.

Затем выключает звук на телевизоре и разворачивается ко мне.

– Не то, чтобы я сильно переживала… но всё-таки… с тобой что-то случилось? Ну, помимо того, что ты вынуждена жить вместе с нами до выполнения задания, – добавляет она в этот раз уже на мою поднятую бровь.

Я задумываюсь. Могу ли я взять её в свои сообщники? Ей необязательно знать, что я – не Геля: эту правду она вряд ли прожует и не подавится – после всего, что произошло… Но рассказать ей о своей проблеме с Китом я могу… В конце концов, может же она хоть как-то повлиять на своего брата, чтобы тот оставил меня в покое и не давил своим желанием "отыметь меня" за все свои обиды?..

– Дело в твоём отце? – спрашивает Джесс.

– Дело в твоем брате, – выдаю я, – ну, нет, Воронцов, конечно, тоже виноват, но в данном случае от него не столько всего зависит…

– Что происходит? – нахмурившись, спрашивает Джесси.

– Кит… – я неожиданно для самой себя замолкаю, а затем исправляюсь, – скажи, как отвлечь внимание твоего брата от себя?

– О… – Джесси поднимает брови и словно даже чуть отодвигается от меня…

– Джесси? – вопросительно смотрю на неё.

– Я… по этой части не ко мне, пожалуйста. Я не знаю, как тебе в этом помочь: обычно девчонки сами вешаются на Кита, так что ему даже напрягаться не приходится. А им это вообще только в радость… Но я впервые сталкиваюсь с ситуацией «только не он, пожалуйста». Вы что, до сих пор не переспали? – наконец, изумленно выдаёт она.

– Нет! С чего бы? Он же считает меня дном общества! – закатываю глаза.

– Он не смотрит на тебя, как на «дно общества», – хмурится Джесс, – Что это вообще значит?.. И это… ты же недавно говорила, что он тебе нравится!

– Нравится! Но не настолько, чтобы спать с ним! – вырывается из меня.

На некоторое время в комнате устанавливается тишина.

– Мне очень жаль, что у вас сложились такие отношения. Мне кажется, вы бы были отличной парой… если бы оба не были такими сложными, – продолжая хмуриться, отвечает Джесси и встаёт с дивана, – но, если тебе так не хочется близости с ним, почему просто не сказать ему об этом? Он не из тех, кто будет брать девушку силой.

Правда? Очень на это надеюсь.

– А где он сейчас? – ровным голосом спрашиваю.

– Ушёл по делам, – собирая наши кружки и тарелки с небольшого столика, сухо отвечает мелкая.

Так, значит, он не с очередной юбкой время проводит? По лицу Джесс всегда можно понять, когда её брат расслабляется, а когда действительно чем-то серьёзным занят. Выходит… он развивает здесь какую-то бурную деятельность неспроста…

Отвлекает внимание от чего-то важного?..

К примеру, от настоящей цели своего визита в Россию?..

На мгновение я застываю, терзаясь чувством вины, что я подведу его и не доставлю посылку по адресату.

Но лишь на мгновение.

Я вообще не обязана это делать. И у них будут целые сутки для того, чтобы найти нового курьера, какие бы обязанности на него ни ложились, и какие бы умения ни требовались.

Меня вот вообще взяли без кастинга.

– Тебе помочь с посудой? – наконец, выхожу из ступора и смотрю на Джесси.

– Я сама, – коротко отзывается та, и я понимаю, что на меня обиделись.

Что тут можно сказать?.. Попытаться стоило…

Ухожу в свою комнату и долго смотрю на экран сотового Гели.

И что дальше? Как я буду отбиваться от мужчины, который одним своим словом может уничтожить мой единственный шанс на спасение?..

Просыпаюсь я поздно ночью, от странных звуков. Осторожно встаю с постели и иду к двери, прислушиваюсь.

Если бы я не знала, что Кит никогда не напивается до состояния «в дрова», я бы решила, что он сегодня славно гульнул. Судя по звукам, он тяжело опёрся о стену, едва не проломив её весом своего тела – когда входил в квартиру. Взволнованный шёпот Джесси заставил меня напрячься. А затем другой звук…

Она что, плачет?!

Осторожно приоткрываю дверь, стараюсь высмотреть в темноте хоть что-то.

Получается плохо, но спустя десяток секунд глаза привыкают, и я вижу два силуэта в коридоре… точнее – один большой… Кажется, Джесси помогает Киту забросить на себя руку и пытается довести его до своей комнаты.

Ему плохо?..

Делаю шаг из-за двери.

Джесси явно не хватает сил – она заваливается в сторону, а Кит, кажется, не способен стоять на ногах…

Быстро пересекаю коридор и подхватываю брюнета за вторую руку, перекидывая её через своё плечо.

– Пошли, – командую удивленной Джесси, и мы вместе тащим Кита в её комнату, – Что с ним?

– Скорее всего сотрясение, – сдавленным голосом отвечает та, и мы укладываем брюнета на диван.

– Он дрался? – напряженно смотрю на неё.

– Он делал то, что было нужно, – поджав губы, холодно отвечает мелкая.

– Нужно – кому? Вашему отцу? Или Киту лично? – вспоминая все правила оказания помощи, цежу через зубы.

– Это не твоё дело, – огрызается Джесси, но делает это как-то вяло – её слишком беспокоит вид брата.

В следующую секунду Кит приходит в сознание, морщится и встречается взглядом со мной.

– Она что здесь делает? – хриплым голосом спрашивает у Джесси.

– Она сама пришла. Но я бы тебя одна не дотащила, – включая торшер в углу и доставая аптечку из шкафа, уже собранным голосом отвечает мелкая.

– Уйди, – произносит Кит, не глядя на меня, и вновь морщится, явно не желая показывать мне свою слабость, но не имея возможности спорить с собственным состоянием.

– Джесси, пойди налей воды – ему нужно выпить успокоительное. И принеси полотенце и лед, – произношу ровным голосом, а сама иду к аптечке.

– Ты чего раскомандовалась? – хмурится Кит.

– Джесси, – смотрю на мелкую пристальным взглядом, и та, кивая, быстро выходит из комнаты; я же достаю ватные диски и перекись водорода, и иду к брюнету, – Мне нужно осмотреть рану на голове.

– Её нет, – грубо отрезает Кит.

– Тогда мне нужно её не найти, – отрезаю ещё уверенней.

Подхожу к нему, краем глаза замечаю сбитые в кровь костяшки пальцев; стараюсь не думать о том, кто был его противником и как сильно ему досталось…

– Их было трое и все трое сейчас в больнице – так что можешь не переживать, – словно читая мои мысли по лицу, отвернувшись, отвечает Кит.

– Зачем нужно было с ними драться? Аргументы закончились? – присаживаюсь рядом с ним на колени, начинаю осматривать кожу головы, осторожно отодвигая волосы.

– Иногда для того, чтобы тебя поняли, нужно хорошенько вдарить, – фыркает Кит и тут же морщится.

Ничего не отвечаю, продолжаю мягко ощупывать голову: поскольку свет от торшера был совсем тусклым, а волосы брюнета были настолько густыми, что увидеть сквозь них хоть что-то оказалось чрезвычайно сложно. Джесси возвращается с кухни со стаканом воды, и я негромко прошу её достать из аптечки какое-нибудь успокоительное.

– Я не буду это пить, – цедит Кит, вновь отворачиваясь.

Закатываю глаза.

– Первая помощь при легком сотрясении: успокоительное и хороший сон. Ещё можно музыку какую-нибудь спокойную включить. И, заметь, я сказала – при лёгком. Но я не в курсе, насколько всё плохо, а ты нам задачу не облегчаешь. Хочешь, чтобы мы врача вызвали? – нависаю над ним, стоя на коленях на полу.

– Только попробуй это сделать, – медленно поворачиваясь ко мне, произносит Кит едва не по слогам.

На его лице вполне реальная угроза, вот только мне сейчас не страшно. Пару минут назад он сознание потерял. Не ему сейчас меня запугивать.

– Хорошо, Джесси, включи какой-нибудь медленный трек. Желательно без битов и резких переходов, – командую негромко, но четко, протягивая одну руку за льдом, который мелкая уже успела завернуть в полотенце.

На лице Джесси – растерянность. Но мою просьбу она выполняет. А я, наконец, нащупав горячий островок на голове брюнета, прикладываю к нему холодный компресс. Для этого приходится отвернуть от себя лицо Кита, но тот, как какое-то непослушное дитя, никак не хочет лежать, глядя на стену – и в итоге разворачивается ко мне, вынуждая меня положить руку ему на грудь для того, чтобы удерживать компресс на голове.

– Долго так просидишь? – спрашивает брюнет, глядя в глаза, и мне приходится ответить ему таким же прямым взглядом.

– Сколько понадобится, – произношу ровно; затем оборачиваюсь к Джесси, – всё в порядке, я присмотрю за ним. Иди пока поспи в моей комнате.

– А ты где будешь спать? – удивляется Джесси.

– Если что – поднимусь к твоему брату, – наградив последнего красноречивым взглядом (это который «попробуй-поспорь»), отвечаю ей, – ему сейчас всё равно наверх не подняться. Так что останется здесь.

– Хорошо, – широко зевнув, отзывается Джесси, которой, похоже, подобная ситуация не впервой.

Она ещё раз ощупывает взглядом брата – в поиске смертельной бледности или ещё каких фатальных признаков, – ничего такого не находит, поднимает руку в прощальном жесте и уходит в дальнюю спальню.

– Зачем ты её так пугаешь? – перевожу взгляд на Кита.

– Это тебя вообще не касается, – холодно отвечает он, продолжая смотреть на меня.

– Хорошо, – спокойно соглашаюсь, затем привстаю с колен, нависая над брюнетом, пододвигаю к нему ещё одну диванную подушку и фиксирую её так, чтобы та удерживала холодный компресс рядом с головой.

Сама же беру ватные диски и перекись, и начинаю обрабатывать его руки.

– Не нужно, – цедит Кит, но я вновь его игнорирую.

И даже его попытку забрать свою конечность из моих рук пресекаю.

Продолжаю делать своё дело.

– Ты что, мать твою, доктор? – злобно бросает мне брюнет.

– Ты хочешь, чтобы это делала Джесси? – поднимаю на него спокойный взгляд, и Кит тут же замолкает.

Даже делает попытку отвернуться, но я быстро останавливаю его лицо, ухватив ладонями.

– Не двигайся, – по слогам цежу, вынужденно глядя ему в самые глаза с расстояния в десяток сантиметров.

– Мне не приятно, что ты меня касаешься, – произносит брюнет, и я чувствую, как сердце падает куда-то в пятки.

Несколько секунд уходит на то, чтобы вернуть себе возможность вести диалог. Но смотреть ему в глаза я больше не могу.

– Ты же собирался «отыметь меня», – вновь возвращаясь к его костяшкам, презрительно (надеюсь, что «презрительно») усмехаюсь.

– Для этого достаточно только моих прикосновений, – равнодушно отвечает Кит.

Ничего не говорю. Просто стираю кровь с его кожи.

Музыка, которую включила Джесси, начинает напрягать. Я хотела подшутить над брюнетом – хоть такая рекомендация и впрямь существует…

Но теперь это желание отпало.

Более того, находиться с ним в одной комнате – стало невыносимо.

А слушать Sia «My Love» после удивительно тактичной речи брюнета было вообще физически сложно.

Так что: заканчиваю с костяшками и поднимаюсь, чтобы выключить колонку.

– Не надо, – останавливает меня Кит, неожиданно удерживая за запястье.

А затем тянет обратно, заставляя вновь опуститься на колени перед диваном.

Послушно сижу рядом, глядя на шторы. Чувствую, что брюнет смотрит на меня. Надеюсь, что песня стоит не на повторе.

– Спасибо, – вдруг произносит Кит.

Я аж дергаюсь от этих его слов – настолько они были неожиданными.

Отвечать что-либо нет желания, но хват на руке не ослабевает, а взгляд брюнета всё ещё пробивает в моей скуле дыру… так что:

– Ага, – выдавливаю из себя, отворачиваясь к колонке, стоящей на полке над телевизором.

Кажется, чертова песня действительно на повторе.

– Я зря тебе нагрубил. Не знал, как отреагировать, – продолжает изливать на меня потоки неожиданной искренности Кит.

– Мог бы попытаться быть благодарным. От тебя не убудет, – отвечаю чуть резче, чем хочу, а затем вновь замолкаю.

Не нужно мне ничего ему говорить. Наверное, и помогать было не нужно. Но слёзы Джесси меня пробили… Не должна младшая сестрёнка видеть всё это.

Не должна.

– Сколько ты ещё так планируешь сидеть? – ровный голос брюнета коробит слух.

– Так – надеюсь, недолго, – намекая на его пальцы на моём запястье, отвечаю я; даже руку свою слегка приподнимаю, чтобы точно дошло, – а конкретно здесь, в этой комнате – минут тридцать. Надо понять, будет тебя тошнить или нет.

– Не будет, – четко отвечает Кит.

– Значит, нужно убедиться, что ты заснул, и самой пойти спать, – спокойно отвечаю.

Сижу ещё пару минут, тихо проклиная айпод Джесси.

– Меня раздражает, что я не могу понять тебя, – вновь неожиданно произносит Кит, – даже сейчас, когда ты пришла помочь… зачем ты это сделала?

– Чтобы поиметь свою выгоду, конечно, – цежу сквозь зубы, сверля взглядом по проклятому устройству. Может, оно сломается?!

– Вот и я о том же. Но какая тебе с этого выгода? – сжимая пальцы на моём запястье, произносит Кит.

Из-за болезненного ощущения я вынуждена повернуться к нему и с негодованием посмотреть в глаза.

– Я вижу, ты хорошо себя чувствуешь. Думаю, дальше обойдёшься без моего присмотра, – чётко произношу, а затем пытаюсь встать – и вновь мне не дают.

– Джесси, наверное, уже заснула. А спать у себя я тебе не разрешал. Вход в мою комнату закрыт для посторонних, – ровным голосом произносит Кит.

– Значит, лягу на ковре в своей спальне. Он там мягкий, – вновь предпринимаю попытку подняться и уже с тихим изумлением думаю о том, сколько силищи в этом парне – что он в своём состоянии в очередной раз не даёт мне этого сделать.

– Ты разбудишь её, – холодно произносит Кит, – ложись рядом.

Чего?..

Я некоторое время даже просто сижу и смотрю на него, слушая, как горят схемы в мозгу.

С этаким лёгким потрескиванием…

Я же не ослышалась?..

– Я не буду ложиться рядом с тобой, – предупреждаю серьёзно.

– Будешь, – спокойно отвечает Кит.

– Я могу случайно задеть тебя и вызвать рвотный рефлекс. Тебе же так неприятны мои прикосновения, – с издёвкой напоминаю ему, – Не могу же я рисковать твоим здоровьем!

– Рот закрой и ляг рядом, – жестко чеканит Кит, и я вынуждена проглотить свои доводы «против».

Когда он говорит так… это пугает.

– Я выключу музыку, – произношу негромко.

– Она успокаивает, – останавливает меня брюнет.

Поджимаю губы, поднимаюсь на ноги.

– Торшер? – уточняю.

– Выключи.

Иду к окну и плотно задёргиваю шторы: яркий свет с утра, как и громкие звуки – противопоказаны.

Затем подхожу к торшеру, выключаю его.  Возвращаюсь к дивану на ощупь и забираюсь на него, примостившись на самом краю.

– Прикройся одеялом. Твоя сорочка вряд ли способна спасти от холода.

Закатываю глаза. И когда он успел её разглядеть? От торшера было не так много света…

Натягиваю на себя одеяло. Смотрю в потолок. Затем не выдерживаю и поворачиваюсь к Киту.

– Тебе помочь раздеться?

– Было бы неплохо.

Приподнимаюсь, подсаживаюсь к нему. Хорошо, что кофта на пуговицах. Расстёгиваю ее, стараясь не касаться пальцами теплой кожи. Развожу полы в разные стороны. Кладу ладони на плечи, пытаюсь осторожно стянуть ткань, не приподнимая спины.

– Я не фарфоровый, – холодный голос Кита заставляет замереть.

– Хорошо, не фарфоровый. Сможешь немного приподняться на локтях, пока я стягиваю кофту с плеч? – спрашиваю спокойно.

В следующую секунду слышу какое-то шевеление и, когда тянусь к его плечам, натыкаюсь грудью на голый торс…

Это ж насколько он приподнялся?..

Резко одернуться не позволяет гордость. Ну, да, соприкоснулись – но шарахаться я от него не стану. Сниму дурацкую кофту и всё!

Медленно стягиваю ткань, которая тут же застревает на локтевом сгибе…

– Всё, можешь лечь обратно, – тихо шепчу, сама, не понимая, почему так делаю.

И почему мой голос звучит так – тоже не понимаю.

Дыхание почему-то тоже сбивается…

Кит опускается на спину, а я аккуратно вытягиваю его руки из рукавов. Затем в пару заходов достаю кофту из-под спины. К слову, к тому моменту я уже тяжело дышу и очень этого стесняюсь. Контакта с его кожей избежать не удалось, и весь процесс раздевания превратился в какую-то пытку. Судя по вздымающейся груди, Кит тоже испытывал некоторый дискомфорт… или слишком перетрудился, пока держал себя на локтях – я не знаю. Слышу только, что дышит он тоже… часто.

– Теперь джинсы, – произношу, не зная, к кому конкретно обращаюсь.

Наверное, к себе и к своей смелости.

Рукой нащупываю ремень, спустившись ладонью по торсу. Жарко. Чего так жарко-то?!. Это же не из-за его идеальных кубиков под моими пальцами?..

И какого лешего я нашла ремень не с первой попытки?!

Расстёгиваю пряжку, чувствуя, как дрожат руки. Нащупываю пуговицу… тоже не с первой попытки… расстёгиваю. С ужасом представляю, какое зрелище предстало бы брюнету, окажись включен свет. Мне кажется, я полностью красная, и от моей кожи идёт пар… Собачка… надо найти собачку… о, нащупала… осторожно тяну вниз и натыкаюсь на преграду. Мягко поднимаю собачку наверх и снова пытаюсь спустить вниз. Шипение, раздавшееся со стороны Кита напрягает. Я что-то делаю не так? Не может же чертова ширинка быть настолько короткой?! Спускаю ладонь чуть ниже – на место затора, и с ужасом замираю.

Сердце начинает стучать, как бешенное, буквально оглушая.

Это невозможно.

Такого не бывает.

В смысле…

Такой размер разве существует в природе?..

Резко одёргиваю руки.

– Я… прости… я не хотела, – шепчу срывающимся от волнения голосом.

– Помоги… снять… – цедит Кит через пару секунд.

Слышу по звуку, что он сам разбирается с ширинкой.

– При… приподнимешься? – кое-как выговаривая слово, спрашиваю.

А после происходит самый неловкий в моей жизни процесс стягивания джинсов… потому что вместе с ними в темноте пожелали стянуться и его боксеры, о чём брюнет не преминул заметить в ходе «раздевания»… потом был не менее тяжелый процесс стаскивания обеих штанин с каждой ноги… когда с одеждой было покончено, я натянула на Кита одеяло, вновь случайно задев то, что явно являлось его достоинством… – по достоинству, так сказать… Я извинилась, брюнет что-то прошипел… потом я вспомнила про лёд и начала шарить рукой между двумя подушками, наткнувшись по всем законам жанра дурной комедии на его лицо – и в тот миг, когда кожу внутренней стороны моей ладони опалило его горячее дыхание, я непроизвольно задержала своё собственное.

– Прости, я ищу лёд.

– Я убрал его на подлокотник.

– Ясно.

Некоторое время лежу без движения.

– Тебе лучше лечь на бок, – произношу тихо.

– Со мной всё в порядке.

– Так в правилах оказания первой помощи говорится, – на всякий случай сообщаю.

– У меня стояк. Какое ещё нужно доказательство того, что со мной всё в порядке? – резко произносит Кит, вынуждая меня вспыхнуть с новой силой.

– Не знаю, – через несколько секунд отвечаю едва слышно.

Потому что правда не знаю. Как-то про мужскую эрекцию в лекциях по оказанию первой медицинской помощи не упоминалось… Хотя… может, я и пропустила этот момент – ведь видеозапись я безбожно проматывала… да и смотрела-то её лишь по одной причине – наш дизайнер в издательстве поскользнулся на мокром полу и упал. Думали – сотрясение. Оказалось, что просто ушиб.

– Думаю, если мы не выключим музыку сейчас, то к утру будем знать все слова наизусть, – замечаю тихонько, лёжа на спине.

– Ладно, выключай, – глухое бормотание.

О… а кто-то почти заснул. Осторожно сползаю вниз и слезаю с дивана на ощупь. Иду на звуки голоса прекрасной певицы, нащупываю айпод и вырубаю, наконец, эту балладу о любви.

Аж на душе спокойнее стало…

Ну, совсем не в тему трек – как бы он ни был хорош.

Возвращаюсь к дивану тоже на ощупь, но в какой-то момент моего пути назад, я теряю ориентацию и забываю, где какая сторона. Не то, чтобы раньше у меня были с этим проблемы… но на звук было идти проще, а так в комнате кромешная тьма и вообще не понятно – где и что… Неожиданно натыкаюсь голенью на диван, меня тут же по инерции несёт вперёд, я выставляю перед собой руки и падаю на…